Твоё сердце вернёт мне весну

Бессонница Олегу давно уже была верной подругой - иногда подкрадывалась среди ночи, и тогда он почти случайно на миг открыв глаза уже не мог уснуть до самого утра, а иногда вовсе не давала сомкнуть глаз с самого веячера. Выход был один - бумажная работа. Физические нагрузки не помогали, после них Олег встречал утро только ещё более разбитым, а перебирая бумаги - анкеты кандидатов, схемы расположения камер, протоколы безопасности и, конечно, серёжино расписание со своими рабочими пометками, был шанс, что под утро дастся задремать хотя бы на пару часов. Алтан, отправив Олегу несколько фотографий и одно видео, где он игриво-сонно мурлыкал про то, что курсы, конечно, интересные, и он ни капли не жалеет, но спать хочется просто невыносимо, отправился спать чуть раньше обычного, не успев ответить на вопрос Олега, по каким дням у него теперь такой ранний подъем. Олег даже немного позавидовал его умению так быстро проваливаться в сон, а потом засел за работу, около половины второго плеснул себе коньяка в бокал - сон всё не шёл, и снова принялся за бумаги - помимо прочего ему надо было перечитать и подписать чёртову прорву документов. Должность начальника предполагала отвратительное количество бумажной работы (у Олега даже была помощница, которая немного облегчала ему жизнь), а работа на Серёжу не особо предполагала кабинетную работу (это как раз было нормально). Забавно было то, что Олег сам без конца журил Серёгу за то, что тот кодит ночами, в то время, как три ночи из семи на неделе проводил за работой. Телефон тренькнул входящим уведомлением и тут же оно вылезло на экран включённого ноутбука. Олег перевёл на него взгляд, оторвавшись от бумаг. “по средам и пятницам, и всё это месяца на четыре”, - ответил Алтан. “почему не спишь?” - Олег размял шею и немного затёкшие плечи. Можно было отвлечься на пару минут. Золотко молчал непривычно долго - писал и, видимо, стирал сообщение раз за разом, - прежде чем на экране высветилось: “Плохой сон. Можно с тобой посидеть?“ “Включить камеру? Хорошо, только я работаю”. В темноте, даже подсвеченной светом экрана ничерта было не разобрать, но Олег и не вглядывался особо, услышав: - Да, я помню, ты говорил, что работаешь по ночам, если не спится. Я просто… - Полежишь, посмотришь? - Олег чуть отогнул крышку ноутбука, чтобы камера больше захватывала его, чем стол. - Да, именно… Полежу, посмотрю… Не буду отвлекать, работай, волч. Олег снова взялся за бумаги, делая пометки на полях, краем глаза поглядывая на экран - изображение без дополнительного света было нечетким и рябящим, а откровенно присматриваться и спугнуть доверчиво пришедшую к нему змейку Олегу не хотелось. - Давно не спишь? - спросил он, когда позволил себе перерыв на крохотный глоток коньяка. - До того, как тебе написал? Час или около того… погода меняется, холодает, - пробормотал он, видимо, меняя позу - картинка на экране пришла в неясное движение. Олег не стал уточнять, и так знал - на погоду ноют старые раны, переломы и прочие призраки прошлых дней. Ближе к четырём закончились все бумаги, что Олег взял с собой на дом. Золотко не спал - переворачивался с боку на бок, таская ноутбук за собой. Олег повернул свой ноут и откинулся на спинку дивана. - Тёплое молоко с мёдом может помочь. Или даже с сахаром… - предложил он, болтая в руке бокал. - Я не ребёнок! - огрызнулся Алтан и затих. Олег дёрнул бровями, тихо фыркнув, но промолчал, дал парню время остыть. Как ни крути, Золотко был совсем юным, сколько ему, двадцать два, двадцать один? Жил и учился в чужой стране - у Олега не сложилось впечатления, что он вырос там, взять даже эти милые детские присказки и идиомы, то и дело проскальзывающие в речи. Его что-то беспокоило на перемену погоды и холод, а Олег слишком хорошо знал, что это может означать. Но он слишком мало знал о Золотке, чтобы помочь по-настоящему, чтобы сказать что-то, что он не воспримет в штыки со всем своим юношеским максимализмом. - Извини, - негромко буркнул Алтан и снова затих, даже замер. Олег откинул голову назад, посмотрев задумчиво в потолок. Всё это становилось важным. Занимало мысли, дёргало какие-то новые струны глубоко внутри. Олег чувствовал, что привязывается, а привязываясь, принимал и то, что никто не может быть милой деткой двадцать четыре на семь. Хотя Алтан всё равно был по-своему милым - словно маленькая рассерженная змея, свернувшаяся в клубок. - Можно добавить коньяка в молоко. Меня этому один приятель давным давно научил. Молоко, мёд и коньяк. Подогреть, но не кипятить. - Молоко и коньяк у меня точно есть, - немного оживился Алтан. - Насчёт мёда не уверен… Вообще, я молоко не очень люблю. Держу его для какао. - Попробуй какао с коньяком, думаю получится то, что надо, - Олег отставил бокал в сторону и наклонился ближе к ноутбуку - Золотко приподнялся на постели и в кадр попадала только его рука и часть бедра. Он постукивал пальцами по постели. - Ты не сердишься? - Нет, змейка, не сержусь, - Олег вздохнул. Хотел даже сказать, что больше всего сейчас ему хочется его обнять, а лучше - уложить головой себе на колени и убаюкивать, поглаживая по голове, пока не уснет, пока не утихнет боль и не отступят кошмары. - Ты не можешь уснуть и тебе больно, за что тут сердиться? Тем более, ты пришёл ко мне. Золотко помолчал, ласкающими движениями поглаживая простынь перед ноутбуком. - А тебе помогает молоко с коньяком? - Нет, - Олег посмотрел на бокал в своей руке и криво усмехнулся. - Мне ничего не помогает, змейка.