Прощальное воскресенье.

Вечерело. Луна сползала липкой каплей по ночному небу, оставляя позади мельком ощутимый хвост из тусклого полотна бледных точек. Сегодня она особенно настойчива: никак не может отцепиться от центра, изредка поглядывая на горизонт. Знает, что пройдёт ещё несколько часов и та фыркнет в лико заряженного шара. Пропадёт под его лучами, сгинет на другом конце земли, мечтая о прежнем месте и всё же не позволит отобрать свои жалкие часы с полуночи до четырёх утра. Мимо запотевшего окна пронеслась тройка воробьев. Они гласно щебетали о прошедшем дне, вгоняя тишину ветхого домика в явное раздражение. Стены неприятно затрещали в ответ на их беспрерывный галдеж, ветер лишь косвенно поспособствовал акту мщения. С лестницы донёсся запах жжёного масла. Неприятный, но до боли знакомый, с нотками чего-то сливочного в руках неумелого повара. Тихое шипение. Трясущимися руками Николай забрасывает обратно на сковороду горелый картофель. Подушечки пальцев покрываются жирным налётом, и тот обтирает их о край брюк, в последствии облизывая остатки для "более чистого эффекта". Он крутится вокруг плиты уже третий час, постоянно меняя состояние газа на конфорке с самого слабого, на беспощадный. Синий цвет в конец мерещится, сползая всеми имеющимися языками по потолку, от того нервы выходят на придел. Гоголь закидывает остатки лука и с визгами прикрывается от атаки маслом со стороны будущего ужина пожелтевшей крышкой. Где-то снизу раздаётся скрип половицы. Коля замирает. Прислушивается. В голове проносятся варианты того, как быстро наступит его кончина, за "столь неподобающее поведение в чужом доме". Впрочем, чужим в этом сарае его считает только хозяин этого сарая. А значит, в целом, можно считать себя здесь родным. Он успевает сделать ещё несколько неловких движений с обгоревшим картофелем перед тем, как в углу лестничного проёма появляется тень. — Как долго ты планируешь заканчивать с этим? – Фёдор презрительно уставился на чёрно-коричневую массу в старой советской сковородке. Шлейф происходящего заставил его прикрыть нос и рот перевязанной ладонью. — Фёдор Михайлович, что за нетерпение! Садитесь пока, позвольте поухаживать-с за больным, – Николай облизал кончик лопатки, чуть ошпарив язык, но не придал ожогу должного внимания, а потому ускорился в приготовлениях к ужину. Достоевский тяжело вздохнул, но как таковых вариантов у него больше не было. Пару дней назад, при колке дров, он поранил ладонь правой руки. Не то чтобы это могло помешать ему при готовке, уборке и прочих делах.. Ему просто не повезло в явлении Николая Васильевича на пороге своего дома в тот же день, со слёзной просьбой помочь старому другу. "Опрометчиво, Фёдор Михайлович, очень опрометчиво было писать мне с такими новостями. " Ну, по крайней мере иногда он говорит действительно верные вещи. Чуть промокнув скопившуюся на лбу влагу шёлковым платком, Федя прошёлся вплоть до стола. Поправив задравшуюся клеёнку он слегка облокотился на спинку подранного кресла и подозвал кошку, по кличке Коробочка, к себе на колени. Вальяжно вышагивая по ободранному дивану для гостей, старое животное уселось возле колен хозяина и тихо захрапело. На губах Достоевского показалась ухмылка. — И всё же кличка ей очень кстати, – вставил свои пять копеек Николай, параллельно накладывая в тарелку порцию Фёдора. Он тонко нарезал малосольные огурцы и кусочки сала, а затем обложил их вокруг основного блюда. – Вы только гляньте, разве не поистине уникальный вид? — Безвкусица, – со скромной улыбкой обернулся к нему Федя. Гоголь не изменил выражение лица. Привыкаешь к психам. Аккуратно поставив тарелку возле Фёдора, он усаживается напротив, подставляя ладонь под тяжёлую от луковых испарений голову. Долго, практически не моргая вглядывается в тень своего оппонента, пытаясь выявить хотя бы малейшую благодарность в этих потускневших аметистах. Тот в свою очередь несколько минут пытается насадить одревесневшие угольки картошки на вилку, а после сдаётся. Теперь в тишине можно отметить лишь хруст огурцов. — Завтра уже шестое? – приподнимая длинные ресницы спрашивает Достоевский. Николай, словно очнувшись ото сна, начинает разглядывать комнату на наличие календаря. Обнаружив дату , он тихо выдыхает. Было в этом что-то нервное, не свойственное ему. Зрачки забегали по предыдущим числам, в надежде увидеть как можно больший промежуток. Но ничего. Всё та же злосчастная пятёрка будней, которые он провёл рядом с раненным. Не то чтобы он приехал исключительно по причине ранения Фёдора, ему нужно было приехать. И он приехал. А теперь всё это казалось таким далёким. Сомнение на толику привилось в отражающейся Луне в хрусталиках , а затем сменилось на привычный прищур. — В этом году Прощальное Воскресенье задерживается. Тихий смешок. — Прощёное, Николай, Прощённое, – Фёдор встаёт из-за стола и направляется к источающей зловоние раковине. Коля перехватил его на пол пути, обернув за рукав. Взгляда, по обыкновению, брошено не было. — Ступайте отдыхать. Я здесь уберусь, – он отпускает рукав. По спине Фёдора прошёлся липкий холодок, застрявший где-то между рёбер, по пути к окаменевшему сердцу. Молча кивнув, он подзывает Коробочку к себе, но та остаётся с Николаем и теперь лишь с удивлением смотрит на него вслед. Странное животное. Солнце сумело вытеснить ночные клубы туч с горизонта, освободив пространство под палящий свет своего всевластия.Где-то далеко за дорогой завыл тошнёхонько первый утренний состав. Туман загородил ему обзор на берегу тёмно-серого озера. На деревьях вот-вот должны проявиться первые почки, но окно в спальне Достоевского покрылось толстой морозной коркой. Коробочка спала в ногах, укутав нос в свой пышный хвост. С немым "прощаю тебя" он целует приятельницу в шерстяной лоб, а после, натянув повыше тёплые вязаные носки ступает своим неощутимым пространству шагом за утренним кофе. Вопрос об отсутствии привычного запаха отпал с приходом на кухню. На плите стояли подгоревшие блины с большим количеством сливочного масла, а рядом уживалась помятая турка. В раковине обнаружились остатки зёрен. Приоткрытая форточка заставила прислушаться к шелесту календаря. Ранее красовавшаяся фраза была перечеркнута. Прощёное Прощальное воскресенье.