Казнь гидро-дракона.

      Изгнание и отверженность — то, что мы, как и она, боимся всю свою законодательную жизнь. Все свои годы, мучаясь от переизбытка нейротоксина действующего на мозг, мы вскарапкивались на поверхность этой жгучей горы « судьба », вскоре чего падали в глубину бездны своего тихого намеревания сгинуть как можно скорее. Каждый из нас, как и она, играли определенную роль, в связи которой ты вживался в нее как бы тебе и не хотелось вылезти из под порчи этой гнилой маски.       Она любит роскошь, мелодрамы, полноценные драмы и комедии в своей заточенной ненавистью и обречённой нужды в существовании. Она любит превращать свою жизнь — в сухую сцену показа, где та вырабатывает роль местной актрисы, любящей устраивать свои выступления обычным грешникам этого сущего ада.       Однако, пять столетий прошло. Все кончается.       Но она знала. Знала, что Селестия — так просто не играет. Она просит зрелище, на котором она утишала своего внутреннего ребенка, жаждущего больше крови и полноценного не взаимопонимания.       В конце-концов, она знала, что рано или поздно — ее голос осядет, а маска — сама спадет с лица, разбиваясь о земную поверхность этого гнилого мира.       Но она и представить не могла, что есть кто-то, кто не отвернется после этого от нее. Она уж точно такого поворота в ее грядущей, смертной жизни не подразумевала, не то что-уж « знала ».       Фурина страдает от одиночества. Уж настолько она вжилась в роль всеми любимой госпожой « Фокалорс », что сейчас, быть настоящей Фуриной — просто невыносимо. Просто невыносимо осознавать тот фактор, что ее роль осела в глубину ее души, пусть та и действительно всем своим сознанием понимает что эта естественная убыль глубин.       Она — отныне, как ни как, обыкновенный человек, сыгравший свою нескончаемую роль. Фурина наигралась этими жизнями, которые та усердно спасала своей сущностью.       Фокалорс — окончательно заточена в клинике, а ее сознание отображается как будто бы мы смотрим в зеркало небесного покорения.       Однако, гнетущее пророчество так и не соизволило сотворится. Теперь она свободна. Свободна как птица в зоопарке, где та была заточена в клетке самой Селестии, неся на себе личные проблемы и ядовитые перспективы, что давили на нее ломая кости и суставы органов.       Дождь в фонтейне лил. Лил, буквально не прекращая.       Охх, гидро-дракону пришлось не сладко. Но он сам упустил эту сладость меж сознанием и непокорным, холоднокровным сердцем.       Кажись, холодное сердечко Нёвиллета растопленно, и от этого осколки души разбивались об покрытие собственной тьмы, засевший в его глубине.       И вот, Фурина покинула дворец опрокинув все воспоминания гидро-сущности на его же стол. Эти бумажные фигурки, спрятанные на каждом углу где пылились книги пол названием « государственные права и возможности жителей Фонтейна », « конституция », или иных книжек связанные с правосудием их благословенного населенного пункта. Книги, в которых закладки находились на первой же странице, слишком много значили для него. А особенно беспокоила закладка в книге, что была сборником мифов, унаследовавших из разных биомов, под названием « Игра Селестии », где ее прекрасным подчерком было ясно написано « обман ».       Он знал, что делясь на двое личностей, она делала это осознанно и с благими намерениями. Но у него даже догадки не было, что после этого всего он будет единственным правителем Фонтейна. Что она уйдет из жизни личностью « Фокалорс » с таким же спектаклем, который та начала ещё пять сотен лет назад.       Но в этом спектакле его что-то чрезвычайно глубоко пронзило.       Этот лёгкий, при том все такой же, божественный наряд возвышал ее на непоколебимую высоту, недоступную ни каким образом. Ее плавные движения. Ее голос что уже отдавался простым эхом преодолевал все помещение заставляя вздрогнуть юдекса.       За все это он карал себя. До конца пытался удостовериться отчётами, что бедняжка-Фурина не останется лишь бордовым пятном в связи получившейся ненависти к этой божественной особе. Что просто высунув свой нос на улицу ради покупки « макарон », жители не затопят ее словами о том, как не сладко им пришлось в действии пророчества. О том, что она обманывала их столетиями, даже не имея настоящую должность архонта.       