Проклятие сирены.

На веках словно лежала груда золота, или почему открыть глаза составляет такие трудности. От этого толка тоже было мало, Сынмин максимум смог разглядеть грязный деревянный пол, из которого то и дело торчао множество не забитых гвоздей. Дело не в зрении, как казалось. Интуиция подсказывает дальше притворяться спящим, ибо воспоминания до этого пробуждения слишком смутные. Сынмин закрывает глаза. Холодный бриз порывисто обдувал легкие, вызывал боль в слизистых. Принюхиваясь, парень чует запах вина где-то слева от него, а может справа… Шумно и волнительно колебалась морская вода. Стало ясно: парень оказался на какой-то старой яхте. Паника потихоньку накатывала к горлу. Как я оказался здесь? — Какая красавица. — омерзительный голос хрипло прозвучал рядом, вызывая дрожь у парня. — Таких парней ещё не видал мой взор. Настоящая девчушка. — Эй, пьяница, — такой же голос вдали. — Не трожь его! Стервятник сделает из твоей головы маскарадную маску для Хэллоуина. Около десяти взрослых мужчин захохотали. — Заменишь нашу бедняжку Лимми. И тишина. Шутка, видимо, не удалась. Становилось жутко сидеть в окружении незнакомцев. Их манеры особенно пугали, словно шайка воришек или, что ещё хуже – головорезов! Что? Стервятник? Неприятные голоса непринужденно болтали, шутили и выпивали, периодически упоминая какую-то жестокую знаменитость среди них. По услышанному, его поступки равносильны Чёрной бороде. Стоило испугаться, но вместо этого Сынмин больше возбуждался интересом к личности Стервятника. Был бы у него хвост, он бы явно завилял. Однако тот остался на месте. Всё ещё спящим и ожидающим чего-то опасного.

***

Сынмин тяжело вздыхает. Столько времени на корабле просидеть довольно сложно, «качки» то и дело вызывают головокружение. Ещё немного погодя, парень точно блеванёт. Присутствие незнакомцев напрягало, однако лёгкое чувство спокойствия гармонировал Стервятник, кто бы он там не был. Эти парни не тронут Сынмина без его позволения. Целый час в поисках ответов в голове ни к чему не привело, только пульсирующую боль в висках. Что же такое ужасное случилось со мной, раз вспоминать больно? — Капитан у борта! Душа ликует. Скрипучие деревяшки выдают вальяжные шаги. Сынмин не видел, но и без того было ясно, что все присутствующие затихли либо в страхе, либо в уважении, либо же всё вместе. Лишь свист ветра бесстрашно может гулять по борту, пока Стервятник ставит на колени каждого пиратского чиновника. — Капитан! — позвал юный мальчишка, запыхавшийся от бега. — Двое погибли! Абордаж случился прямо посреди Карибского моря у берега Барбадоса! — От кого же пошла эта коллизия? — бесстрастный голос бархатом прошёлся по солнечному сплетению Сынмина. Тот продолжал подходить ближе к спящему. — О нём молвят ужасные вещи, капитан. Якобы он хуже самой Чёрной бороды! – все ахнули, нашёптывая друг другу возмущения. — Не верь слухам, юнга, назови имя. — он совсем рядом опустился с телом парня, будто рассматривая. — Величают его как Казадор Лино! — прокричал юный мальчишка, убегая после известия прочь. Оставив после себя молчания пиратов и морскую дискуссию между волн и ветром. Никто не сдвинулся с места, потому что Стервятник внимательно рассматривал дрожащее тело парня. По его невозмутимому (и ощутимому на теле) взгляду, можно рассмотреть глубокие раздумья. И не предугадаешь же о чём! То ли о новом сопернике, то ли о плохо играющем спящего Сынмине. В любом случае, команда не собиралась спрашивать что-либо у капитана, поэтому приступить к обязанностям оказалось более разумное решение. Дисциплина наивысшая. — Сбивчивое дыхание, жар и дрожь - признаки смерти, дитя, если мозг ещё не в сознании. — вдруг заговорил Стервятник. —или признаки извращения. Что? — Хотя, скорее, жалкого артиста. О, Господь! Сынмин боязливо высматривает исподлобья. Острый подбородок, цветом смолы волосы, губы в точности как у молодой девушки - алой помадой накрашенные. А глаза… острые, словно окровавленная тысячами душами сабля. Специальная, абордажная! Она никогда не поржавеет. Умершие души оставили проклятье там, чей клинок испробовал тысячи душ. Притронься к нему - он заберёт руки до самых конечностей. Убей им - сердце поржавеет хуже любого дешёвого ножа, а душа твоя навечно будет принадлежать проклятию. И будет смерть на твоём пути! — И будет смерть на твоём пути. — Это ты в моих глазах прочитал? — шёпотом спросил Стервятник, задумчиво нахмуриваясь. — Капитан! — только начатый диалог прервал тот же юный мальчишка. — Прошу вас! Загляните в трюм. Посмотрите, сколько мы отхватили во время баржи. Глаза, чернее и глубже любой бездны, не отрываются до тех пор, пока ветер не проносится между ними, обветривая волосы. Стервятник поднимается, заставляя глаза Сынмина последовать за собой. Длинный плащ пирата буквально летает на порывистом ветре, но вся остальная одежда идеально лежит на теле, даже та же бандана с черепом посередине и шляпа, скрывающая длинные смоленные волосы. Они бы идеально уложились на его старой рубашке с приобретенной желтизной. Три пуговицы на ней расстегнуты, но оголенная кожа практически не видна, ибо прямо на груди висит мизерная бутылка с голубой, словно океан, водой. Сынмин во всей красе видит, сколько величия имеет Стервятник. Сколько власти. Сколько уважения. Сколько, наверное, любви от самых миловидных девушек. Нет, он уверен, что так и есть. Один заход на палубу показал огромную мощь этого человека, хотя он только передвигал ногами… Чудеса. — Чанбин. — позвал Стервятник, поворачиваясь к Сынмину спиной. Подошёл мускулистый парень. Явно самый сильный из всех присутствующих. Возможно старпом. Он внимательно послушал указания от главаря и быстро умчался куда-то вместе с ним. Тем временем Сынмин спокойно выдохнул и расслабился. На пять минут забыл, как жить без напряжения.

