Das Leben ist volliger Blödsinn

Благоприятные погодные условия, хорошая акустика и только вчера собранная модель ракеты – именно так выглядел на сегодняшний день самый красочный, и запоминающийся сон Сенку, и самое хорошее в нём было то, что он основан на реальных событиях. Он редко удиляет внимание простой игре воображения, но этот исключение. Он снился редко, но всегда с одним сюжетом, повторяющий яркое воспоминание из детства. Не то что то месиво, которое ему сейчас сниться. Месиво представляло собой кровавое нечто, и цвет красной лужи под ним, сливался с остальным что находилось в полумраке. Мраке на половину, только потому что освещал эту картину лишь свет из двери, откуда он и пришёл, полюбоваться на ещё теплый труп, по видимому в прошлом человека. Рядом валялась отрубленная нога, в женском белом чулке, по нему можно было понять что труп женщины. Если это конечно не мужчина, ставший жертвой маньяка-гея-фут фетишиста, которого мало ,что убили и раздербанили, так ещё и натянули на ноги женские чулки. И аккуратно, будто бы специально чтобы ты родненький посмотрел, положили рядышком внутренние органы, вместе с одним карим глазиком. Зрелище не из приятных. Особенно когда этот фарш поварачивает в твою сторону "голову" с двумя выколотыми глазами, лицом напоминающий бывшую подругу. Дальше нечто открыло рот. Вот он пропавший второй глаз! Смотрит так, будто это не кто-то, а сам Сенку так обошёлся с бедной девушкой. Взгляд изо рта скользнул куда-то по руке Сенку, в упор на её кисть. Он тоже решил посмотреть что же там так заинтересовало этот пытливый глаз. И очень зря. В его руке покойно отдыхал нож, весь окрававленный, и капающий густой красной жижей, напоминающей кровь. Сенку попытался скорее выпустить его, отбросить, закопать вместе с телом. Ведь это был не он. Ведь так? Нож упорно не хотел вываливаться из руки, он будто был приварен к ней. Взгляд снова скользнул на тело. теперь она смотрела на него, прожигала, испепеляла. Волна тревоги нахлынула на него, он уже не знал им счёт, сзади дверь – за нею люди, спасение. Неа. Тебя нельзя к ним пускать. Ты слишком опасен. Да и от кого спасение? От самого себя? Ноги не слушались, он был не в силах сделать и шагу. Как будто бы это тебя спасло. Его будто парализовало, он не мог даже закричать. И вскоре ему перестали подчиняться даже глаза. он не мог оторваться от пострадавшей, и молча наблюдал за тем, как глаз во рту спокойно перебегает от него к ножу в руке. Зрелище стало ещё жутче, когда глаз за счёт губ выпрыгнул изо рта, и прикатившись к нему под ноги начал смотреть теперь оттуда. Сенку видел это переферийным зрением. А теперь освободившийся рот, произнес оглушающую любого фразу, после которой Сенку проснулся. – ЭТО ТВОЯ ВИНА!

***

Сенку подскочил на кровати. Мгновенно взбодрившись, по лбу стекал холодный пот, и он был рад, что снова может двигаться. Редко же его радуют подобные мелочи. На часах 4:26, оставалось спать ещё два с половиной часа, он обессиленно рухнул на подушку, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться. В тот раз паралич Сенку приснился в первый, и ни последний раз.

***

Слепящее солнце, жёлтые тихонько покачивающие головой незваные одуванчики на клумбе, глупцы их обычно называют "сорняками", и деревянная лавочка перед родным подъездом, голубая краска которая уже лет пять, как облезла. Если не так, то как выглядит тот самый сон, который запомнится Гену на всю жизнь? Как жаль, что он ему так и не приснился. Но сейчас не лучшее время чтобы напомнить ему о тех былых деньках, к которым он больше не вернётся.

