Премьера

Поздним утром Егор сидел на кухне своего особняка в компании дочерей. Завтрак проходил на удивление спокойно, и на то была причина — Анфиса улетела на море неделю назад. А жаль, что не на другую планету, как желала того Оксана. Егор улыбнулся, вспомнив радостный «боевой» клич Оксаны, когда дверь за Анфисой едва закрылась. Зверев был без понятия почему одна из его дочерей так не любила его новую жену, но старался не вмешиваться, понимая, что Оксана сама разберется. Его размышления прервал тихий смех Оксаны и Ирины, специально обсуждающих что-то слишком тихо, чтобы Егор не мог разобрать ни единого слова. На кухне появилась горничная Вика: — Егор Андреевич, почту принесли — она положила несколько счетов и свежую газету на край стола и молча вышла, не желая мешать семейному завтраку. Егор кивнул горничной и заинтересованно взял в руки газету. На первой полосе красовалась фотография его и Ангелины на вчерашнем вечере. Зверев усмехнулся и решил почитать, что же журналисты написали в этот раз.

Егор и Ангелина Зверевы снова вместе?!

Неужели между бывшими супругами вновь вспыхнули чувства? Похоже на то, скажем Вам мы!

Вчера прошла закрытая презентация нового фильма с Ангелиной Зверевой в главной роли. К сожалению, нам не удалось попасть на показ, но на гала-ужин мы получили приглашение. Помимо многих медийных личностей, на званном ужине в ресторане отеля «Тауэр Палас» присутствовал сам Егор Зверев, владелец киностудии «Золотой скорпион» и бывший муж Ангелины. Ещё большим удивлением стало отсутствие его нынешней жены — Анфисы Зверевой. Но обо всём по порядку! Егор Андреевич Зверев — нечастый гость на различных мероприятиях, и каждое его появление уже медиа-повод. Большую часть вечера, Зверев выступал в роли стороннего наблюдателя, лишь изредка перекидываясь парой фраз с присутствовавшими, и, кажется, мы знаем причину. Больше всего бизнесмен уделял внимания своей бывшей супруге — Ангелине Зверевой. Нашим репортёрам удалось поймать их мило беседующими наедине в отдалении от других гостей праздника. И по фотоотчету, мы можем сделать выводы, что разговор был определенно не про работу… Их совершенно не волновало присутствие остальных, бывшие супруги вместе смеялись и тихо переговаривались. Так что у нас возникли вопросы: А бывшие ли они друг другу? Или чувства воскресли из пепла, как птица-феникс?

Егор покачал головой, просмотрев фотографии — он должен отдать фотографу должное — ракурс был идеально подобран, чтобы казалось, будто они и правда стоят так близко друг к другу. Невольно в голову лезли воспоминания о вчерашнем вечере… И о его виновнице. Конечно, формально это была презентация нового фильма и закрытый показ для «элиты» города, но все прекрасно понимали, что этот вечер — ничто иное, кроме как восхваление Ангелины и ее красоты. Так было каждый раз, когда его бывшая жена играла главную роль в новом кинопроекте. И Егор соврал бы, если сказал бы, что Ангелина не была главной красавицей вечера: темно-зеленое блестящее платье в пол, но с разрезом почти до самого бедра и глубоким декольте, на высоких шпильках, и с идеальным макияжем. В тех самых сережках…

***

Егор изначально ехал на мероприятие с отвратительным предчувствием — Зверев не был фанатом подобных показов, но в этот раз желание ехать не было совсем. Как только мужчина вошел в банкетный зал, он сразу заметил Ангелину в окружении поклонников. Зверев закатил глаза и уже хотел было подойти к Добрынину, которого лично пригласил на показ, но взгляд зацепился за серьги в ушах актрисы. Именно эти сережки он подарил ей на её шестнадцатилетие, через неделю после которого они поссорились на несколько лет. Егор, как загипнотизированный, смотрел на бывшую, в очередной раз убеждаясь, что цвет изумрудов в серьгах идеально подчеркивает и без того ярко-зеленые глаза ведьмы. Вдруг Ангелина коснулась рукой одной из сережек и улыбнулась — видимо кто-то из поклонников заметил дорогие и