Майкл

— Майкл, посмотри варианты, пожалуйста, — расстягивая первый слог в имени, позвал Борис. Ботвинник оторвался от приготовления нехитрого ужина и перешёл к кухонному столу, нависая над доской и юным дарованием. — Ты помнишь, что отвечаешь за такие фамильярности, м? — патриарх растрепал модный зачёс Бориса от того, что бесился и одновременно заводился, когда Спасский звал его так. — Да, Мааайкл. — Тогда прервись и ублажь меня в зале, — шепнул на ухо Михаил Моиссевич и удалился из кухни. Ему вслед донеслось: — Слушаюсь и повинуюсь, Майкл. В зале Ботвинник разместился в кресле, Боря, любивший такие подготовки чуть больше шахматных хитро улыбнулся, прошёл вглубь комнаты и присел на краешек кресла, принимая правила игры. Спасский припал к тонким губам партнёра и «перетёк» на чужие колени. Михаил залез под мальчишеский пиджак и выдернул края рубашки, чтобы коснуться обнажённых участков кожи. — Майкл, а вы разрешаете расстегнуть ваши брюки? — поддразнил Спасский, прикусывая губу. Вид у него сделался к этому моменту слегка растрёпанный. Он облизнулся, смотря в лицо собеседника, а затем сполз с чужих колен на пол. — Меньше слов, а больше дела, Борисик. — Хорошо, Майкл, — Спасский кивает и берётся за брюки партнёра. Ботвинник любит, чтобы ему сосали и с удовольствием запихивает член в послушный рот. Сексуальное «Майкл» отходит на дальний план и юнец заткнут полезным делом. Полезным настолько, что у Михаила появляется «второе дыхание» в помощи с шахматными позициями. Борис усердствует и пускает в горло, он и не прочь ладони, которая недолго направляет его, окончательно портя форму пышной причёски. Испорченная причёска не сравнится с тем, как ошеломительно из патриарха выходит подтверждение разрядки. Борька в очередной раз польщён тем, что является лучшим учеником во всех проявлениях их совместного времяпровождения. Когда Борис так усердно трудится над результатом, Ботвинник собственноручно берётся и за него. — В кресло. Обнять его. Я тебе помогу со всем этим, — ладонь Михаила очерчивает в воздухе круг, а затем хлопает по Бориной заднице, выхватывая из его губ тихий стон. Борис подчиняется. Чувствует, как слетают к коленям брюки вместе с бельём, как достают из них ремень и как несколько ударов приносят ему некоторое удовольствие. Патриарх предпочитал дрочить Борису, подробно расспрашивая какой именно выбрать темп, шептал всякие пошлости и, обязательно прислонялся фланелевыми брюками к заднице. Нередко Спасский чувствовал повторное напряжение своего консультанта. Нередко они перекочёвывали на диван и помогали друг другу кончить во имя новых шахматных идей…