Лидеры четвëртого поколения

      Обе группы к десяти уже поужинали и пришли в их общую гостиную.       — Мы же не знаем, что у кого случилось… Может чтобы не было недопониманий — вы расскажете? — виновато произнёс Чан.       — Это неплохая идея…       — Я ничего рассказывать не собираюсь! — перебив лидершу, предупредила Сын-Мин. — Мои проблемы и травмы — моё дело. Вы о них знаете, и ладно.       — Брось, Лим, так будет проще. — возразила Хёджин.       — Я уже всё сказала, Хван. Делайте, что хотите, меня не трогайте.       — Что ж… Ладно… — кивнул Чан. — Кто первый..? К… Как мне к тебе обращаться? Катя — на корейском плохо звучит. А Крис — я. Я как будто к себе обращаюсь…       — Екатерина. Но это долго. — неловко улыбнулась девушка — У меня всё очень просто. Родители в разводе. Старший брат постоянно в приоритете. Родители чуть не поубивали друг-друга, лишь бы его забрать. Наследник. Продолжитель рода. А я нахер никому не нужна. Родители сошлись через месяц, а я запомнила… — улыбка — Мне почти двадцать два и я обеспечиваю себя сама, а ему уже тридцать и он до сих пор в поиске себя…       — Иронично. — улыбнулся Чан. — Ошиблись с приоритетом… Мунбёль? По старшинству?       — Нет. — отрицательно кивнула Бао — Если сейчас не скажу, истерика обеспечена… Когда мне было пятнадцать, до меня домогался мой учитель химии… Так было несколько месяцев, мы переехали, а он мне продолжал писать в соц-сетях… Угрожал, преследовал… Я сменила номер два года назад. Ни слуху, ни духу.       — То есть он не ответил за свои действия?! — воскликнул Чанбин — А родители.?       — Не знают… — кивнула Бао — Но мужчин я боюсь. Всех…       — Прости… — виновато сказал Чанбин. Девушка не ответила.       — Я с дебюта BLACKPINK в их подтанцовке стажировалась. С четырнадцати лет! Встречаться нельзя, татуировки нельзя, шагу без ведома компании сделать нельзя! — молчание. Девушка набрала воздуха — Есть, блять, нельзя. У меня темнело в глазах и я держалась чтобы не упасть. Иначе — танцевала заново, раз десять. В наказание. Курить начала из-за нервяка. Меня это успокаивало, а зависимости не было. Ну, я так думала. Думала брошу в любой момент. Не тянет же. Итог — пять с половиной лет с сигаретами в обнимку. С пятнадцатилетия начала.       — Это и есть проблема? — нахмурился Минхо — Я просто не понимаю…       — Нет. Я упала в обморок на концерте.       — У тебя сердце остановилось! — возмутилась Катя — Ты чуть не умерла!       — Да… Я чуть не умерла. А когда начала звонить в YG из больничной палаты — меня послали куда подальше. Сказали, что я подставила всю компанию и из-за меня у BLACKPINK проблемы. Я звонила лично девочкам, но мои извинения приняла только Розэ. Остальные согласились с компанией. Я выстилалась тряпкой перед ними. Перед девочками и компанией. Унижалась, как только могла. Нихера не ела и чуть не умерла, а меня даже слушать не стали. — улыбка. — Я не могу есть. Поем и пойду в туалет. Два пальца в рот. Я не могу по другому. У меня откажут лёгкие, сердце, мне поставят диагноз — гастроэнтерит, но я не могу по-другому.       Молчание. Длительное молчание. Кто-то думал, что можно сказать. Кто-то не мог думать. На столько шок охватил мозг.       — Я больше никогда не буду выстилаться так перед кем-то. Я извинюсь только перед тем человеком, который мне реально дорог. Я побегу только за тем человеком, которого боюсь потерять. Я буду унижаться только перед дорогими для меня людьми.       Сын-Мин странно посмотрела на старшую.       — Я же не в счёт? — не долго думая, спросила она.       — Что?       — Когда я ушла из кафе. Ты побежала за мной. Это же не считается?       