Играя Дездемону

— Знаешь, теперь, когда я человек, свидания стали в сотню раз хуже, — Фурине нравилось смотреть, как вдруг замирает рука Нёвиллета. Она всё знает. И, может, это жестоко? Хотя нет, жестоко то, как молчаливо он провожает её на эти свидания! И пусть это из уважения к её выбору — всё равно жестоко. Неужели глупый дракон совсем ничего не понимает? Совсем ничего не замечает и только и может, что тоскливо смотреть в свои бумажки? — Почему мужчины вокруг меня такие простофили? Да они даже не способны защитить мою честь, когда очередной глупец скажет что-то дурное в мою сторону на улице. — Думаю, они просто не подходят Вам, — Нёвиллет должен уважать её выбор. Даже самый дурацкий, самый глупый. Самый провокационный. Пусть, воля леди Фурины не должна ставиться под сомнения. Не им. — А кто же подойдёт? — Фурина почти мурлычет это, и так плавно тянется, проезжаясь ножками по подлокотнику его дивана, пока щурит глаза. Сколько ещё они будут играть в это? У кого первого закончится терпение на изображение безучастности и безразличия? — Кто-то явно старше, — пальцы сжимают перо, и Нёвиллет чувствует себя полным дураком. Леди Фурина загнала его в ловушку, из которой выхода нет. Пока он идёт у неё на поводу, Фурина будет играться с его эмоциями. Не из жестокости, нет. Он знает, что она не жестокая. Значит, ей что-то нужно. Но что? Что ей может быть от него нужно? Что может быть нужно той, кто никогда не говорит прямо, слишком уже привыкшая лишь намекать? Только если… Нет, это ужасная пошлость, ужасная глупость, ужасная театральщина. Он же не Отелло какой-то. Да и ради чего? Игра в ревнивца, которую он не находит уместной! Зачем ему быть сошедшим со страниц драм и трагедий рыцарем? Потому что… Фурина этого так желает? Нет, не только поэтому. Потому что Фурина не знает ничего другого. Столетия в клетке театра научили её лишь такой любви, лишь такую любовь ей показали, лишь в такую любовь она верит. Ей нужно раз увидеть её, чтобы потом он смог объяснить. Объяснить ей, почему считает всё это пошлостью, глупостью и театральщиной. Что же, если так, то можно и побыть Отелло. Его ладонь вдруг вонзается в обивку дивана чуть ниже её головы, мирно покоящейся на подлокотнике. Быстрее, чем она успела моргнуть он оказался рядом, так близко, что дыхание перехватило. Так близко, как она могла лишь мечтать. Он сидит рядом с ней, сидит на этом диванчике, впившись взглядом в её синие глаза. — Кто-то значительно старше и сильнее. Кто-то, кто не допускал ни разу нелестные комментарии в Ваш адрес. Более того, тот, кто лично судил тех, кто смел ляпнуть что-то лишнее, — с каждым словом он наклоняется к ней всё ближе, и Фурина, покрасневшая и потерявшая дар речи, словно бы пытается заползти в ворот своей блузки, испуганно глядя на нависшего над ней мужчину. — Есть идеи? Фурина молчит. Губы её приоткрываются слегка в немом ответе. Слова разом перестали выговариваться. Она должна быть такой же наглой, должна быть смелой и провоцировать его. Как делают все эти невероятные кокетки из книг и спектаклей. Она ведь и сама играла подобные роли, да? Давай же, Фурина, доведи дело до конца, не робей перед чужой аурой! — Нет идей, — ей хочется поразить его. Ей так хочется быть завоёванной. Чтобы до неё было дело. Чтобы получить её было так сложно, так даже мучительно и невыносимо. Фурина боится быть оставленной — Фурина сама убегает как можно дальше, игриво маня пальцем, лишь чтобы снова отбежать. Хорошо, что Нёвиллет умеет завоёвывать. Пусть даже и через себя — если ей это действительно нужно, то пусть. Губы расплываются в улыбке. — А вот у меня есть, правда всего одна, — опускается на локоть, и их носы уже почти соприкасаются, когда красная, как пиро-слайм, Фурина тихонько пищит, так мило и робко хлопая глазами. — Леди Фурина, Вам стоит сходить на свидание со мной, и оно, я думаю, не покажется вам ужасным. — Угу, — нервно кивает она, потеряно бегая глазами по его лицу. Как ей бежать сейчас? И как ловушка, что она ставила для глупого дракона, обернулась её собственным капканом? — Тогда сегодня вечером будьте готовы к шести, — шепчет он, и её губы дрожат всё больше, обжигаемые чужим дыханием. И Нёвиллет… поднимается. Просто выпрямляется, оставляя леди Фурину с ужасающей прохладой на губах. Отвратительный дракон! Возмущение рекой льётся куда-то вглубь сознания, вытесняя всё смущение, что было до этого. И, повинуясь возмущенно трепещущим бабочкам, Фурина подскакивает вслед за ним, выдавливая из себя лишь недовольное: — Эй! И пусть она знает, что так проиграет, что так прекратит свои намеки и по сути прямо признается, чего хочет… всё равно. Всё стоит этой секунды, в которую Нёвиллет, качая головой, обвивает одной рукой её талию, а другой накрывает пылающую щёку, пока роняет обратно на диван, припадая к приоткрытым губам неглубоким поцелуем. Если его леди желает, он может побыть Отелло ещё немного. Лишь бы она так мило касалась дрожащими пальчиками его щеки, по неизвестной ей причине сжимая крепче бёдра. Лишь бы она аккуратно отвечала на поцелуй, трясясь от волнения и переполняющих её тело эмоций. Лишь бы продолжала быть его леди. — Вы были на стольких свиданиях, но так и не научились целоваться, — усмехается Нёвиллет, пока пальцем стирает влагу, что осталась чуть ниже губ. — Никогда… никогда не доходило, молодые люди слишком уж пылали восторгом от встречи и ни на что не могли решиться, — да и она бы не позволила. Может, если бы только была зла на одного дракона. Нёвиллет усмехается, проводя ладонью по её волосам. И вдруг прижимает к груди, ставя подбородок на макушку. — Вам однозначно нужен кто-то спокойнее и… холоднее, леди Фурина, — её руки обнимают его, и Фурина, пряча лицо в полах сюртука, улыбается искренне и так счастливо, вдыхая родной уже запах моря. — Мне нужен ты, Нёвиллет, — шепчет, словно бы стесняясь своих слов. — Никто другой. Раз больше не Отелло, Нёвиллет может сделать то, что хочется ему. Треплет мягкие волосы, зарываясь в них глубже, убирает за ухо, вновь выпускает, накручивает на палец. И оставляет на макушке поцелуй, на несколько мгновений задерживая губы на горячей коже. Милая леди Фурина, больше никаких спектаклей. Он позаботится, чтобы этот груз упал с ваших плеч.