***

Один день назад. Пишет один из людей Стервятника, занимающийся всеми записями и летописью: «Ноябрь 16. Капитан французского борта “Charmen“ отправился на переговоры к английским чиновникам, предварительно приготовив всю абордажную командую для захвата всего плота. Цель: взять в заложники сына одного из чиновников и потребовать выкуп в виде двух сундуков золота и документ о мирном согласии и в случае упадка поддержки со стороны. Путь составлял через дорогу к Ядовитым водам. Многие могли погибнуть от токсичного воздуха, но Капитан Стервятник единственным остался снаружи, приказав всей команде отсидеться в его кабинете. Целых шесть часов Капитан управлял судном в одиночестве. За это время количество людей увеличилось на один. Капитан отказывается рассказывать откуда на борту появился юный парень в белом комбинезоне. Состав догадывается об интересе Капитана к этой персоне.»

***

— Что этот малец делает у нас на корабле, Хёнджин? — без возмущения спрашивает Чанбин. Оба сидят за капитанским столом, подчас выпивая ворованный коньяк из бара, в котором когда-то была перестрелка с местной стражей. Чанбин один из первых людей, примкнувших к отряду «Бездушного Стервятника», поэтому его уважают ровно столько, сколько Хёнджина. Он может спокойно поддеть его, пнуть, пошутить и вести себя как настоящий друг в любом значении этого слова. Проще говоря: старший брат. Единственный. На данный момент. — Это, — Хёнджин показывает на ожерелье. — Подарила мне одна сирена, заблаговременно вытащив из рук ядовитых русалок. — Поэтому корабль так часто проезжает мимо того мистического места? Ты ищешь девушку с рыбьим хвостом? — Кто тебе сказал, что девушку? Чанбин недоуменно свёл брови, глядя на слегка улыбающегося Хёнджина. — Погоди…

