Выбор очевиден

Азира-фмммм… — удивлённое восклицание Кроули, распахнувшего дверь квартиры, оборвалось где-то на губах ангела. Дверь захлопнулась, а Кроули оказался прижат к стене в собственной прихожей. Азирафаэль самозабвенно целовал его, словно пробуя на вкус его губы, и, прижимаясь к нему всем телом. С тех пор, как они открыли для себя секс и всё, что связано с приятным времяпрепровождением, таких поцелуев было очень много. Но никогда ещё ангел по собственной инициативе не делал ничего подобного. — Что это было? — хрипло спросил Кроули, не делая попыток отодвинуть ангела от себя. Азирафаэль вдруг покраснел. — Не знаю, просто захотелось, — сказал он, отодвигаясь от демона и чопорно поправляя свою одежду. — И это всё, что тебе сегодня захотелось? — насмешливо спросил Кроули, приходя в себя. Казалось, ангел покраснел ещё больше. — Мы занимаемся этим чуть ли не каждый день, а ты краснеешь, — поддел его демон, помогая снять плащ и жестом приглашая пройти. — Кхм, обычно это ты начинаешь меня искушать, а не я, — словно оправдался Азирафаэль, — поэтому нет, такое бывает не каждый день. Демон усмехнулся и принёс бутылку с вином и два бокала. Азирафаэль, присев на диван, не сводил глаз с Кроули, наблюдая за его походкой, руками, наливающими вино, глазами с расширенными зрачками, которые были для Азирафаэля магнитом, вытягивающим все его желания из глубин души. В тот момент, когда Кроули подошёл к окну, чтобы задернуть шторы, ангел быстро встал с дивана, в несколько шагов преодолел расстояние до окна и, толкая демона рукой в спину, заставил его наклониться и опереться на подоконник. И моментально прижался бёдрами к его заднице. Кроули зарычал, не открывая рта. — Что ты… — он снова не договорил, задохнувшись от накатившего возбуждения, когда ангел просунул руки к его ширинке, расстегнул и буквально стащил с него брюки, под которыми, к удовольствию Азирафаэля, ничего не оказалось. Ангел, что-то простонав, прижался выпуклостью своих брюк к заднице Кроули, сымитировав несколько поступательных движений. Чуть наклонившись, он провёл рукой по члену демона, ощутив, насколько он уже твёрд. Кроули забила мелкая дрожь, он попытался ухватиться за что-нибудь, пальцы вцепились в оконную раму. — Давай же, — невнятно пробормотал он, теряя контроль. Возбуждение было даже болезненным, мысль о том, что его вот так просто и совершенно неожиданно сейчас возьмёт ангел, заставляла подкашиваться ноги. Когда Азирафаэль отстранился, Кроули застонал вслух, едва соображая, что тот просто освобождается от одежды. Через несколько секунд он ощутил влажность и моментально такую сводящую с ума заполненность. Руки ангела цеплялись за его бёдра, явно оставляя синяки. Время потеряло ход, Кроули несвязно матерился, когда Азирафаэль задевал самое чувствительное место, ангел дрожал, закусывая губы. Сквозь пелену перед глазами, собственное оглушающее дыхание, невыносимое напряжение демон ощутил, что ангел на грани, и взорвался, не касаясь себя. В ту же секунду Азирафаэль с божественным для ушей Кроули стоном последовал его примеру. И тут неожиданно для себя демон не смог удержать крылья, они с шумом расправились, заставляя ангела качнуться назад, и тот едва удержался на ногах. — Прости, — бормотнул Кроули, кое-как развернулся лицом и хотел уже притянуть ангела к себе и обнять крыльями, как замер. Азирафаэль смотрел вверх взглядом, в котором перемешались удивление, растерянность, даже страх. Он сглотнул, Кроули проследил за движением его кадыка. — Что?.. — он попытался посмотреть туда, куда смотрел ангел. — Это из-за меня, да? Из-за этого? — быстро заговорил Азирафаэль и в каком-то нахлынувшем смятении начал одеваться. — Да что из-за тебя? Я просто не контролировал себя, поэтому не удержал их, что такого? — Вот это, — застегнув брюки, ангел подошёл вплотную и дёрнул перо из крыла. Кроули вздрогнул и тут же в ужасе уставился на это перо, которое двумя пальцами держал ангел. Оно было наполовину белым. Немного позже, когда Кроули осмотрел свои крылья в