К тебе, спустя тысячу лет

      Первым, что она ощутила, была неимоверная сухость во рту. Язык словно прилип к небу, а горло высохло и отдавало болью в некоторых местах. В висках стучало, а чувство сдавливания в области лба не покидало. Ей было неистово плохо; крайне ужасное состояние, сопровождаемое мучениями и страданиями каждой клетки. От бессилия она не могла даже открыть глаза и понять, что происходит.       Где-то в сотни миль от нее послышался незнакомый голос, без конца повторяющий одно и тоже: «Эй! Ты в порядке?». Она не была уверена, снится ей это или же ныне происходящее — действительность.       Секунду спустя в глаза ударил острый свет, из-за чего пришлось невольно зажмуриться. Окутывающая темнота нежно убаюкивала, хотелось проникнуться ею целиком и полностью. Однако нечто, сорвавшее покой, беспечно ворвавшись в чужое пространство, не сбавляло темпов. К горлу подступила тошнота, и она почувствовала горький вкус желчи во рту.       По мере того, как неизвестный голос приближался, свет становился все ярче и ярче. В нос ударила поднявшаяся пыль, легкие скрутило, и с уст вырвался хриплый, усталый кашель. Она сделала первый глубокий вдох и начала жадно глотать воздух, пытаясь надышаться… Пульсирующая головная боль возрастала, а сил открыть глаза не было: казалось, что глазные яблоки вот-вот выпрыгнут от накатившегося напряжения. Строптиво рвущиеся к ней лучи света не сдавали своих позиций, но начали отдаляться от нее.       Черная шелковистая вуаль вновь накрыла ее, благодаря чему она смогла отдаться немой тишине и провалиться в бессознательное состояние. Стало так хорошо. Спокойно.       Вторым воспоминанием явилось вновь неприятное пробуждение.        Руки натянуты за спиной, голова свисала с плеч. Она постаралась приподнять потяжелевшие конечности и застыла от непонимания — полнейшего! — происходящего. Возникшая перед ней картина поплыла подобно разбавленной водой краске на холсте, и ей захотелось протереть глаза, однако тело напрочь отказывалось двигаться. Она почувствовала тонкую, но столь ощутимую веревочку, плотно облегающую запястья рук, тем самым прижимая вплотную их друг к другу за спиной. Опущенный вниз недвижимый взгляд заметил коленки, скрытые за светлой тканью, и опять же — связанные. Дискомфорт распространился по всему телу. Страстное желание потянуть конечности и расслабить напряженные мышцы пришлось безжалостно подавить.       В голове мелькает один вопрос: «Где я?». Под ногами находилось множество пожелтевших коротких бумажек с надписями. Она тяжело поморгала, надеясь поскорее восстановить расплывчатое зрение. Пульсирующая мигрень не прекращалась, а учащенное сердцебиение гулко отдавалось эхом в ушах. Необходимость насытиться водой и увлажнить просохшее горло не пропадало даже сейчас.       — Очнулась? — прозвучал над ней мужской грубый голос.       Вздрогнув, она обеспокоенно вскинула голову и суетливо посмотрела в сторону обладателя услышанного голоса. В нескольких метрах от нее предстал образ смуглого мужчины с коротко подстриженными волосами. Ее внимание привлекло обличие незнакомого человека: синеватая, практически черного цвета форма, состоящая из пары брюк и рубахи. Что-то при разглядывании его одежды поспособствовало усилению боли в висках. Сердце неожиданно екнуло.       Она только сейчас заметила, что эти исписанные бумажки были расклеены по всей комнате.       Губы девушки изогнулись, пытаясь произнести жалкую мольбу «пить», движения которых мужчина, к сожалению, разглядеть не сумел. Сделав какие-то выводы, он прокашлялся и снова хмуро озвучил интересующую его мысль:       — Кто ты?       Она остолбенела и, искренне не понимая самой сути вопроса, постаралась сказать что-либо, однако у нее получилось лишь издать глухой утробный хрип. Сглотнув вязкую слюну и прочистив горло, она от изнеможения опустила голову.       Мужчина заметил плохое состояние девушки. Ему также удалось разглядеть побледневший, скорее даже посеревший оттенок ее лица. С чувством малой тревоги и нежеланием терять пришедшую в себя подозреваемую, он судорожно потер вспотевшие ладони.       — Как тебя зовут? — заметив пропущенные мимо ушей ранние вопросы, строптиво колебался мужчина, не сводя глаза с едва дышащего подростка. Он о чем-то вспомнил, горько опустил уголки губ, но потряс головой, отгоняя ненужные мысли прочь. Задавать вопросы изнуренному, тяжело стоящему на ногах все еще ребенку, — по его мнению, — приносило ему дичайшее отвращение.       Ее лицо в этот момент скривилось. Она безнадежно вскинула брови, а нижняя челюсть задрожала. Эмоциональное состояние девушки можно было смело сравнивать с истерикой, если бы она ко всему еще издала бы истошный вопль, однако та прикусила до нестерпимой боли нижнюю губу и лишь дернула плечами.       Допрос начинал принимать запутанные обороты. Мужчина поддался легкому раздражению, но не решился сделать шаг и оказаться ближе к связанной незнакомке. Чувство страха за собственную жизнь вместе с кипящей кровью неслось по его венам, даже несмотря на то, что данная комната, в которой они в этот миг находились, представляла из себя своеобразный сдерживатель проклятий.        И все же он продолжил, определенно понимая, что делает:       — Назови свое имя.       Возможно, узнав его и, в лучшем случае, наименование клана, к которому она принадлежит, перед ним открылось бы множество дверей и получилось бы кое как определить природу странной девочки; убедиться в ее безопасном для остальных существовании. Он всем сердцем надеялся на счастливый исход, ибо сообщать жестокой и черствой вышке, а именно старейшинам о находке крайне подозрительного человека — совсем ребенка, на вид примерно ровесника его учеников, — хотелось меньше всего. Ассоциации и параллели вскружили ему голову, и он вновь постарался не думать об этом, ибо чувство жалости преодолевало все обязательства, заключающие в себе необходимость проявлять лишь невозмутимость и хладнокровие.       Терпение подходило к концу. Прошло около десяти минут, как подозреваемая пришла в сознание, но в течение всего прошедшего времени мужчина в глухой тишине задавал вопрос за вопросом в пустоту. От незнакомки не получалось выдавить ни слова, она с присущими ей трогающими сердце страданиями на лице продолжала с опущенной головой молчать.        Она будто не слышала его и находилась в самой себе, уставившись в одну соблазнительную точку впереди, не в силах оторвать взгляд. Ее мысли бушевали, обжигая нутро. Она почувствовала упадок сил и склонила голову на бок, пытаясь упереться о свое плечо и маленько вздремнуть, отдохнуть, набраться необходимых сил — хоть слегка. Лечь на пол девушка опасалась, ибо упрямый незнакомец до мозга костей напугал ее, вызывать гнев отчаянно не хотелось.       Тот истомно вздохнул, скрещивая руки на груди. Он никогда не отличался излишней эмпатией, не умел создавать доверительные диалоги и поддерживать человека в чрезвычайно сложных для него ситуациях. Прекрасно осознавая все свои недостатки и неумение правильно контактировать с людьми, он все равно вырвался вперед и оказался здесь. С ноткой недовольства в голосе мужчина снова попросил, вернее даже сказать «приказал» девушке представиться, назвав свое имя.       Лед тронулся. Она растерянно мотнула головой и промолвила следующее, волнительно скрутившись:       — Я… я не знаю.       Мужчина непонимающе сузил глаза, глупо уставившись на нее. Пытаясь сохранить самообладание, он продолжал.       — Не заставляй меня идти на крайние меры. Просто назови свое имя. Тебе нечего боят…       — Я не помню, — оборвав его, неожиданно взвыла девушка, ощущая влажность вырвавшихся наружу слезинок. Она зажмурилась, пытаясь схватиться хоть за что-то из своей памяти, однако там была лишь пустота, — я… ничего не помню… ни имя, ни кто я, ни что вообще происходит…       Это «ничто» безумно пугало. Отсутствие наличия какого-либо воспоминания, казалось, потушило тот слабый огонек воли к жизни, ранее горящий в девушке. Она не понимала ничего. Она отчетливо видела стоящего перед ней человека, знала определение слова «человек», могла различать цвета. Она обладала стандартными знаниями о жизни, но по непонятной для нее причине память о прошлом стерлась с сознания, оставив жадно впитывающий информацию мозг совсем чистым и нетронутым. Подобно пустому листу, на котором писатель еще не начал расписывать свое произведение, или же нетронутому холсту, художник которого еще не приступил к рисованию.       