***

Новоприбывшему приказали сидеть в камере заключения. Сынмин вовсе не был этому рад, ибо это означало только то, что его либо убьют, либо сделают рабом. Он был немного напуган таким положением дел: то отсутствие воспоминаний, то известные своей жестокостью (по всей видимости) пираты… Успеет ли Сынмин разобраться со всем, перед тем, как его по собственной теории убьют? Он тяжело вздыхает, дрожа от холода мокрой одежды. Ничего унизительнее своего заключения парень не мог вспомнить. Он рассматривает ржавеющие прутья и другие места за решёткой, но никого в итоге не нашёл. Если нужно будет сбежать, то только через выход по лестнице. Окон тоже не наблюдалось. Благо запах не раздражал слизистую носа из-за высокой влажности воздуха. Докатился радоваться таким вещам. Отчетливо слышны шаги с лестницы. Сынмин напрягся, чтобы разглядеть спускающегося человека. Лампа ничего не освещала толком. Отворил замок сам Стервятник. Юноша быстро среагировал: подорвался с места к выходу, но его перехватили крепкие мужские руки. — Тише, дитё. — Отпустите! У меня ни денег, ни родственников. Я калека и работать не умею! Никуда не гожусь! — прокричал Сынмин, жмурясь. — Калека? Значит, так сейчас называют мифических существ? — с доброй насмешкой говорит Стервятник, обратно усаживая тело юноши на сено. — Ни на что не годишься? Значит, придётся тебя убить? — Нет! — А что тогда? — улыбается Стервятник, усаживаясь рядом с полным нервозности парнем. Сынмин колени обнимает и всеми силами пытается слиться с кораблем, лишь бы не сказать какую-то ерунду, которая повлияет на его судьбу. Он даже не понимает, как нужно реагировать на рядом сидячего великогоизвестногобездушного пирата. Если верить слухам, то Стервятник как минимум должен был убить Сынмина. А не мило шутить с ним за решёткой… — Зачем мне вам отвечать, капитан Стервятник? Вы же, как любой другой пират жестоко, обойдётесь с моей жизнью, словно со свининой на обед какому-то почётному монаху. — тихо проговорил парень, закусывая нижнюю губу. Стервятник задумался, с забавным выражением лица поднимая глаза к потолку. — Но рыбий вкус вообще не схож со свининой. — взгляд Стервятника меняется на более серьёзный и направляется на Сынмина. — Но и я не монах, хотя такой же почётный. Что он несёт? — Вижу, что ты ничего не разумеешь, дитё. — Стервятник больше не кажется весельчаком из-за серьёзного тона. — Позволь растолковать по полочкам. В моменте между двумя парнями оказывается ничтожно мало места. Сынмин охает, прежде чем тёплые губы капитана аккуратно касаются юношеских, а крепкая рука удерживает бедро так крепко, что в случае побега Сынмин точно познает поражение. И всё же попытки случаются. Парень неряшливо отталкивает чужую грудь, но только тем самым усиливает напор на себя. С ощущением обморока, Сынмин в панике падает на сено. Все сопротивления оказываются совершенно неуместны. Парень чувствует, как тело ослабевает само собой, появляется какая-то боль в груди и мозг отключается, словно спичку задули. Разум засыпает неизвестным сном. И просыпается у горящего судна.