Он — как верховный судья, естественно принимал объективную сторону и пытался рассудить всех, оставляя грехи жителей Фонтейна воде, что вскоре унесет их в вечный водопад.       Но он — живое существо. Пусть он и тот самый, большой, злосчастный гидро-дракон, не имеющий чувств, в глубине души оседало млечное пространство, отдающиеся глухой печалью.       Социальное обеспечение контракта о том, что Фурине предоставляется жилье, лежало в углу печи нового « уютного » дома Фурины, что уже имело сожженые края. Огонь на глазах леди отображался страхом и отчаянием, тлеющими так-же бескорыстно. Задумываясь о том, что же ей одеть что-бы выйти на улицу, не получив новых увечий, девушка остановилась на выборе каких-то мешковатых вещей, которые были явно не свежего состояния. Как бы ей не хотелось вновь видеть на себе привычную, раскошную одежду, разум дал осознавать что это опасно. Опасно для ее молочной кожи. Ну а впрочем, для всей ее жизни.       Из раздумий Фурину прервал неожиданный стук в дверь. Для нее это было сокрушением. Неужели ее жилое помещение нашли? Неужели ее адрес слили? Испуганно смотрела та на дверь, пытаясь разглядеть что на улице вообще творится.       В зор попалась мелюзина, которая выглядывала краешком глаз из окна. Как же она привыкла видеть этих маленьких, бедных созданий которые мчались за ней по пятам в этом огромном дворце, паралельно рассматривая делать своей личной жизни и государственной тайны.       Не сказать, что она была чрезвычайно рада, или даже была готова стать исключительно гостеприимной для своей бывшей покорной слуги, но ее тревожило лишь одно — то, что та не пришла-бы по своей воле. Это значит, что ее кто-либо послал, а единственный кто имел возможность ей приказать — месье Нёвиллет. Великий, верховный судья, гидро-дракон и правитель всего Фонтейна.       Это ее и заставило подойти к двери, после чего отомкнув пару замков она приоткрыла дверь, выглядывая малой частью своей личности на улицу, где и была водная инопланетяшка.       — Здравствуйте, госпожа-Фурина! Месье Нёвиллет соизволил нам отправить это письмо, где ясно оглашено приглашения на небольшое мероприятие. С остальным вы ознакомитесь сами. — На одном дыхании произнесла мелюзина, которая уже протягивала своими лапками небольшой конвертик в официально деловом стиле.       — Охх... Благодарю вас! — Наигранно, пытаясь подражать прошлой, гнятущей ее личности та взяла в свою ладонь небольшой документ, после чего кивнув головой быстро проводила улетающую мелюзину осуждающим взглядом и заперла дверь.       Та, быть хотела сжечь ее в все том же, горящем костре печи, но ее раздумье и самообладание не позволило сделать это раньше, прежде чем та открыла этот « устрашающий » конверт. Она была готова ко всему. Начиная с обычного взятия за ее полученное благоустройство, заканчивая смертельной казнью. Это пугало.       Присев не единственную, не заполненную разбросанными предметами мебель, та аккуратно порвала молнию которая явно гласила что рвать для прочтения содержания нужно здесь, вскоре чего достала от-туда лист размера А4 сложенный попалам.       Сердце готово было вот-вот выпрыгнуть, ведь оно настолько участило свой ритм, что это было вполне возможно. При медленном разворачивании свитка по ее коже пробежалась мурашки от переизбытка чувств в организме, а то, быть может, и из-за отсутствия огня в привычной печи.       И вот, зор глаз пробегают по строчкам делового документа, где ясно гласилось:

« Многоуважаемая госпожа-Фурина, позвольте пригласить вас на обоюдную церемонию что будет проходить во дворце. Посторонних лиц в пункте назначения, благополучно не будет, за исключением работников сего здания. Думаю, было бы хорошо выяснить с вами лично, ваши взаимоотношения с окружающим Фонтейном и ваш образ жизни. Я не могу допустить, что вы, юная леди, жили в неподобающих условиях. Думаю, с целью и договорного места встречи мы договорились, осталось пояснить лишь время. По моим отчётам, должен освободится к одиннадцати часам вечера, однако, зная как вам будет опасно выходить в столь позднее время, я позволю себе устроить передышку часов в шесть часов вечернего оттенка.

