А любовь ли это?..

За маской После разговора в библиотеке прошло два дня. За это время Джимин ни разу не подошла к Минджон. На уроках она вела себя так, словно они совершенно незнакомы. Лишь иногда бросала короткие взгляды через весь класс, когда думала, что этого никто не замечает. Минджон тоже молчала. После того дня она всё чаще вспоминала слова Джимин. — Когда я одна, я просто… есть. Почему-то именно эта фраза никак не выходила из головы. — Минджон. Она подняла голову. Перед её партой стояла учительница психологии. — Как продвигается проект? — Всё… хорошо. — Тогда в эту субботу вы должны будете закончить практическую часть. Я хочу, чтобы каждая пара поработала вместе дома. Так вы сможете узнать друг друга лучше. По классу сразу пробежался шум. — Можно у кого угодно? — спросил кто-то. — Конечно. Минджон почувствовала неприятный холод внутри. Она уже понимала, чем это закончится. **Перемена.** Телефон тихо завибрировал. @jimin «Сегодня. В шесть вечера. Приедешь ко мне. Адрес отправила.» Ни «привет». Ни «пожалуйста». Минджон лишь тяжело вздохнула. «Хорошо.» Ответ пришёл почти сразу. «Не опаздывай.» **Вечер.** Минджон стояла перед огромными коваными воротами. За ними возвышался большой современный особняк. Высокие окна. Идеально подстриженные деревья. Фонтан во дворе. Всё выглядело слишком дорогим. «Неужели здесь живёт Джимин?..» Она нажала кнопку звонка. Через несколько секунд ворота автоматически открылись. Дверь дома распахнулась ещё до того, как Минджон успела постучать. — Долго. Джимин стояла, облокотившись о дверной косяк. На ней были серые спортивные штаны и чёрная футболка. Без школьной формы она выглядела совсем иначе. Более… обычной. — Извини… — Заходи. Минджон молча сняла обувь. Внутри дом оказался ещё просторнее. Большая лестница. Картины. Белые стены. Всё выглядело почти как музей. Но… Было слишком тихо. — Родителей нет дома? — осторожно спросила Минджон. — Есть. Ответ прозвучал неожиданно. Будто Джимин совсем не хотела продолжать эту тему. Они поднялись на второй этаж. Комната Джимин оказалась удивительно простой. Большая кровать. Рабочий стол. Книжный шкаф. Несколько кубков. Фотографий почти не было. Минджон осторожно осматривалась. — Садись. Джимин положила папку с проектом на стол. — Начнём. Первый час они почти не разговаривали. Только обсуждали задания. Иногда Джимин что-то исправляла в тетради Минджон. Иногда тихо вздыхала. Но уже без привычных насмешек. В какой-то момент Минджон почувствовала лёгкое головокружение. Перед глазами всё поплыло. Она крепче сжала ручку. «Только не сейчас…» — Ты вообще слушаешь? Голос Джимин заставил её вздрогнуть. — Да… Но лицо Минджон заметно побледнело. Джимин нахмурилась. — Ты какая-то белая. — Всё нормально. — Опять врёшь. Минджон попыталась улыбнуться. — Просто устала. Джимин ничего не сказала. Лишь внимательно посмотрела на неё. Внезапно снизу раздался громкий мужской голос. — Ю Джимин! Джимин сразу напряглась. — Спустись. Она медленно поднялась. — Сиди здесь. И вышла. Минджон осталась одна. Но уже через несколько секунд снизу послышались голоса. Очень громкие. — Это твои оценки? — Второе место? — Ты понимаешь, сколько денег я трачу на тебя? Минджон невольно замерла. Она не собиралась подслушивать. Но крики были слышны даже через закрытую дверь. — Отец… — Не перебивай меня! Раздался звук удара по столу. — Пока другие дети становятся первыми, ты позволяешь себе расслабляться? Минджон почувствовала неприятный ком в горле. Она впервые слышала голос Джимин… Таким тихим. — Я исправлю. — Надеюсь. Иначе мне будет стыдно называть тебя своей дочерью. После этих слов в доме снова стало тихо. Через несколько минут дверь открылась. Джимин вошла в комнату. Её лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным. Будто ничего не произошло. — Продолжим. Она села за стол. Минджон несколько секунд молчала. Потом тихо сказала: — Тебе было неприятно… Ручка в руке Джимин остановилась. — Не лезь туда, куда тебя не просят. — Прости… — Забудь всё, что слышала. Снова холодный голос. Снова маска. Но теперь Минджон уже знала. Эта маска появилась не просто так. И впервые ей стало жалко Джимин. Не потому что она перестала быть жестокой. А потому что, кажется, дома её никто никогда не обнимал. И именно в этот момент между ними появилась первая тонкая ниточка доверия, которую пока не замечала даже сама Джимин.