Мунбёль улыбнулась.       — Ошибаешься. — тихо сказала девушка — Мы ругаемся с тобой, но тебя я действительно боюсь потерять. Кто следующий?       — У меня нет особых травм. Это не травма. Просто факт. Я была бы хорошисткой, если бы не женский педагогический состав. Как бы странно это не звучало. Меня знала вся школа. Я была популярна среди парней, каждый ждал хоть какого-то знака внимания. Меня называли ведьмой. Девушки всегда шептались и жаловались друг-другу, мол, я свожу парней с ума. А парня у меня не было. Никогда. Так вот учителей злило это. У всех были либо сыновья, либо братья учащиеся в школе. И все с ума сходили по мне… Классуха молодой была, так невзлюбила меня за то, что одноклассник мой на неё внимания не обращал. Хватило же ума, влюбиться в своего ученика… Я вообще тут не при чём! — молчание. — В общем, у меня травм нет. Просто жизненная несправедливость в оценках.       — Докажи. — выдал Хёнджин — Докажи что это правда, а не плод твоей фантазии.       — Пф… — фыркнула девушка и достала телефон из-под подушки. — Это мой старый. Со старой симкой. На. — сказала она и кинула в парня. — До сих пор сообщения шлют. Мне оно надо..?       Парень взял телефон и спустя две секунды повернул на девушку.       — Пароль. — пояснил он.       — Не помню. — пожала плечами девушка. — Попробуй «Хван Хёнджин». Если не выйдет, то свою дату рождения.       Хёнджин попробовал первый вариант. Телефон разблокировался. Парень удивлённо приподнял брови и посмотрел на девушку.       — Что?! Я фанатела по тебе безумно. У меня везде аватарки с тобой были. Вся галерея в твоих фото. И фотки комнаты тоже есть. У меня вся комната уклеена твоими фото была. Сейчас мама всё содрала наверное…       — М-да… — протянул парень.       — Больноголовая. Знаю.       — А про секту не расскажешь? — улыбнулась Мунбёль.       — А… — улыбнулась Хёджин — Та ничего интересного… Просто чуть не попала в секту как-то…       — Обычное дело. — пожал плечами Хван — Да… у тебя сотни переписок где ты не слова не писала. И сообщения не только новые. С семнадцатого года такое… С четырнадцати..?       — Угу… Забавный факт — многие думали, что на аватарке я. Когда узнавали, что это мой кумир — с огромными глазами спрашивали «А почему вы такие похожие?». И плевать, что я как минимум младше на три года. И девушка вообще…       — Но вы правда похожи. — кивнула Ханна. — Если вы одинаково оденетесь — я вас буду путать.       — Ха-ха. — саркастично посмеялась Хёджин. — Также иронично смеяться как Мунбёль, я увы, не умею.       — Так. Ладно. Ханбёль, ты следующая.       — Родители считают моё увлечение чушью. Меня не поддержали ни в рэпе, ни в танцах, ни в вокале. Везде я ужасна. Медленная, толстая, бревно, не умею петь. Нахер никому не нужна и вообще страшная… Я плакала, пыталась понять родителей. Хотела быть хорошей дочерью. А в один день, во время очередной истерики из-за ссоры с родителями — начала говорить с плакатом. Я часто так делала. В тот вечер поняла, что это ненормально. Сложила вещи в рюкзак, сняла все плакаты Хана со стен и получила ушиб когда выпрыгивала из окна… Встретила Катю на улице… Если бы не она — я бы замёрзла на смерть, но не вернулась бы домой. — молчание. Ханна вытерла слёзы на щеках. — У меня нету отца. Только мама. И имя ей — Екатерина Пан.       Катя поджала губы и пододвинулась к подруге ближе. Обняла её.       — Фелиция..? — спросил Феликс глядя на девушку.       — Я альбинос. — пожала плечами та — В Австралии все знали, что я наполовину кореянка, но никто в это не верил. Все шутили, что я либо приёмная, либо это не моя мама, а мачеха. Меня гнобили. За белую кожу, за белые волосы. За брови и ресницы. За голубые глаза. А когда я плакала или злилась — все смеялись и начинали меня бить. Потому, что красные глаза «страшные»… Я ношу линзы и крашу волосы с момента приезда в Корею. А когда мне говорят, что я красивая, не верю.       — Дети жестоки. — подытожила Сын-Мин. — Кстати, дети. Чо Ын. Мне тут доказывали, что ты электронки куришь. Скажи неправда?       Девушка странно посмотрела на старшую. Взгляд был немного пустой. Она тяжело дышала. Дёрнулась и схватилась за горло. Откинула голову назад. Глядя на потолок, она часто и слабо дышала.       Ханбёль вскочила с места и подлетела к Чо Ын.       — Спейсер кончился… — прошептала младшая. — Последний…       — Твою мать… — прошептала девушка и передвинула Чо Ын к стене, чтобы та могла облокотиться. — Срочно! Кто до аптеки добежит?!       Чонин вскочил с места и ожидающе смотрел на Ханну.       — Спейсер. При возможности не один. На. — сказала девушка протягивая карту.       Парень не взял карту. Не взял куртку. Просто вылетел из корпуса, услышав название того, что нужно.       Ханна с досадой убрала карту и подошла к Чо Ын.       — Таблетки..?       — Я задохнусь. — отрицательно кивнула младшая.       — Не говори, хуже делаешь. — шикнула Ханна, измеряя пульс подруги. — Не переживай главное. Чонин быстро…       — Кто мне скажет, что такое спейсер..? — приподнял бровь Хёнджин.       — Аппарат для астматиков. — пояснила Ханна.       — У Чо Ын астма?! — воскликнула вся женская группа.       — Да. — ответила Ханна, укоризненно глядя на подруг — Давайте мы продолжим когда она дышать сможет?

***

      Уже через пятнадцать минут Чонин прибежал в комнату с двумя пакетами спейсеров. Стандартные аппараты на сто вдохов. Такими пользуются все астматики в Корее.       Через ещё пятнадцать минут Чо Ын спокойно дышала. Как здоровый человек.       Она резко вскочила и обняла парня, стоящего перед диваном.       — Спасибо… — прошептала она.       Парень ошарашенно смотрел в стену. Перевёл взгляд на Катю. Та сделала вид, что ничего не видит.       Чонин принял объятия, положив руки на плечи девушки.       — Тебя спасли знания Ханны и её быстрая реакция. — возразил он.       — Не я за пятнадцать минут принесла два пакета спейсеров. — возразила девушка.       — Но никто не знал, что ей нужно. — не согласился парень.       — Я знала, что Чо Ын болеет. Не знания и реакция, а её неосторожность. Она неосторожно скрывает хроническое заболевание.       — Доволен?! — прорычала Сын-Мин.       — Я не знал! — оправдался Сынмин.       — Так какого… Лешего ты херню всякую несёшь?! Если не знаешь — не говори!       — Я не знал. — спокойно повторил парень — Курящих, знаешь ли, больше чем астматиков.       — Закрой рот. — шикнула Лим — Просто закрой. Иначе у Хана опять польётся кровь из ушей.       Хёджин передёрнуло.       — Чо Ын, всё хорошо..? — спросил Чонин — Ты даже разговаривать со мной не хотела раньше…       Девушка моментально отцепилась и села назад.       — Сколько? — спросила она беря телефон в руки — Сколько ты потратил?       — Не важно. Твоя очередь рассказывать.       — Окей. — кивнула девушка, что-то набирая в телефоне.       Чонину пришло уведомление. Взяв телефон, он сел на место.       — Ты с ума сошла?! — воскликнул парень.       — Я не собираюсь выживать за чужой счёт. Рассказывать, так рассказывать. Мне выявили астму при рождении. А предполагали, что она есть ещё на восьмом месяце. Я родилась с лёгкими, как у курящего астматика. Думаю, вина на родителях. Оба заядлые курильщики. У меня язык не повернётся назвать этого человека папой… Он ушёл сразу после моего рождения. Сказал, что мама виновата. Что плохо ребёнка относила и вообще, мальчика родить должна была. Мама вышла замуж когда мне было пять. Отчим меня не взлюбил. Я не знаю, сколько раз я чуть не умерла из-за него. Он вечно доводил меня до истерик. Смеялся когда я задыхалась. Прятал спейсеры… — вдох через аппарат. — В школе издевались. Знали об астме, не знали — издевались. Просто потому что. Истерики приводили к тому, что я задыхалась. А сумка, к примеру за окном… Или спрятана где-нибудь. Меня запоминали везде как больную. Меня переводили из школы в школу, где всё повторялось. Отчима это злило, так как разгребать всё нужно было ему. Он меня бил, я задыхалась. Он смеялся, издевался, а когда я падала в обморок — давал спейсер и делал вид, что он тут не при чём. Я сумасшедшая, закатываю истерики и нервничаю не из-за чего. И аллергия у меня на мою поганую кошку… — Чо Ын затрясло и взяв спейсер, минуту она дышала искусственно. — Он выкинул её. Выкинул в мой день рождения, а когда я закатила скандал после двух часов на улице… Зимой… Он сказал, что мне жизнь спасает и я должна быть благодарна…       Мунбёль странно смотрела на подругу.       — Сколько кошке лет и какой она расцветки..? — спросила она, слегка прищурившись.       — Серая полосатая… Копия Симы, кстати…       — Я её нашла. На улице, ночью восьмого февраля. В двадцатом.       Чо Ын закрыла лицо руками.       — Спасибо… — прошептала девушка, надеясь на то, что старшие не слышали.       — Сын-Мин, ты…       — Нет. Не собираюсь. — опередила вопрос девушка.       — Просто кому-то слабо. — улыбнулся Сынмин.       — Мне не два года, Ким Сынмин. Я не ведусь на такие глупые уловки.       — Что такого у тебя могло случиться, что ты так не хочешь рассказывать? За брекеты гнобили?       Девушка улыбнулась.       — Ты правда хочешь узнать? Хочешь узнать почему я изменилась?       — Интересно, что за трагедия произошла с тобой. Раз ты так изменилась, по словам подруг.       — Ты признавался когда-нибудь в любви? — с неловкой улыбкой спросила девушка. Её обычное выражение лица. Лёгкая, немного неловкая улыбка.       — Нет. — спокойно ответил парень.       — А я да. — улыбнулась девушка — Знаешь что мне ответили?       — Удиви.       — Сначала он засмеялся. Его тихий смех, немного похожий на тявканье собаки. А потом он глянул на друзей и повернулся назад на меня… Серьёзно..? Я думал, ты по девочкам… Ну, ты же вылитый парень. У тебя грубый голос, не женское поведение и внешность… У тебя даже волосы короткие. По секрету… Даже у собаки охранника Пак — шансов больше, чем у тебя. А потом он замолчал. Просто смотрел на меня минут десять… А я в ступоре, со слезами на глазах смотрела на него… Ты плачешь..? Парни не плачут, ты чего? Ты, кстати на пиранью похожа… Тебе не тяжело восемь килограмм железа во рту таскать..? Слышали? Мне восьмиклассница в любви призналась! — девушка замолчала. Она сдерживала слёзы. Будь она сейчас одна или, даже с Мунбёль — она расплакалась бы. — После этого и появилось это идиотское прозвище от Сон Гёна… — пояснила девушка и замолчала. На протяжении всего рассказа девушка смотрела на Сынмина. Только на него. — Столько комплексов. Боли. Истерик. Загонов. Поводов для издевательств. И всё один человек. Представляешь..?       — Хотел бы я посмотреть на него… — неожиданно даже для себя, прошипел Сынмин.       — Посмотри. — улыбнулась девушка. — Он был на три года старше меня. Был отличником… Хорошо знал английский… Посмотри на него.       — Имя скажи, я этого урода закопаю. — шикнула Мунбёль.       — Не нужно… — улыбнулась Сын-Мин. — Мне хочется узнать… Ты помнишь?       Вопрос был задан в сторону Сынмина. Тот с удивлением смотрел на девушку.       — Не помнишь..? — со слабой улыбкой спросила Сын-Мин — Четыре с половиной года. А ты уже забыл..?       Молчание. Сынмин потерянно оглядел группу Сын-Мин.       — Забыл что..?       — Восьмиклассницу. Похожую на парня. Которая по девочкам. С восемью килограммами железа во рту. Не помнишь? Не помнишь, как эта дурочка стояла перед тобой посреди коридора..? — молчание. Пара секунд, за которые Сын-Мин успела моргнуть, пустить слезу и быстро её смахнуть. — Это был Ты, Ким Сынмин.       Молчание. Сынмин сидел и смотрел на девушку, которая вот-вот расплачется. Он пытался понять, может это шутка..? Или он правда это сделал..?       — Приятных снов. — выдала девушка, вскакивая с дивана и вылетая из корпуса.       Снова молчание. Затем спокойный разговор, непонятно когда перешедший в ссору.       — Клянусь, я не помню! — кричал парень — Да я бы сейчас ни за что так не сказал! Она красивее любой моей бывшей одноклассницы! У неё нет писклявого голоска и…       — Повтори. — грубо сказала Катя. — Повтори, что ты сейчас сказал.       — Сын-Мин — самая красивая девушка, которую я видел в своей жизни. Даже если она и похожа на парня… Да не похожа она на парня!       — Бро, по-моему это был перебор… — глядя на Катю, сказал Джисон.       — Я клянусь, что я не помню этого! — продолжал Сынмин — Убей меня за мои слова сейчас, но я не скажу того, что говорила она.       — Хочешь сказать, тогда ты ответил ей так, а сейчас она тебе нравится? — улыбнулась Мунбёль — Ты сломал её, ты это понимаешь? Ты заставил её думать, что она страшная. Ты сделал её посмешищем. Она не носит юбки и думает, что у неё кривые ноги потому что ты дал повод насмехаться над ней. Она ненавидит свою улыбку из-за того, что ты сказал ей о брекетах. Потому, что ты подсказал всей школе, над чем можно смеяться. Ты сказал всей школе что она призналась тебе в любви. Знаешь самое главное? Она думает, что похожа на парня из-за тебя. И это ты сказал, что она лесбиянка. Она не смотрит на нас, когда мы переодеваемся, стесняется своего тела, уверена, что она ужасна. Из-за тебя. Всё это — твоя вина. — молчание. Мунбёль, казалось, скоро убьёт его. Её кулаки были сжаты. Сжаты так, что длинные натуральные ногти изрезали ладони. — И после этого ты смеешь говорить, что она тебе нравится..? Смеешь отрицать свои слова и говорить, что считаешь её самой красивой из всех что ты видел?       Парень опустил взгляд на пол.       — Да даже если ты встанешь перед ней на колени. Я очень сомневаюсь, что она сможет простить это. — сказала Мунбёль, разжав кулаки. — Не жди улыбки на утро. Я не буду делать вид, будто ничего не случилось. Я забуду только, если она попросит. Только, если она простит. — молчание. Девушка отвернулась от Хёджин, чтобы та не видела кровь на еë ладонях. — А до тех пор, скажи спасибо, если я вообще буду с тобой разговаривать.       Девушка хлопнула дверью. Минхо взял коробку, стоящую на полу и, достав хлоргексидин, рванул за Мунбёль.       — Уйди с глаз моих… — шикнула Катя и тоже хлопнула дверью.       — Тихо-тихо… — шикнула Ханна — Хëджин, ты чего…       — Она кровь увидела. — вздохнула Бао.       — Спать. — кивнула Ханна и утащила Хëджин с собой в комнату.       — Согласна. — кивнула Фелиция и, взяв пакеты спейсов, увела Чо Ын в комнату.       — Может… — начал Чан и закончил, потому что Сынмин уже хлопнул дверью корпуса. — И тебе спокойной ночи…