весьма необычные украшения на Ангелине. Зверев вздрогнул, когда его плеча коснулась чья-то рука, но расслабился, поняв, что это Владимир. — Привет — весело произнес Добрынин, вручая Егору бокал с шампанским — Что с тобой, Егор? Ты как будто нашу Марь Степановну увидел! — рассмеялся Владимир, делая глоток из своего бокала. Егор прыснул при упоминании учительницы по математике, которую и он, и Добрынин, и добрая половина Пандемониума терпеть не могли. Впрочем, в случае Егора и Владимира, эта ненависть была взаимной. Зверев хотел отшутиться, но взгляд вновь остановился на фигуре бывшей. Добрынин проследил за взглядом друга и усмехнулся: — Ангелина сегодня шикарна — пытаясь понять, что происходит в голове Зверева, протянул тот. — Серьги — наконец тихо произнес Егор, залпом выпивая шампанское. Добрынин удивленно вскинул брови и перевел взгляд на ведьму. Он сразу же узнал сережки, прекрасно помня, сколько Егор отдал за них, ведь это была ручная работа. Тем временем Зверев направился в сторону бара. — И что? Это же просто украшение, Егор — нахмурился Добрынин, не понимая, что так удивило его друга, и поспешил догнать Зверева, перед которым толпа почтительно расступалась. — Их подарил я. На её шестнадцатилетие — Зверев не удосужился повернуться лицом к другу, вглядываясь в янтарную жидкость в стакане, будто она может ответить на его вопросы. Владимир молчал, ожидая продолжение мысли, так как ничего нового он не услышал, но у Егора определенно были другие планы. Он залпом выпил виски и жестом попросил бармена повторить. Добрынин покачал головой, когда второй стакан был не глядя опрокинут в Зверева. Периодически Владимир задавался вопросом, у кого Егор научился так пить. Ведь одной из главных фишек Зверева ещё в академии было умение пить и почти не пьянеть. Добрынин мог вспомнить лишь пару раз, когда он видел Егора в совсем пьяном состоянии, и не хотел даже представлять сколько он тогда выпил. Заказав третий стакан виски, Егор все-таки повернулся в сторону друга, но взгляд Зверева вновь вернулся к Ангелине. Владимир покачал головой, заметив это: — Ты ведь всё ещё любишь ее — почти шепотом заметил Добрынин, не глядя на Зверева. Егор наконец-таки оторвал взгляд от бывшей и пристально посмотрел в глаза другу: — Я женат на другой — безэмоциональным голосом отчеканил Зверев — Закрыли тему — суровый взгляд мужчины не мог выдержать почти никто, и большинство подчиненных старались не попадаться на глаза Звереву, зная, что его скверный характер становился в сотни раз хуже, когда ему действовали на нервы. Но лишь единицы — самое близкое окружение Егора — знали, что, на самом деле, иногда Зверев вообще притворялся, что в плохом настроении, не желая разговаривать с кем-то. Вот и сейчас Добрынин, смотря в глаза другу, с легкостью понял, что Егор играет плохое настроение, и закатил глаза на слова о другой. Поняв, о чем думает лучший друг, Зверев так же закатил глаза и вновь нашел глазами Ангелину. Владимир заметил это и произнес тихо, чтобы услышал только Егор: — Тогда прекрати пялиться на бывшую. Когда Зверев повернулся к другу, чтобы ответить и послать его по нужному адресу, Добрынин уже был на другом конце зала в компании главного прокурора города и других высокопоставленных лиц. Егор злобно посмотрел в сторону лучшего друга и мысленно отправил его туда, куда и собирался. Впрочем, по довольному выражению лица Владимира, Егор прекрасно понял, что друг с точностью до метра знал, как далеко его послал Зверев. Егор покачал головой, и взгляд снова нашел Ангелину — женщина беседовала с Ирмой Морозовой и её мужем, определенно выслушивая от Николая Егоровича восхищения по поводу ее внешности. Егор не мог объяснить почему, но увидев, как Морозов чуть ли не на коленях перед Ангелиной ползает, ему захотелось хорошенько врезать этому идиоту. И дело было не в том, что своим поведением Морозов оскорблял не только себя, но и Ирму, с которой у Егора тоже были весьма не