зеркале много раз и со всех сторон, убрал их и оделся, Азирафаэль виновато сидел на краешке дивана. — Я никогда не слышал про такое, — сказал он. — И если секс так повлиял на нас, то… — Не говори ерунды, — раздражённо откликнулся Кроули, стоящий посреди комнаты со сложенными на груди руками. — Я делал это всю жизнь, это всего лишь один из грехов, из-за этого не превращаются в ангелов. Он, конечно, был прав. — Кроули, — осторожно сказал ангел, поднимаясь с дивана, — ты ведь понимаешь, что это может означать только одно — ты становишься хорошим. Он заглянул в его глаза: — Может быть, это не так уж и плохо? У Кроули дёрнулась щека. — Никогда, слышишь, никогда, — зашипел он, — я не стану ангелом, не буду принадлежать Небесам и не собираюсь делать хорошие дела. И ты, — он вдруг вплотную придвинулся к Азирафаэлю, глядя ему в глаза, — поможешь мне. Только ты можешь узнать, из-за чего такое вообще может произойти. Потому что я не то что не делал ничего хорошего, так я ещё и сплю с ангелом. Что может быть грешнее этого? Демон вдруг поймал себя на каком-то странном секундном ощущении. Оно мелькало и раньше, но он не обращал на него внимания, а сейчас ухватил момент. Он разглядывал лицо Азирафаэля, видел беспокойство в его глазах и остатки поволоки от недавнего удовольствия, слегка порозовевшие щеки, губы, сейчас немного напряжённые, возникло непреодолимое желание поцеловать его. В общем-то, он всегда делал это и после секса, а сегодня всё удовольствие закончилось этим странным происшествием, и Кроули не поцеловал его. «Уже не время», — подумалось ему. Азирафаэль был уверен, что демон поцелует его, безумно хотелось, но… Кроули отстранился. — Ангел, узнай причину раньше, чем я превращусь окончательно, — в его голос закрались непривычные просительные нотки. — А я пока сделаю какое-нибудь отвратительное зло. Азирафаэль вздохнул: — Я скоро вернусь.

***

Глубокой ночью Азирафаэль появился в квартире Кроули. В квартире было темно и тихо. Кажется, демон ещё не вернулся со своих злых дел. Ангел включил свет, бросил плащ на подлокотник, попытался расслабить свою бабочку, но снял её и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. На столике стояла недопитая ими бутылка. Хотелось чего-нибудь покрепче, но он налил себе этого вина. Он не знал, как сказать Кроули то, о чем он узнал. И он до конца не верил в это, потому что, как ему сказали, такой случай был лишь однажды в начале всех тысячелетий. Но Богиня изменила всем память об этом случае. Правду знали лишь приближённые. Гавриил очень удивился, когда Азирафаэль спросил именно об этом, но рассказал всё, что помнил сам. Крылья демона становятся белыми лишь в одном-единственном случае, и никакие добрые дела на это не влияют. Азирафаэль представить не мог, чтобы Кроули, его демон мог… В прихожей раздались звуки. Ангел вздрогнул, с довольно громким звуком возвращая бокал на столик. — Ты уже вернулся? — в проёме показался слегка взъерошенный Кроули. — Я думал, тебе долго придётся стучаться в Небеса. — Нет, я… — Азирафаэль смущённо завозился. — Из тех, кто сейчас на Небесах, никто о таком не знает. — Гавриил, — понимающе кивнул демон. Он почувствовал внутри какую-то мелкую периодически возникающую где-то в районе желудка панику. Он снова сложил руки на груди, словно защищаясь и готовясь услышать то, что ему явно не понравится. «Зачем он снял бабочку»? — мелькнула запоздалая мысль. — «Выглядит интересно». Азирафаэль встал, нервно поправил рубашку, потянулся застегнуть пуговицу, но опустил руки. — Он сказал, что крылья могут белеть только в одном случае. У Кроули засосало под ложечкой. Да в чем дело, черт побери? — В общем, — ангел наклонил голову вбок и посмотрел в пол, — в общем, демон превращается в ангела, когда начинает кого-то любить. И, конечно же, любить не так, как мы это делали с тобой пол суток назад. Он как-то вдруг выпрямился и посмотрел прямо в широко раскрытые змеиные глаза. — Итак, кого ты любишь, Кроули? — в вопросе прозвучала горесть и, кажется, ревность. — Кого