Мужчина окончательно оцепенел. Не ожидая такого ответа, он не понимал, как именно нужно реагировать на представший факт. Все же он допускал возможность лжи и попытки втереться в его доверие. Но чутье почему-то говорило обратное.       — Ты совсем ничего не помнишь?       Девушка отрицательно мотнула головой, в итоге подняв заплаканный взгляд своих шоколадных жалостливых глаз на него, и беспомощно затихла. Мужчине показалось, что эти два бездонных ока передали ему всю тяжесть уныния и горя беспросветного будущего, которые она продолжала держать в себе.       — Тебя нашли сегодняшним утром недалеко от Храма Мэйджи, — со вздохом пояснял он, — под обломками сооружений, которые снесли несколько месяцев назад. Есть какие-нибудь предположения того, как ты могла там оказаться?       Она призадумалась, стараясь вспомнить что угодно, лишь бы иметь хоть малейшее представление о том, что происходит — но все без толку. Безнадежно прижав плечи, она вновь двинула головой вместо ответа.       Мужчина, сначала неуверенно потоптавшись на месте, сделал шаг в противоположную сторону и повернулся к ней спиной. Осторожно совершая каждое движение, он юрко поразмыслил о том, разрешено ли оповещать девчушку следующей информацией, которой так неистово желал поделиться. И все же он нерешительно заговорил:       — Дело в том, что… — он качнулся на пятках, — от тебя исходит невероятно большое количество проклятой энергии. Как от проклятого духа.       И вправду, когда девушку не нашли, но почувствовали за несколько метров от ее местонахождения, то смело предположили, что там находится проклятый предмет. Каково же было их удивление, когда они завидели тело юной девушки.       Похожая энергия исходила лишь от одного опасного проклятого предмета.       — Вы убьете меня? — с трепетным стуком в области сердца боязливо поинтересовалась она. Прощаться с жизнью, к которой та вернулась только сейчас, пару часов назад, безумно не хотелось.       Внутри мужчины все боролось. Ее непорочное и испуганное лицо вперемешку со словами о возможной смерти растрогало его; по неизвестной причине каждая клетка его тела вдруг загорелась желанием уберечь и спасти допрашиваемую совершенно любыми способами. Он нахмурился, обдумывая вседоступные варианты развития событий.       Горящие свечи, расположенные по углам комнаты, почему-то потускнели. Здесь всегда было так темно?       — Зависит от твоего ответа, — непоколебимо заявил он, подчиняясь горькой правде. — Скажи: являешься ли ты безопасной для остальных?       Девушка изумленно подивилась, неслышно ахнув. Он ведь знает, что она будет цепляться за всякие возможные варианты остаться в живых, так почему он задает такого типа вопросы?       В поисках ответа связанная ненароком взглянула на веревки, обвивающие ее тонкие лодыжки. Бешеные мысли врезались в каждый уголок головы. Безусловно, будь искомое решение представлено ей на блюдце, она бы стала самым счастливым человеком на свете.       — Не знаю, — втихомолку выпалила она, сосредоточенно глядя в бездонную точку перед ней. — Я… не знаю.       Обессиленно рухнув на землю и приняв неудобную позу, она сжалась, прижимая коленки к груди, и вновь почувствовала рвотный рефлекс. Дурное и отвратительное самочувствие дало знать о себе. Девушке пришлось подавить омерзительный позыв, дабы не выплевывать все внутренности перед мужчиной. Силы покидали ее и она потихоньку начала удаляться в иной мир, наблюдая за появляющимися перед ней черными сияющими пятнышками. Лоб весь вспотел, она рефлекторно собиралась потянуться рукой к нему и протереть, однако преграда в виде веревки за спиной не позволяла. Прерывисто дыша, она услышала, с какой невообразимой скоростью застучало ее сердце.       Мужчина, похоже, не ожидал подобный исход, но тем не менее оставался непреклонен. Мельком взглянув на бессознательно свалившуюся скрученную девушку, он, обречено вздыхая, массировал стучащие виски.       Подумав о том, что быть магом — сплошная морока, он, похоже, все-таки определился с дальнейшей судьбой незнакомки.