***

      Шорох. Девушка сидящая на крыше здания JYP повернулась. Перед ней стоял высокий парень в джинсах и толстовке.       Она не стала долго смотреть на парня. Её слегка трясло от холода, не было ей дела до парня, в которого она влюблена чёрт знает сколько. Который причинил ей столько боли…       Она отвернулась. Её ноги опасно свисали вниз. Она не собиралась прыгать. Просто сидела и пыталась успокоиться, понять, что ей делать дальше?       — Прости. — выдал парень, садясь рядом с ней, но не так опасно.       Она снова повернулась. С лёгкой ухмылкой смотрела на парня.       — Мунбёль продолжила рассказ… Я действительно ужасен… Не злись на неё. Я понял насколько всё плохо… Почему она не пошла за тобой?       — Она знала. Если я выйду из корпуса — значит пойду на крышу. А высоты она боится. Страхи перебороть она, даже для близких людей не сможет… — снова отвернулась. Сын-Мин была одета в джинсы и футболку. Почему нельзя было взять по пути хотя бы шарф..?       Сынмин смотрел в даль. Туда же, куда и девушка.       — Прости. Я знаю, что не простишь. Это нельзя простить. Я действительно сломал тебя. Если тебе станет легче — я могу на колени перед тобой встать. Сомневаюсь, что комплексы пропадут после этого, но… Может тебе будет приятно смотреть на то, как я унижаюсь перед тобой по своей воле..?       Девушка улыбнулась. Они повернулись друг на друга одновременно. В её глазах уже не было слёз. Она не плакала. Ей было смешно. Смешно от его слов.       Она стучала зубами от холода и не решалась сказать, то что хотела. Просто смотрела в глаза парня, которого когда-то любила. Которого любит сейчас.       Сынмин встал и потянул девушку за руку, чтобы она тоже встала. Она не сопротивлялась. Просто поднялась с этого опасного обрыва.       Парень снял толстовку и надел её на девушку. Рывок. Они стояли в обнимку.       — Хочешь узнать действительно самое больное..? — прошептала девушка с улыбкой. — Я влюблялась всего один раз. И люблю до сих пор. — толчок. Сын-Мин оттолкнула парня и, простояв несколько секунд напротив него, двинулась назад. В корпус.       Сынмин проводил девушку взглядом. Вернувшись в корпус, обнаружил свою толстовку на диване.

***

      — Мин Сон, я вернулась. — сказала девушка, войдя в комнату. — Ты в ванной?       — Ага… — выходя из ванной, сказала девушка. Её ладони были перебинтованы. За ней вышел парень. Его руки были в крови.       — Что случилось..? — удивилась Сын-Мин.       — Разозлилась и сжала ладони. Расхерачила всё в кровь. Минхо забинтовать помог. Вопросы?       — Нету. — закатила глаза вокалистка и пройдя в глубь комнаты, упала на кровать.       — Ты шторы можешь задвигать? — протянула Мунбёль — Ты обещала.       — Я забыла… Мне лень…       Мунбёль фыркнула. Повернулась на Минхо и посмотрев на его ладони, виновато посмотрела на него.       — Спасибо. — сказала девушка и кивнула в сторону ванны. — А то вдруг Хёджин встретишь… Она в обморок упадёт.       Парень улыбнулся. В ванну не пошёл, прошёл к выходу.       — Я тебе не дорог… — прошептал Минхо и, открыв дверь локтём, чтоб не запачкать, ушёл.       Мунбёль с удивлением смотрела на дверь.       — Ты сказала спасибо, а не извини. — пояснила Сын-Мин. — Ты поблагодарила за помощь, а не извинилась за то, что он запачкался. Вывод действительно логичен. Он тебе не дорог.       Девушка закрыла дверь. Повернулась на Сын-Мин. Девушка гладила белоснежную кошку.       — Пусть лучше думает так, чем…       — Чем поймёт, что ты влюбилась. Я поняла…       — Лим! — воскликнула Мин Сон с улыбкой.       — Молчу-молчу… — надула губки младшая, обнимая кошку и ложась на кровать. — Мина меня любит…       — Муна просто не в настроении была. — отнекнулась старшая.