Нёвиллет-Де-Фонтейн. »

      Это странное чувство. Чувство, что имело в себе сразу четыре оттенка самого не сочитаемого — ненависть, страх, недоумение и слишком жгучее волнение. Все это влилось воедино, что придавало ещё большую несостыковку.       С одной стороны, ей вовсе не хотелось не то что-бы прийти в сам дворец Фонтейна, а даже просто высунуть свой зор на улицу где кишили личности наполненные взаимной ненавистью к Фурине, примерно такого же размера как та к ним. С другой же, отказать ей было не выгодно, да и не принять возглавленное решение самого правителя этого злосчастного города, который мог стереть ее с лица земли буквально по щелчку пальца было-бы не разумным решением.       Поджав ноги под себя девушка укуталась пледом, что давал второй личности бывшего архонта большей теплоты в этом морозном помещении. Времени на раздумье у той было аж до завтрашнего вечера, хотя и думать там было не о чем. Ну, если вдуматься более хорошенько, то возникает вопрос:

« А почему он вовсе беспокоится за меня? И точно по той ли причине тот вызывает меня во дворец? »

      Вопросов на подобии этого в голове было все больше и больше, ведь она сама заполняла свою голову этими мыслями что давили на нее сильнее чем окружающий мир.       На все вопросы та находила ответ, но не один из ответов не сверился с тем, что сам верховный судья предпочтет нечто ужасающее, что поставит невинную на этот момент девочку в ступор. Конечно, из столь неловкой и уязвимой ситуации та выйдет, надевая на себя маску превосходной актрисы с мягкими движениями рук и передвижением ног. Но все же, она выйдет. Она выкрутится, чего бы ей это не стоило.       Но так или иначе, время сходило к нужде сонного процесса, почему та и увалилась с этими бездонными мыслями ( как глаза Нёвиллета ) на приятный ей матрац, что пусть и не был таким мягким как в бывших покоях государственной власти, но все равно был предпочтен ей самой. Голова погрузилась уже не в такую мягкую подушку как матрац, а тело всё ещё сопровождал плед голубоватого оттенка, смешиваясь с серым.       Обдумывая каждый сюжетный поворот в своей голове, та и не заметила как ее веки сомкнулись, а мозг начал отключаться автоматически, показывая как прожектор какие-то нелепые смазанные картины художника, что пытался описать нелепую жизнь нисходящего правителя.       Но сколько-бы той не хотелось утопать в безде сна и больше не проснуться, называя это « естественной » гибелью, та себе-же на зло просыпается чуть-ли не в обед. Позднее время, что-бы завтракать, потому, легче было просто лежать дальше. Ну а что ещё остаётся делать? До встречи с месье Нёви ещё долго, а дел у той не намечалось. Хорошо ведь, иногда, жить без особых забот и заморочек. Конечно, заработать тоже было бы не плохо, потому-что уверенность в наличии денежных средств на банковской карте уменьшается с каждым разом покупки нужных для нее упаковок макарон, но так или иначе, не в божественное Воскресенье.       С первобытного времени после пробуждения постельное место кажется таким уютным. Таким мягким и воздушным, охлажденным и тянущим к себе что вставать, будет тоже самое что инвалиду встать на ноги не имея ни одной точки опоры. Если рассудок говорил что нужно пробуждаться и идти приводить себя в порядок, то что-то внутри подсказывало, что лучше дальше продолжать нежится в этом месте обитания новорожденных ангелов. Однако, она — девушка, и она уж точно знает что времени на подготовку к столь деловой встрече уйдет не менее чем часов четыре-пять. Потому-то ей и пришлось неохотно встать с места обояния и побрести к открытой ванне, что не имела превосходного окружения.       Всю дорогу она протирала свои глаза кулачками, а ноги нехотя сами перебирались в сторону той заветной комнаты. Свернула она бы чуть не туда, врезалась-бы в стену или же в стен-газету, что было не очень хорошо.       