***

Четырнадцать лет тому назад. Настоящий фурор произвёл старший сын семьи Хван, что являлась государственными мореплавателями Франции. Он пришёл с вестью о своем уходе со службы к своей будущей барышне. Родители были против категорически, ведь знали, что невестка не является француженкой. Сын попросту умалчивает об этом, не давая взглянуть на неё своим родителям, что несомненно расстроило. Будто бы сын не доверяет семье такое семейное дело. В этот самый день семейство с флотом выбралось на поиски группы изменщиков, взяв с собой младшего сына. Всё плавание он молча наблюдал за пререканиями старших, иногда посматривая на горизонт. Этот день девятилетний Хван Хёнджин запомнил навсегда: тогда сильно колыхался государственный флаг, ветер навевал беспокойство, ведь корабль качался до потери равновесия, а волны агрессивно толкали киль корабля, обливая всю палубу водой. Был риск быть потопленными, и Хван несомненно пытался предупредить об этом отца, на что тот только толкал младшего прочь, не обращая на него никакого внимания. Становится всё пасмурнее, тучи собираются, погода в целом портится. Будто природа чувствует настроение людей и подстраивается под них. Хёнджин обнимает свои плечи от холода, усаживается в каком-то не мокром углу и наблюдает, как отец чуть ли не убивает старшего сына. — Ты наделался изменником Франции! — кричит отец, грозно указывая пальцем на сына. — Послушай отца, твоя безрассудная любовь заведёт мать под гильотину. Забудь про женитьбу! — Уж лучше быть мне изменником, чем жить в стране, где любовь под запретом! — также кричит сын, привлекая внимание всех других работников. — Измена! — кто-то добавил со стороны. — Перестать говорить бред, глупый мальчишка. — впрягается второй главнокомандующий. Будто по общему приказу, вся команда с саблями окружила парня. Над головой прогремел гром, а после него полился сильный ливень, но люди попросту не замечали его. Конфликт настолько затянулся, что всем стало все равно на горизонт, на корабль, на изначальную цель. — Минхо! — окликнула обеспокоено мать, пытаясь пробраться к сыну сквозь всех солдат, но ей не дал сам отец, преградив путь своим телом. Маленький Хёнджин от страха вскочил. Если мать ничего не может сделать с этим положением дел, то мальчишка тем более не сможет. Он осматривается: что-то точно не так. Корабль плывёт сам по себе в какую-то неизвестную сторону. Казалось, минуту назад они плыли по течению Атлантического моря. А сейчас забрались в тёмную глушь, где из-за дождя ничего и не увидишь. Атмосфера пугала. Природа затихла, внимательно слушая чужую дискуссию. Но не надолго. — Прошу вас! Он ещё мал! Ничего не понимает! — разрывается плачем мать в руках отца. — Матушка, не беспокойтесь. — спокойно отвечает Минхо, нежно глядя на мать. — Можете делать со мной что угодно, но учтите, что всю жизнь будете жалеть обо всём сделанном и сказанном сегодня. — Это угроза, малец, следи за языком. — говорит второй главнокомандующий, ближе всех поднося острое оружие к лицу парню. — Проклинаю каждый ваш клинок на этом ядовитом заплыве! Умершие души оставили проклятье там, чей клинок испробовал тысячи душ. Притронься к нему - он заберёт руки до самых конечностей. Убей им - сердце поржавеет хуже любого дешёвого ножа, а душа твоя навечно будет принадлежать проклятию. И будет смерть на твоём пути! — велик был голос Минхо, величественен… После слов Минхо природа ответила ему тишиной. И дождь закончился, и ветер, и крупные волны исчезли. Весь мир замер, в том числе и присутствующие на корабле в недоумении. — Капитан! — грозится второй главнокомандующий. — Ваш сын сговорился с ведьмой. Казнить без переговоров. — Да будет так! — сгоряча приказывает отец. Вопли матери раздаются на весь горизонт. В ушах Хёнджина они равносильны ножом по сердцу. Маленький мальчик со страху садится на какую-то дошечку, уши прикрывает и плачет тихо, будто это как-то исправит ситуацию. К сожалению, ничего не меняется. Отец был не в себе. По лицу стало ясно, как он жалеет о своём решении, видя скрученного сына и его порванные рукава. Минхо ведут в трюм. Он проходит мимо Хёнджина и шёпотом предупреждает: — Джинни, прыгай с борта. Бери с собой мать и прыгай, не думая. Последний настороженный взгляд старшего брата перед тем, как корабль развалится напополам, унося с собой абсолютно каждую жизнь. Первым умер отец, затем мать, которая пыталась спасти семью. Оба утонули в ядовитых водах вместе с кораблём. Единственными выжившими остались два родных брата на неизвестном острове. — Джинни. — Ты убил их… — Джинни, послушай. Смерть скоро за тобой тоже придёт, если не послушаешь. — Что? — оплаканный взгляд мальчика падает на свой окровавленный бок. Минхо зажимает руку на ране младшего брата. Эта забота больше ничего не стоит. После произошедшего… — Знаю, ты огорчён, братик. Я понимаю. — Молчи! Из-за боли сознание вовсе не даёт трезво мыслить, кажется, действительно умирает. Минхо продолжает говорить о чём-то, но Хёнджин уже не слышит.

***

Стервятник прерывает поцелуй, оставляя после себя сладкий вкус вина на губах. — Теперь вспомнил, дорогая моя сирена?