плохие отношения, причиной этой ярости стало что-то другое. И Зверев не мог понять что именно — несмотря на то, что он всегда был импульсивным человеком, он всегда знал почему и зачем он говорит и делает что-то, даже если помыслы были отнюдь не благородные, он отдавал себе отчет о своих действиях и словах. За размышлениями Егор не заметил, что к нему с бокалом красного вина приблизилась Ангелина, усмехнувшись, увидев в его руках стакан с виски. — Поздравляю с премьерой — опустив приветствие произнес Зверев, с издевкой смотря в глаза ведьмы и усмехаясь — Избавь от восхваления твоей красоты — переводя взгляд на уже четвертый стакан виски, добавил Егор. Ангелина лишь высокомерно улыбнулась на его слова: — Да уж, избавь меня от истерики твоей женушки — прыснула та, оглядываясь в поисках Анфисы, и, чуть помолчав, продолжила — И тебя, Егор, с премьерой. Все-таки на твои деньги снимаем… Егор улыбнулся, отпивая виски. Они никогда не умели разговаривать по нормальному и их диалог всегда был похож на перепалку, полную сарказма и иронии. Многие этого не понимали, но и Егора, и Ангелину все устраивало. Женщина допила вино и заказала себе двойную порцию виски. Егор усмехнулся, прекрасно зная, что ведьма с легкостью перепьет кого угодно. — Моей женушки здесь нет — заметил Зверев, источая яд в каждом слове. Ангелина лишь закатила глаза, показывая, что ее это мало волнует. Ведьма нарочито медленно сделала глоток виски и произнесла: — Да, я разговаривала с Оксаной на днях — улыбка, мимика, взгляд, легкое движение руки — все просто кричало о издевке, так мастерски скрытой от чужих глаз за обычным поддержанием разговора. Но Егор слишком хорошо знал Ангелину, чтобы не заметить этого. Он издевательски выгнул бровь, подначивая ее продолжать, женщина усмехнулась и вновь медленно отпила виски. Зверев закатил глаза, раздаженный медлительностью актрисы, а так же понимая, что она делает это специально — Ангелина как никто другой знала, как Егора бесит ожидание. — Не устал ещё от их выходок? — наконец произнесла Ангелина, не смотря на бывшего мужа и кивая главному прокурору города. Егор, перевел взгляд на Воропаева, приветствуя его лёгким кивком. Мужчина усмехнулся, отсалютовав Зверевым бокалом, но не подошёл. Егор подавил страдальческий вздох и ответил: — Я не лезу в отношения девочек и Анфисы — он сделал глоток виски — Они вполне могут разобраться сами. — Конечно, Егор — мило улыбнулась ведьма, насмехаясь над ним — Только, ты не удивляйся, если когда-нибудь Анфиса убьет Ирину или, вероятнее, Оксану. Ну, знаешь, случайно — на последнем слове речь Ангелины настолько сочилась ядом, что, будь на месте Егора любой другой, он бы предпочел исчезнуть, как минимум, из поле зрения ведьмы. Егор же лишь поднял брови: — С чего такие мысли? — усмешка исказила его губы — Анфиса не убьет девочек — уверенно произнес Зверев. Но уверенности не было. И Ангелина поняла это по изменению скорости речи Егора. Он старался убедить в своих словах Ангелину и себя в том числе. Ангелина прищурилась, понимая, что ее слова достигли лучшего эффекта: — Просто — начала актриса, делая глоток виски — Оксана несколько дней назад звонила и рассказала, что Анфиса рано утром открыла газ и уехала в Эринбург. Оксана проснулась от запаха газа в доме и перекрыла трубу, проветрив дом — рассказала Ангелина совершенно спокойно — Если бы Оксана не проснулась, кто знает, чтобы произошло — женщина знала, что ни Ирина, ни Оксана не говорили про газ Егору, поэтому ведьма выбрала именно этот случай. Егор удивлённо уставился на Ангелину, совершенно забыв про всё: — Девочки ничего не говорили мне про это — медленно произнес Зверев, пытаясь отыскать в лице Ангелины признаки лжи. И Егор проклинал себя за столь хорошее знание ведьмы перед ним, ведь Ангелина не врала. Его взгляд бегал по таким знакомым чертам лица, лишь на несколько секунд задержавшись на издевательски изогнутых губах ведьмы. Ангелина заметила это