И вот, открывая кран откуда хлёстнула холодная вода, на ладошках девушки уже собирался этот поток водного средства для гигиенического ухода. Пару раз протерев свое лицо, в особенности глаза от туши, девушка смахнула остатки воды обратно в раковину, а после достала из небольшого кейса что та забрала из прошлого места жительства зубную щётку. В небольшом стакане та забрала почти до конца использованную свою должность зубную пасту со вкусом мяты, после чего бережно нанесла ее на щётку. Слегка обмакнув принадлежность водицей, та аккуратно поднесла ее к ротовой полности оскалив зубы. Ритмичные движения с разных сторон обхватывали каждый коренной зуб, после чего та выплюнула остатки этой пасты в раковину и взяла тот стакан из-под упаковки устранителя нежелательного, зубного налета и налила туда жидкость. Она-же и оказалась во рту, мягко обходя змейкой каждый промежуток рта, начиная с самого начала заканчивая чуть ли не началом горла. Выплюнув уже окрашенную жидкость та сложила все на места, а кран окончательно потих.       Тут у нее стоял выбор между: либо сразу накрасится а после пройти за чаем герцога-Ризли, либо-же сначало пойти попить горячего напитка что-бы освежиться и пойти обратно в это место.       Почему-то, более разумным решением ей показалось накрасится, а после уже идти и наслаждаться божественным вкусом чая, собранным неким полу-оборотнем, при этом-же высшим герцогом. Вскоре после выбора, в руках красовалась туш от производителя « Forlashin ». Неизвестно по какой причине, но каждый раз когда девушка произносила это название, в ее словах присутсвовал акцент французского. Это довольно таки забавляло. А тем временем наша леди уже закончила с нанесением туши. Наносить что-то иное ей не имело смысла, да и подчёркивать глаза тоже не имело, но это просто было по нраву. В конце-концов, ей одарился этот образ, потому и решатся на углубление своей натуры не хотелось.       Расческа красовалась на небольшом туалетном столике, откуда та и взяла ее, паралельно уже расчёсывая свои волосы. Запутанные комки давались ей с трудом и шипением что выливались из уст, потому та и решила делать все постепенно, нежели драть волосинки сразу. Мучительные семь минут исчерпаны, а на голове красовались расчесанные волосы.       И вот, за шагами слышался тихий топот по квартире, что означало что Фурина направлялась на кухню. Не такая уж она и изящная, как бы хотелось, но это ее уже не волновало. « Что дали - тем и пользуйся. ». Твердила себе она, потому и не перечила вышесказанному.       Запах чая с мелиссой и стучание чайной ложечки по краям кружки заполнили кухню. Солнечные лучи озарили кухонную комнату, не оставляя не один уголок в темноте и мраке. ***       Выбор одежды для того, что бы остаться незамеченной пал на мешковатую кофту тёмно-синего оттенка с небольшими флюрами серебряного оттенка, имеющую капюшон. Это поможет ей скрыть свою личность. Под низом кофты красовалось очередное, богодарующее платье светло голубого оттенка с белыми краями коротких, широких рукавов. Само одеяние не доходило до колен, оставалось сантиметров шесть или же семь. К низу оно сходило к более темному оттенку синего с блёстками неба, имеющую небольшой намек к морским волнам. На ногах имелись чулки белого окраса, что к верху сходило к более золотистому, нежели просто жёлтому цвету. Перчатки по локоть таили в себе божество, дополняющее весь образ и небольшим водопадом чувств. Перчатки обходили стороной пальцы, оставляя их в свободе.       На голове была небольшая прическа, что имело как дополнительный акцент ко всему прочему. Челка по бокам сходилась к небольшим косам, а по остальной части они были во исключение распущены.       На пальцах красовались пару колец имеющих отношение к водным ресурсам и самой воде, а поверх перчатки правой руки красовался небольшой, темный браслетик собранный из жемчужин мрачно синего цвета.       И вот, отныне, ее цель — остаться незамеченной среди жителей всего Фонтейна. ***       Доброжелательные мелюзины уже обхватывали ее руки, тем самым « таща » ее в сее-высочественное здание. Она уже и забыла, какого это — жить в роскоши. Но не успев и рассмотреть все заново, пытаясь вспомнить за что каждая из комнат которые располагались вдаль этих коридоров отвечают, ту остановили не далеко от внутреннего актового зала.       — Госпожа-Фурина, месье-Нёвиллет ждёт вас в этой комнате. — В один голос вымолвили чудливые животные, после чего лапки отпустили запястья дамы.       