Две тарелки с кашей.

      Тучи, гонимые сильным ветром, сливаются в единое серое пятно на небе и намекают всем своим видом на возможный дождь в скором времени. Дэвид опускает взгляд с неба на спину Саймона, ушедшего немного вперёд, и проводит пальцами по своей заметно отросшей щетине.       — Надо найти укрытие. — кричит Дэвид, закинув топор на плечо. Саймон чуть ли не подпрыгивает и, остановившись, поворачивается назад. Недовольное бледное лицо в капюшоне веселит Лезерхоффа. — Давай зайдём в те апартаменты? — пытаясь скрыть улыбку, он пальцем указывает на пятиэтажное здание, напротив которого они стоят.       Первый этаж они оставляют без внимания, сразу поднимаясь по круговой лестнице с кривыми ступенями на второй. Узкий коридор в разбитыми лампочками встречает их настораживающей тишиной. Дэвид ступает первым, по хрустящими под кроссовками осколками, застывшей крови и обломкам каких-то досок с кусками тряпок, которые раньше, скорее всего, были частью одежды. Топор он держит наготове, осторожно заглядывая за каждый поворот. За его спиной щёлкает пистолет и Дэвид оборачивается - Саймон вставил новую обойму.       Зайти они решают в квартиру с менее потрёпанной дверью из всех, что не заперты. Дверь Лезерхофф открывает резко, так же резко входит внутрь, замахиваясь топором в сторону пустого проёма в кухню и дёргая за ручку дверь на противоположной стороне коридора - безрезультатно. Ей решает заняться Саймон, чтобы точно убедиться в безопасности квартиры, пока Лезерхофф проскальзывает в ванную и спальню из гостиной. Стеклянная дверь на балкон в проверке не нуждается. Главное, что она плотно закрыта и не дует. Это даже радует.       Хенрикссон выходит из кабинета бывших хозяев квартиры и закрывает входную дверь на замок. Они правда одни, есть время на передышку. Дэвид довольно хмыкает, роняя топор на потрёпанный диван.       — Не хочешь поесть? — спрашивает Дэвид, возвращаясь на кухню. Он открывает один ящик за другим. — Может тут что-то найдётся. Со стороны Хенрикссона слышен только вздох, наполненный отчаянием. Ноги плохо его держат, поэтому он присаживается на диван, так ничего и не ответив. Знобит и Саймон сгибается пополам, утыкаясь лицом в колени.       Сначала Дэвид даже подумал, что разучился читать, увидев коробочку с надписью "Овсянка". Он хватает её с полки кухонного шкафчика и заглядывает внутрь. Почти полная! И без добавлений в виде тараканов. Но перед тем, как кричать от радости, Дэвид пытается притормозить: проверяет плиту и кран на работоспособность. Более-менее прозрачная вода течёт, плита греет.       — Не поверишь! — крича, выглядывает из кухни. — Я нашёл кашу! Сейчас запируем. Подожди ещё немного. — и подходит к плите. Невероятное везение - в наличие даже чистая кастрюля есть. Хотя он уверен, что сейчас бы сварил эту кашу и в какой-нибудь чашке, лишь бы поесть.       На воде и без масла, но всё-таки каша, смотрит на Саймона из тарелки. Пока она варилась, он успел более-менее удобно устроиться на диване, провалившись почти в продавленные уже кем-то мягкие подушки, но случайно заметить под собой какое-то тёмное пятно, покрытое корочкой. После этого он сбежал на пол, который, конечно, ещё более грязный, но из-за следов подошв и... Дальше думать не хочется.       Тело продолжало само по себе вздрагивать. Трясущейся рукой он перемешивает кашу, ворочает и размазывает ложкой по краям тарелки, толи пытаясь из неё что-то слепить, то ли раздавить в жижу. Почему-то от её бледного цвета начинает мутить. Внезапно и сильно. Саймон закрывает глаза и с трудом проглатывает ком тошноты.       — Какой ты избалованный. — больше пытаясь сделать уклон в шутку, чем в упрёк, говорит Дэвид и садиться рядом на пол. Его тарелка уже полупустая.       Кусая щёку изнутри, Саймон долго смотрит на чужую тарелку, а потом переводит взгляд в свою. Тошнота не желает униматься, накатывая волнами снова и снова. Он трёт одной рукой лицо, вытирая внезапно выступившие капли пота на лбу. Пытается сделать глубокий вдох, но не выходит - воздух стал каким-то тяжёлым, горячим.       — Меня... — выдавливает из себя Саймон, но запинается. — Тошнит. Очень...       Посмотрев на Дэвида, прикрывает рот тыльной стороной ладони и опускает голову. Лезерхофф придвигается ближе, чтобы их плечи касались друг друга. Осторожно забирает липкую тарелку с грёбанной кашей с колен Саймона и отставляет в сторону. Свою он тоже убирает подальше, потеряв всякий аппетит. Он обнимает Хенрикссона за плечи, прижимает к себе. Всё-таки тут немного прохладно, но так, в обнимку, теплее. Дэвид негромко, но уверенно говорит:       — Тебя просто ломит. Мы найдём, чем тебе закинуться. Всё будет нормально. — он ведёт носом по макушке в капюшоне, гладит чужую спину с ощутимо выпирающими через ткань позвонками. Руки Саймона неловко пытаются обнять в ответ. — Всё будет нормально. — повторяет, но уже для себя.