А любовь ли это?..

Дождь не прекращался уже третий день. С самого утра серые облака нависали над городом, не оставляя ни единого просвета. Капли размеренно ударялись о окна школы, превращая привычный шум улицы в далёкий, почти успокаивающий гул. Минджон всегда любила такую погоду. В пасмурные дни никто не обращал внимания на опущенную голову, уставший взгляд или тихие шаги. Казалось, весь мир сам становился немного тише. Она медленно шла по школьному коридору, крепче прижимая к груди книги. После случая в столовой прошло уже три дня. За эти три дня произошло… ничего. Джимин снова стала той самой Джимин. Холодной. Недосягаемой. Она больше не подходила к Минджон первой, не смотрела в её сторону и разговаривала с ней только тогда, когда этого требовал проект. Словно того случая вовсе не было. Иногда Минджон даже начинала думать, что сама всё придумала. Может быть, ей действительно просто показалось? — Ты опять задумалась. Голос Рюджин заставил её вздрогнуть. — А?.. — Уже третий раз за утро. Рюджин села рядом и внимательно посмотрела на подругу. — Ты вообще здесь? Минджон виновато улыбнулась. — Прости… — Ты меня пугаешь. — Почему? — Потому что ты слишком много думаешь. Минджон тихо усмехнулась. — Разве это плохо? — Если из-за этого ты забываешь слушать меня — да. Обе негромко засмеялись. Ненадолго. Рюджин первой перестала улыбаться. — Это из-за неё? Минджон сразу поняла, о ком речь. Она опустила глаза. — Не знаю. — Она снова тебя трогает? — Нет. — Угрожает? — Нет. — Тогда что произошло? Минджон долго молчала. Она не могла рассказать про дом. Не могла рассказать про разговор с отцом Джимин. Не могла объяснить, почему теперь постоянно думает о человеке, которого ещё недавно боялась больше всего. — Просто… Она тяжело выдохнула. — Иногда люди оказываются совсем не такими, какими кажутся. Рюджин непонимающе посмотрела на неё. Но вопросов больше не задавала. Уроки тянулись медленно. На последнем уроке учительница психологии подняла голову от журнала. — Напоминаю, что до сдачи проекта осталось четыре дня. По классу пронёсся недовольный гул. — Поэтому сегодня после занятий каждая пара должна показать мне черновик. Минджон машинально повернулась в сторону Джимин. Та сидела, подпирая щёку рукой. Поймав взгляд Минджон, она едва заметно кивнула. Это был их единственный разговор за весь день. После звонка школа постепенно пустела. Кто-то уже бежал к автобусной остановке. Кто-то собирался домой пешком. В коридорах стало непривычно тихо. Минджон медленно подошла к двери библиотеки. На секунду замерла. И только потом осторожно вошла внутрь. Запах старых книг встретил её первым. За большими окнами продолжал идти дождь. Где-то в глубине зала негромко работал кондиционер. Тикали настенные часы. За дальними столами сидели несколько учеников, полностью погружённых в учебники. Джимин уже была здесь. Она сидела у окна. Перед ней лежала раскрытая папка с материалами для проекта. Услышав шаги, она подняла голову. — Ты вовремя. Минджон молча кивнула и села напротив. Некоторое время никто не произносил ни слова. Только переворачивались страницы. Иногда кто-то из библиотекарей проходил между стеллажами. Минджон пыталась сосредоточиться на записях. Но мысли всё время возвращались к девушке напротив. Сегодня Джимин выглядела уставшей. Под глазами появились едва заметные тени. Несколько раз она незаметно потёрла переносицу, будто у неё болела голова. «Она тоже почти не спит?..» — Что? Минджон резко подняла голову. — Прости… — Ты уже минут пять смотришь на меня. Минджон почувствовала, как к щекам приливает тепло. — Я… задумалась. — Настолько, что забыла про проект? — Нет. Джимин закрыла ручку колпачком и впервые за всё время внимательно посмотрела на Минджон. Не холодно. Не зло. Просто внимательно. — Тогда в чём дело? Минджон долго молчала. Потом, набравшись смелости, тихо спросила: — Можно задать вопрос? — Если он не глупый. Она опустила взгляд на раскрытую тетрадь. Пальцы сами начали теребить край рукава. — Почему ты тогда помогла мне? Тишина. Такой долгой паузы между ними ещё не было. За окном дождь стал сильнее. Капли с шумом разбивались о стекло. Джимин смотрела куда-то мимо Минджон. Будто искала ответ не для неё. А для самой себя. Наконец она тихо сказала: — Не знаю. Минджон удивлённо подняла голову. — Правда? — Если бы знала… сказала бы. Это прозвучало без привычной насмешки. Без раздражения. Просто честно. И почему-то именно эта честность оказалась неожиданнее любых красивых слов.