ты любишь, продолжая трахать меня уже несколько сотен лет? Кроули не мог пошевелиться. Осознание накатило, обдавая с головы до ног жаром. Картинки воспоминаний замелькали на внутреннем экране. Вот он спасает ангела от смерти, потому что где-то внутри ощущается нечто странно приятное. Вот он искушает его, чтобы показать ему все прелести мира. Вот они кормят уток, сидя плечом к плечу на лавке, а внутри у Кроули колыхается нежность. Вот демон убирает пятно с любимого костюма Азирафаэля, и в ответ на благодарную улыбку, довольно усмехается, а внутри разливается тепло. Вот они танцуют, а нервные окончания пальцев Кроули покалывают, когда он держит руку ангела. Дальше можно было не вспоминать. Буквально несколько часов назад ему ужасно хотелось поцеловать Азирафаэля. И теперь становилось очевидно, откуда возникло это желание. Он вдруг отступил на шаг назад. Ангел, внимательно смотревший на него, чуть нахмурился. — Погоди, — хрипло и негромко произнес Кроули, — то есть, ты хочешь сказать, что если я буду кого-то любить, то снова стану ангелом? — Не совсем так, есть нюансы, но, в конце концов, да, — кивнул Азирафаэль, не сводя с него внимательного взгляда. — А если тебе ответят взаимностью, и твоя любовь разгорится, перекрывая страсть нежностью, ты можешь полностью отпустить демонскую сущность и вознестись. — Я… — Кроули опустил руки и отступил ещё на шаг назад. — Мне такое не нужно, я не понимаю… Что мне делать? — Ты не ответил мне, — мягко сказал ангел. — Если хочешь, чтобы я тебе как-то помог, я должен знать, о ком идёт речь. Если этот человек... или... демон? не ответит тебе взаимностью или ты не захочешь раствориться в нём, ты не изменишься полностью. Лишь твои крылья будут напоминать тебе о твоей любви. Демона, или уже не совсем демона, затрясло. Мысли разбегались. Пожертвовать демонской сущностью, чтобы любить Азирафаэля? Перестать любить Азирафаэля? Исходя из того, что он сказал, крылья белеют именно из-за любви. Той любви, которую невозможно вырвать, невозможно заглушить, забыть… А крылья уже побелели. Кроули вдохнул и расправил их. Азирафаэль охнул. Несколько часов назад белыми были лишь верхние перья наполовину. А сейчас… Ангел открыл рот, чтобы сказать, и закрыл. — Они белые? — обречённо спросил демон. — Наполовину, — севшим голосом прошептал он. Кроули громко выдохнул и убрал их. — Сегодня мне безумно хотелось поцеловать тебя, — с расстановкой произнёс он. — Что? — непонимающе переспросил ангел. — Это ты, ангел, это ты — мой выбор. И да, это из-за тебя я не удержал сегодня крылья, когда ты трахал меня. Я никогда не говорил тебе, но давным-давно, когда я соблазнял людей на прелюбодеяние, я никогда не чувствовал ничего подобного, как каждый раз в течение нескольких сотен лет, когда я спал с тобой. У меня был не особенный опыт в этом деле, чтобы сравнить и понять, что ранее я трахался исключительно потому, что выполнял демонские задания, и только с тобой потому, что… Он запнулся. — Потому что любил? — одними губами, боясь пошевелиться, спросил Азирафаэль. Кроули пронаблюдал за движением его губ, подошёл к нему и притянул к себе. Он собирался поцеловать его вовсе не после секса и не во время его, а просто вот так… Так не бывало ещё никогда. Он вдруг различил в глазах ангела влечение и осторожные отблески любви, от чего грудь демона затопила тёплая нежность. Он физически ощутил, как ещё больше побелели крылья. «Остановись», — отчаянно металась в мозгу мысль. Кроули коснулся губами мягких податливых губ Азирафаэля, и тот в ответ пошевелил ими, целуя демона. Захотелось обнять, не отпускать, спасать его и освобождать столики в Ритце. Сердце ангела колотилось, как ненормальное. Он пока не знал, что ему делать, принять или оттолкнуть, отпустить или обхватить руками, никуда не отпуская. Он подумал, что всё должно быть так, как решит Кроули. Эта мысль тоже была похожа на любовь. Кроули вдруг отстранился, оглядел Азирафаэля с головы до ног и направился в прихожую. Через несколько секунд щелкнул замок на двери.

