Виктория

Прошёл один день.

Среда, 24 ноября 1993 год.

Таджикистанское время: 11:30.

Таджикистан, Душанбе.

Аэропорт.

Наконец-то мы прилетели. Мне удалось увидеть людей Фары, когда я первой вышла из самолёта и начала спускаться по лестнице. — Салом, Виктория Юрьевна, — сказал помощник Фархада. — Салом, — ответила я. Даша и Мария Николаевна не знали таджикский, поэтому мы договорились, что я буду переводить всё, что нам говорят. Даша наклонилась ко мне и тихо спросила: — Виктория Юрьевна, а что он сказал? — Он сказал: «Привет», — ответила я. — Салом, — повторила Даша. — Салом, — подхватила Мария Николаевна. Не зря я училась на переводчика. — Онҳо бо шумо ҳастанд? — спросил помощник Фархада. — Албатта, онҳо бо ман ҳастанд, — ответила я, а затем перевела: — Он спросил: «Вы с ними?» Я ответила: «Конечно, они со мной». Я заранее предупредила Фару, что приеду не одна. С собой ничего не брала, потому что через два часа обратный самолёт в Москву. Дашу и Марию Николаевну я тоже предупредила, чтобы они ничего не брали. Мы вышли из аэропорта — там нас уже ждала машина. Я села на переднее сиденье, а Даша с Марией Николаевной — на заднее. Мы достаточно быстро доехали. В Таджикистане я была уже не в первый раз — приезжала сюда в прошлом году с Сашей на нашу годовщину свадьбы. Водитель вышел и сначала открыл дверь мне, затем моим спутницам. Когда я вышла из машины, увидела Фару, который нас ждал. — Фархад знает русский. И, пожалуйста, обращайтесь к нему по отчеству — Гафурович, — сказала я. Даша и Мария Николаевна кивнули. Я подошла к Фаре. — Фара, друг мой, здравствуй, — сказала я. — Здравствуй, дорогая, — ответил он. Я поцеловала его в щёку, он ответил тем же. — Это Дарья Алексеевна и Мария Николаевна Богдановы, — представила я. — Приятно с вами познакомиться, — сказал Фара. — Нам тоже, — одновременно ответили Даша и Мария Николаевна. — Пойдёмте, — пригласил он. Мы прошли в гостиную, сели и начали ждать виновника торжества. Ждали около двадцати четырёх минут. Терпение уже начинало лопаться — и не только у меня. Я наклонилась к Фархаду и тихо спросила: — Дар куҷо ӯ? — Ман намедонам, — ответил он. Прошло ещё пять минут. Пришёл помощник Фархада — весь перепуганный. Он медленно подошёл к Фархаду, наклонился и что-то шепнул ему на ухо. Лицо Фары изменилось — он выглядел напряжённым. Он повернулся ко мне с нервной улыбкой, наклонился и тихо сказал: — Вик, он убежал. — Что?! — воскликнула я, но тут же опомнилась — Даша и Мария Николаевна обеспокоенно посмотрели на меня. — Всё хорошо, — сказала я.

Прошло пять дней.

Воскресенье, 28 ноября 1993 года.

Грузинское время: 12:17.

Грузия, Тбилиси.

Вчера мы с Сашей и остальными приехали в Грузию на похороны Ильи. Когда мы ехали в ресторан, мне позвонил Коля. — Слушаю, — ответила я. — Привет, Вик, это Коля, — сказал он перепуганным голосом. Меня сразу насторожил его тон. — Привет, Коль, что-то случилось? Почему ты такой перепуганный? — Вик, понимаешь, мы с Пашей и Русланом нашли Банду Бахмана. Он следил за нами. Мы даже не успели его допросить — Паша сразу накинулся на него и буквально сделал из него фарш, — ответил Коля.

Прошёл час

Грузинское время: 13:27.

Мне было очень жалко Этери Львовну. Всё-таки она потеряла сына, и теперь у неё остался только Паша. Её муж, отец Паши и Коли — Тимур Николаевич — умер такой же смертью, как Илья. На момент смерти отца Паше было шесть лет, а Коле — два. Когда мы были в ресторане, Этери Львовна вдруг обратилась ко мне: — Вик, можешь, пожалуйста, сказать тост? — Да-да, конечно, — ответила я. Я взяла бокал белого вина и поднялась со стула. — Прошу минуточку внимания, — сказала я. Все замолчали и обратили на меня внимание. Я продолжила: — Сегодня я хочу посвятить тост Илье Георгадзе. Он был мне как младший брат. Можно даже сказать, стал роднее моего старшего брата. Он был прекрасным сыном, верным помощником, настоящим другом и братом. Он оставил после себя ребёнка, которого вот-вот родит его жена Дарья. Я уверена, что Илья сейчас находится в раю. И последнее, что я хочу ему сказать: пусть простит меня, если вдруг я в чём-то была неправа.