и, усмехнувшись, покачала головой, зная о чем в эти секунды думал Егор. Зверев поджал губы и тоже покачал головой. — Я думаю, девочки не стали говорить тебе, чтобы не беспокоить — примирительно произнесла Ангелина. А Егор мысленно отчитал от ста до единицы через восемь, прекрасно понимая, что Ангелина измывалась над ним — К тому же, это и вправду могла быть случайность — продолжила Ангелина. — Да ты должно быть издеваешься?! — прошипел Зверев, поднимая на ведьму глаза, горящие яростью. Увидев его взгляд, Ангелина расплылась в улыбке, наслаждаясь реакцией Егора. Она не просто любила выводить его из себя, это был ее талант. Ангелина могла довести Егора до точки кипения за минуту нахождения с ним в одном помещении, даже не разговаривая с ним. И Егор знал это. И каждый раз вёлся на ее провокации, ведь знал, что это один из немногих способов в этой статной холодной женщине разбудить настоящую Ангелину. Его Лину. Егор был готов свистеть от злости, как чайник на раскаленной плите, чтобы только увидеть этот блеск глаз и победную улыбку ведьмы. Каждый раз Егор обещал себе не вестись на попытки Ангелины вывести его из себя, и каждый раз вёлся, и снова обещал, и снова вёлся. Каждый раз. Везде. Всегда. — Разве? — нахмурилась Ангелина — Я просто рассказала тебе, что считаю небезопасным нахождение моих падчериц рядом с этой — ведьма осеклась, подбирая слова — Анфисой — скривилась женщина. Егор не смог сдержать усталый вздох. Зверев терпеть не мог, когда Ангелина начинала разговор о его дочерях. Ведь чаще всего ведьма была права. И это выводило Егора из себя не хуже намеренных провокаций Ангелины. Хотя, возможно, эту тему ведьма тоже начинала намеренно. Зверев даже не удивился бы этому. Покачав головой и усмехнувшись своим мыслям, Егор поднял глаза на Ангелину: — А что Тимофей? — Егор прищурился, а Ангелина тяжело вздохнула. Теперь была очередь ведьмы недовольно поджимать губы — Я несколько дней назад снова вытаскивал его из ментовки — прищурился Егор — Ты понимаешь, что в недалёком будущем твой сын сядет, если ты не примешь меры — Егор заказал ещё порцию виски и вновь посмотрел на бывшую жену — Ангелин, это не шутки… — Сколько? — перебила его ведьма, настроение которой испортилось сразу же, как речь зашла о провинностях Тимофея. — Что? — удивился Егор, не понимая вопроса. Ангелина допила свою порцию виски, лишь после этого ответив: — Сколько ты заплатил, чтобы на него не завели дело? — холодный голос Ангелины, выражал крайнюю степень недовольства темой. Егор усмехнулся. Выводить ведьму из себя он умел не хуже, чем она его. — Достаточно, чтобы ещё несколько подобных ситуаций обеспечили всему отделу месячный отпуск в пятизвёздочном отеле где-нибудь в Европе — усмехнулся Зверев, опрокидывая в себя остатки виски. Ангелина лишь поморщилась на слова Егора. Возможно диалог бы продолжился, но к ним приблизился Добрынин, и бывшие супруги отложили обсуждение. Владимир усмехнулся, заказал всем виски и произнес: — Поздравляю с премьерой, Ангелина — он улыбнулся, салютуя ведьме стаканом виски — Ты, как всегда, прекрасна — Добрынин сделал небольшой глоток — Снова цапаетесь? — едва сдерживая смех спросил он. Егор закатил глаза, но ничего не ответил, допивая свою порцию виски. Ангелина же улыбнулась и, отпивая из своего стакана, спросила: — С чего ты это взял? — ведьма удостоила Владимира лишь мимолётного взгляда, параллельно кивая своей знакомой. Добрынин усмехнулся: — Ну, ведь как только вы со стороны выглядите как приличные и адекватные люди, на самом деле вы готовы поубивать друг друга — ухмыльнулся тот — Это всем ещё со времен академии известно. Ангелина закатила глаза, но поспорить не могла. Чем спокойнее и вежливее они вели себя на людях, тем сильнее они пытались довести друг друга до состояния кипения. Егор тоже лишь усмехнулся и заказал себе очередной стакан виски. Если бы его спросили, он бы даже при всем желании не смог ответить сколько порций алкоголя