***

Несколько дней ангел жил в квартире демона. Уходил утром в магазинчик, открывал его, не продавал книги, закрывал и уходил к Кроули. В квартире всё было на своих местах, ничего не говорило о том, что за время отсутствия ангела кто-то приходил. Лишь растения вытянулись, позеленели, некоторые даже расцвели и шумели вполне различимо. Азирафаэль открыл для себя кухню и холодильник Кроули, в котором не кончались продукты. Ангел усмехался, когда открывал его, не понимая, зачем демону продукты. «Вернётся или нет»? — назойливая мысль периодически пробивалась сквозь старания не думать об этом. Пришлось принести сюда книги и читать в любую свободную минуту, иначе становилось плохо. Ещё он стал спать, забираясь в постель Кроули, вдыхая его запах с подушки. Почему-то он был уверен, что демон вернётся. На седьмой день среди ночи Азирафаэль проснулся от ощущения постороннего присутствия в спальне. Спальня Кроули, да. Он приподнялся на подушке и тут же был пригвожден к месту оранжевыми отблесками в змеиных глазах напротив. Демон усмехался уголком губ, сидя на кресле, и, очевидно, наблюдая, как ангел спал. — Спишь в моей постели, значит? — насмешливо спросил он. — О, прости, — ангел засуетился, выбираясь из-под одеяла. — Успокойся, я вовсе не против, — Кроули поднялся, медленно обошёл кровать, щелкнул пальцами, чтобы раздеться, и нырнул под одеяло. — Что ты? — ангел в это время накрылся снова и повернулся к нему. Кроули облокотился на правую руку, наблюдая за ангелом своими светящимися глазами с примесью нежности и благоговения. — Я подумал, что не будет ничего страшного, если мои крылья будут белыми, — он протянул левую руку к лицу Азирафаэля, скользнул пальцами по щеке, провёл по кудряшкам за ухом. — Но возноситься я не собираюсь, и поэтому ты больше не будешь вламываться в мою квартиру и целовать меня так неожиданно, а я буду творить побольше злодеяний. Большим пальцем он провёл по нижней губе Азирафаэля, его рот непроизвольно приоткрылся. — Нам просто нужны будут перерывы, понимаешь? Азирафаэль понял, что до сих пор не сказал ни слова. Он кивнул. — Да, пусть в этот раз будет так, как хочешь ты. И, кажется, я тоже люблю тебя. — В этот раз как хочу я? — наигранно возмущённо переспросил демон. — Шутить изволишь? Азирафаэль улыбнулся, понимая, что Кроули специально не обратил внимания на вторую фразу. Он притянул Кроули к себе и прямо ему в губы повторил: — Ты ведь услышал, что я тоже люблю тебя? — Я услышал, просто боюсь, что ослышался, — он мазнул губами по губам ангела. — Ты не ослышался. — Кажется, почти неделя — это был слишком большой перерыв, — пробормотал Кроули, начиная стаскивать с ангела пижаму.