***

Утро — отбивает всю тягу к жизни. Сначала слушаешь противное жужжание будильника, в перемешку с соседским перфоратором. рывком садишься, пытаешься взбодриться, ведь опоздать в первый день — это саморучно выкопать себе могилу. Встаёшь с кровати, обходишь ещё не разобранные коробки с вещами, потом собираешься на скорую руку, и шуршишь до школы. тормозишь у самого входа, чтобы завязать шнурки и конечно же опаздываешь. По слухам, что дошли к Гену ещё в его городе, в этой школе никому поблажки не делают, может в первый день, его пощадят? А если он соврёт что потерялся? Ген уже продолбался по времени, оставалось только подружиться со старостой, и не споткнуться в коридоре. И судя по той тарпедной скорости, которой он мерил школу, на одном из них он обязательно навернётся. У Гена не было четкого представления о новой школе. Вернее, он не знал, чего от неё ожидать. Другой город, другие люди, другие общественные нормы, и он понимал, что не сразу в это впишеться. Но вот что людей сбивать с ног нельзя – общепринятая норма, так сказать объединяющая этики и понятий, это как неуважение к старшим: что на родине нагоняй устроят, что здесь. Самое глупое что можно сделать на новом месте, это упасть в грязь лицом, и пусть это не грязь, а кафель школы – если взять с собой вниз кого то из местных, эффект удвоиться. — Прости, ты как? Не ушибся? — такое суровое лицо ещё нужно научиться делать. парню на вид лет четырнадцать, а уже смиряет Гена своими красными глазками, да так, что ему уже почти стало стыдно. Кстати, что он забыл в старшей школе? Возможно перескочил через класс или два и сразу попал в старшую школу. В фильмах, так обычно показаны будущие учёные и изобретатели, под старость лет которым приспичило мировое господство, и они благодаря своему светлому уму, и не самым светлым намерениям, берут управление над судьбой человечества в свои безответственные руки. Что на счёт данного индивида? Судя по тому что взгляд съедающий, а не зашуганный затравленности нет, но это не мешает причинам для разрушения земли покоиться на далёких затворках в памяти. — Ты к нам недавно перевёлся? — похоже он здесь не первый год. — Да. Слу-ушай, если ты всех в этой школе знаешь, то наверное, хорошо разбираешься в нумеровке кабинетов? Если не сложно, можешь проводить до двадцать первого? — ну раз возможность выпала, то почему нет? Тем более, может он станет первым знакомым Гена в этой школе, разговорятся по пути, а там посмотрим. — Я не собака поводырь. — кто-то сегодня встал не с той ноги, – Кабинеты пронумерованны в соответствии с этажом, на каждом по двадцать пять классов. Чем дальше от основного входа по коридору, тем больше номер. Не маленький, сам дойдешь, — на этих словах парень резко поднялся, занимая положение над Геном, и тут же шустро скрылся за поворотом. Школа была действительно большая, свою прошлую Ген выучил вдоль и поперёк, и переезжать не планировал, всё таки вырос там. Соседи по лестничной клетке ему были как родные, он по имённо знал всю параллель в школе, на удивление, даже заработал авторитет у ребят с района. Что он такого грандиозного совершил история умалчивает. Ген и сам расплывчато помнил, вроде заступился за какую то девчонку, а может и просто за то что свой. В любом случае, всё это в прошлом, сейчас у него новые одноклассники, новые соседи и новая жизнь. И даже если лист уже исписан до не́льзя, всегда можно перевернуть на другую сторону.

***

Ген влетел в класс со звонком. О. Тот самый парень с которым столкнулся Ген, сидел за первой партой в метре от двери, и неотрывно пялился в одну точку в учебнике. Изображал заинтересованность, а на деле даже глазами пробежать поленился. Ген на такое не купится. Он не сразу обратил внимание на эти волосы. Они были белые, а кончики, похоже подкрасили зелёнкой. Вместе причесон походил на недозревший белый клевер. но не Гену с его сплитом Круэллы говорить. Ген продефилировал в сторону учительского стола, и по пути смахнул с парты «знакомого» пенал. И нагибаясь для того чтобы поднять его, всё-таки поймал взгляд парня, и продемонстрировал ядовитый оскал в половину лица. Тот же, спокойно и даже холодно, проследил глазами за тем, как Ген положил упавшее на место, и как он всё таки, не спеша, дошел до учителя. Классная пока что в адеквате, но кто знает когда она покажет свои клыки, представила классу, и посадила за свободное место, по счаствому обстоятельству парта находилась прямо за „Клевером“. После звонка как и положено- знакомство с одноклассниками, расспросы откуда он такой красивый к ним приехал, у одной девушки даже удалось узнать, что имя парня, который сидит перед ним -Ишигами Сенку, и что он перескочил учебную программу на три года, и не смотря на возраст, справляется с должностью старосты. Даже удивительно, такой юный и стро́ит на голову выше него людей. Ублюдки из старой школы Гена даже всерьёз бы такую мелочь не восприняли. И зря, не надо недооценивать умных детей, может это ваш будущий предвадитель и плевать что самопровозглашённый.

***

Не будьте, как ребята из клуба химии. Запирайте двери в лабу, мало ли, может где-то, по школе бродит сталкер, для которого подглядывать за людьми считается нормой. Может он и прямо сейчас смотрит на вас. Как Ген смотрел на Сенку через щель чуть прикрытой двери. Подкараулить его было простой задачей, а что делать потом? – Входи уже. – либо глаза на лбу, либо кому то понадобилось в лабе зеркало. В любом случае, всё разрешилось само и Ген может с чистой совестью войти. – Ну рассказывай, зачем пришёл? – Сенку задал вопрос не разворачиваясь к Гену, стоя лицом к "кухне" нагрева основание колбы с каким то химикатом. Белый лабораторный халат сливался с воротником рубашки под ним, и белыми волосами сверху, так что выделялись только кончики. – Ты сам мне сказал войти. – Ген облокотился на стойку за которой стоял Сенку, выбирая локтем пустующее место от предметов, его было не так уж и много. – Ты уже минут десять таращился на меня. И без надобности ты бы и порога не переступил. Так что давай, выкладывай. – Ладно, признаюсь. Понимаю что первое впечатление у нас не задалось, но я всё же хочу понять какой ты человек на самом деле. – парень наконец повернулся к нему, отвлекаясь от процесса, поставив колбу на стол, и сложив руки на груди, в заинтересованном жесте кивнул. – Так вот, если ты не против, Асагири Ген. – Ген протянул руку в вежливом жесте, ожидая пожатия. – Ишигами Сенку, – руку пожали, и тут же выпустили. – Черт! – ты даже не представляешь, насколько ты прав. Колба треснула ударяясь об стол, и пошла по швам, химикат разлился на газовую гарелку. Огонь тут же вспыхнул. От этого феномена Сенку отщелохнулся назад, заслонившись руками, и когда пламя поубавилось, выключил огонь. Тогда Сенку разбил колбу и материалы, но позже он поймет, насколько эта плата была мала, по сравнению с тем что он обрёл.