Сердце забилось до неузнаваемости. Новым потоком в бездну головы нахлынули воспоминания о прошлом: о том, как та усердно репетировала и повторяла свой номер, плавая своими нежными движениями в воздухе.       Из раздумий Фурину прервал никто иной как сам юдекс:       — Госпожа-Фурина? — Высокий силуэт виднелся из промежутка двери и косяка. Эти длинные, белые и шелковистые волосы, с боковой части которых виднелся рог дракона. Вечно деловой и устрашающий стиль так и таил в себе загадочность.       — О-ох!! Что вы!! Какая я вам госпожа? — Не дождавшись ответа девушка продолжила свою сногсшибательную речь. — Вот именно, что ни какая! Слишком неудачная, не находите? — В своей манере продолжила та, но больше ее волновало не это: а то, почему именно в актовом зале. И это было ясно, что разговор должен быть явно не по теме, которая была представлена в записке. Скорее всего, это будет именно так. — Так, зачем вы меня позвали, господин? — Снизив свою фальшивую наигранность, девушка смотрела прямо в фиалковые глаза верховного судьи, ждав ответа.       — Пройдёмте, леди. — Вежливо протянул тот, после чего окончательно вышел из промежутка дав пройти той, а сам же остался держать дверь как истинный « джентльмен ».       Глубокий, но столь тяжёлый вздох пронесся по коридору с акцентом страха и недоумения от обстановки. Шпильки каблуков стучали по бетонному полу, а взгляд правителя Фонтейна провожал ее в помещение где и состоялась будущая встреча и необыкновенно странный диалог.       Аккуратно пересекла порог мила-дева, после чего ее руки по своим прихотям собрались в замок и были прижаты к груди. Голубоватое освещение от ламп в форме капель, что были расположены вдоль стен. Большая сцена, куда ещё сильнее падало освещение. Занавески, что таят в себе столько секретов и раскрытый, пропитанный страстью и болью обмана.       Тяжёлый шаг послышался сзади, а после новым ручьем звука издался небольшой скрип двери.       — Что-ж, месье Нёвиллет-Кур-Де-Фонтейн, позволите объяснить, что происходит? — В голове Фуры образовался необъяснимый клубок мыслей, который распутать настолько сложно, аж казалось, что сделать это вовсе невозможно.       — Госпожа-Фурина.. — Он даже не успел договорить как наигранный, но все тот-же охрипший голос перебил его. — Просто Фурина. — На что тот одобрительно кивнул в знак согласия.       Кто бы мог подумать, что сейчас в голове судьи происходит. На что он идёт ради искупления вины пред девой.

На что он готов пойти ради этого

      Как по щелчку пальца экспозиция света играла уже не на местах, где она располагалась раньше, а на сцене, где виднелась катана в защитном покрытии.       — Думаю, вы уже поняли, что выяснить я собирался далеко не то, что предназначал в письме адресованное вам ранее. — Сейчас слышался лишь глубокий вздох и учащенный ритм сердцебиения. — А так-же, вынужден спросить:       Помните ли вы, как рассказывали о казни в племени асаэмонов¹? А в особенности у палачей²? — Сделав шаг в сторону сцены, тот продолжил. — Так вот... Готова ли вы, почувствовать себя в роль палача здесь и сейчас, срубив мне голову пока я нахожусь у ваших ног? —       — Вы с ума сошли?! — Востребованно вскрикнула та. Ее сопоставило в значительный шок вышесказанное. Это вообще как. — Как вы себе представляете?! А в особенности, кто возьмёт пост правителя?! Что обо мне вновь будут думать люди?! — В ее глазах был виден гнев. Ей казалось, что это все сон, и что-бы побыстрее вылезти из астрала, та начала неимоверно испытывать спектр чувств.       — Ми'Леди, не беспокойтесь. Пост можете занять вы, по скольку глаз бога находится не где то в ином месте, а в бережном положении этого актового зала. А по-скольку вы восстаните на трон, люди не смогут вам перечить.Ни в коем случае.— Без какого либо сарказма произнес тот, после чего его шаги привели его к лестнице, благодаря которой можно было подняться на само место показа всех фокусников, надевающих маски.       Он повернулся к обладательнице прекрасных, водных и бездонных глазок, что стояла в полном ступоре.       — месье-Нёвиллет, вы так устали из за отчётов, что несёте околесицу! Вы когда отдыхали, позвольте спросить? — Пытаясь выйти из столь неловкой ситуации девушка, она наигранно смахнула руками после чего начала подходить к месту назначения « казни ».       — Поверьте, у меня все достаточно хорошо. Примите эту казнь как сделку за ваши страдания что были длиной в пять сотен лет. — Его лицо было безупречно хмуро и таинственно. Она не знала, что делать, кроме того, что-бы согласится с предначертанной судьбою.       Противится сравнивалось в предательством Нёвиллета, что и так потерпел кораблекрушение в волнах их взаимоотношений.       Девушка опередила его, после чего та зашла на две ступени восхода к сцене и дотянулась до холодного оружия, чем сейчас та решалась совершить казнь самого гидро-дракона. Но как Фонтейн обойдет без столь важного существа? С таким действием последствия будут неизбежны.       Клинок ощущался в правой ладони. Казалось, что сейчас она держала это оружие с такой же силой, с какой ее запястье сжималось самой Арлекино в момент очень неудобного случая. Это было невыносимо. Голова кружилась от такого исхода. Тьма поглощала ее с такой же быстротой, с какой пролетела между ней и Нёвиллетом искра.       Сам же, юдекс, сидел склонив голове пред ней, буквально кланяясь богине справедливости. А ведь действительно, ее лор гласил тому, что она никто иная как настоящая богиня правды. Ее вид был невероятен, как ее манера:       Настороженный взгляд, что неподобал настоящей Фокалорс. Лунное освещение, связанное с истоками родников воды падало ей на лицо и часть платья, что придавало ей божество. Тяжёлое, сбитое дыхание ощущалось так сильно, что даже за это он губил себя.       Не описать словами, что происходит в голове у этих двух. Это необъяснимо.       — ••• Ее лицо изменилось. Что она задумала? ••• — Задумался про себя верховный судья всего Фонтейна. Ее лицо приобрело какую-то грязную и страшную ухмылку, что заставило задуматься его о настоящих, будущих последствиях.

Плавное освещение, падает как мраком, Мысли закружились, отдаваясь дарком, Чувство страшное накрыло, Страхом всего его закрыло.

      И вот, неожиданный взмах после чего глаза месье закрылись самовольно. Он готовился к своей учести, которая вот-вот случится. Обдумывал боль, которая рассеяться сразу после разрезанной горловины, на что тот услышал странный смешок и речь.       — Гидро-дракон, посвящаю вас в мои верные рыцари. — Наигранно произнесла та, аккуратно прикладывался лезвие к правому плечу, после чего к левому.       — Простите? — Тот осмотрел картину, что красовалась у него на глазах:       Прекрасная дева, у которой на лице чаровалась искренняя улыбка что сверкала похлеще всего освещения этого помещении. Обрамляющие локоны волос свисали вперёд, а взгляд был направлен сверху вниз, как на низшего, падшего ангела смотрел сам бог.       — Посвящаю вас в рыцари, дорогой месье-Нёвиллет — Повторилась та, после чего смахнула клинок в сторону, якобы убирая остатки крови что остались на клинке, после разделения туловища и головы.       Тело обессилилось и пало на землю по следам головы, что укатилась вниз сцены, оставляя за собой багровый след из крови. Ручеек расползался все шире и шире, вскоре чего образовался небольшой прудик из воспоминаний, которые кишили в этой красной жидкости.       Вся жизнь пронеслась перед глазами. Каждый момент оставался в его зоре, давая вспомнить чувства от этих впечатлений. И горечь и сласть в одном флаконе.       Утешало лишь то, что он был казнён настоящей богиней. Во всей ее сущности красовалось лишь божество:       Манера, бездонный лик, неописуемая красота, актерское мастерство и все иное божественное высочество красовалось в одной ей.       — Хе-ей!! — Вскрикнула возмущенная Фурина, вызывая его из астрала, дабы тот игнорировал ее не протяжение половины минуты. Его лицо значительно поменялось, что было как то не внушительно для нее.       Все это представление слишком затянулось. Затянулось настолько, что сейчас ему казалось, что такой исход событий — все таки не то, что нужно.       Нёвиллет быстро распахнул глаза и осмотрел все вокруг, удостоверяясь, что тот не сгинул. Громко сглотнув образовавшийся комок в горле от нового спектра, за окнами послышались ритмичные постукивания по стеклу, стекающие вниз и вниз, оставляя новую дорожку слез этих туч.