он уже выпил и сколько выпьет ещё. Вглядываясь в янтарную жидкость, Зверев не заметил, как Добрынин решил сменить тему: — Не ожидал, что ты сохранила эти серьги — указав стаканом на украшение произнес Владимир — Насколько я помню, ты хотела выкинуть их в залив — напомнил тот. Ангелина улыбнулась, но в глазах ведьмы не было ни капли дружелюбия или желания обсуждать эту тему. Всё же женщина ответила: — Не вижу смысла избавляться от красивой вещи, только потому что подаривший её не самый хороший человек в моей жизни — легкая полуулыбка осталась на губах ведьмы, но больше она ничего не произнесла. Егор плотнее стиснул зубы, понимая, что хочет сказать своему другу многое, о чем в последствие пожалеет. Зверев пытался понять, что задело его больше — вопрос Владимира или ответ Ангелины. С одной стороны, вопрос друга казался кощунством — зачем он напомнил Ангелине про эти серьги? Зачем влез в их взаимоотношения? К чему вообще этот разговор? Присутствие Добрынина рядом с ними, обсуждение этой темы, напоминание про сережки — одним словом всё происходящее казалось Егору неправильным. Есть только он, Ангелина и их прошлое. Владимир совершенно не вписывался в эту картину. Переведя взгляд на женщину, Зверев понял, что она тоже не готова обсуждать это в присутствии Добрынина. Эти сережки, их чувства и общее прошлое — всё, что было между ними, ощущалось таким родным и хрупким, что, казалось, своим вопросом Владимир разрушил приватность, явив миру их подноготную. А с другой стороны, слова ведьмы сильно ударили по самомнению Егора, и он признавал это. Хоть Звереву это и не нравилось. Егор понимал, что много раз обижал ведьму, но никогда не делал это специально. Даже после развода с ней, он ни разу не позволил себе как-то не так отозваться об Ангелине. И ведь ему даже не пришлось бы врать: Егор знал многое про ведьму и мог с легкостью подпортить ей жизнь, рассказав что-нибудь из этого. Но Зверев никогда даже не допускал такой мысли. Не хотел предавать свою Лину. И сейчас, после слов Ангелины, на языке чувствовался легкий привкус предательства. «Не самый хороший человек в моей жизни». На задворках сознания, Егор понимал, что это правда. Зверев знал, что много раз делал ведьме больно: начиная от их расставания во время учебы в академии и заканчивая их разводом. Но где-то внутри до сих пор теплилась надежда, что он по-прежнему важен для неё, так же как и она для него. Егор не хотел называть это чувство любовью. Привязанность, одержимость — да, но только не любовь. Хотя он и осознавал, что не называет вещи своими именами чисто из-за упрямства и гордости, всё равно не хотел признавать, что любит эту ведьму. Хотя любил. И сильно. Владимир уловил в молчании Зверевых нежелание продолжать эту тему и, найдя причину, оставил их одних. Егор несколько секунд провожал спину друга взглядом, а затем повернулся к ведьме, вглядываясь в ее черты лица: — И всё же, почему не выкинула их? — вопрос сорвался с губ раньше, чем Егор смог осознать, что вслух произнес это и отвернулся, не желая видеть реакцию ведьмы. Ангелина поджала губы, явно желая проигнорировать вопрос. Но спустя несколько минут, которые обоим показались часами, ответила: — Они дороги мне, как воспоминание — тяжело вздохнув, на выдохе тихо произнесла женщина. Егор никак не отреагировал, лишь тихим эхом повторил: — Воспоминание? — Да, воспоминание — кивнула Ангелина, допивая свою порцию виски — О человеке, которого я сильно любила… И, пожалуй, люблю до сих пор — прошептала ведьма, а Егор дернулся на этих словах, неуверенный что Ангелина реально произнесла это — Это воспоминание о моем Зверёныше — ведьма коснулась серьги — Правда, сейчас это совсем другой человек, в котором я не вижу ничего от того Зверёныша, который был так дорог мне… Женщина перевела взгляд на Егора, но Зверев был не в силах выговорить ни слова, он даже не мог заставить себя посмотреть на ведьму, боясь увидеть в её глазах свои чувства. Ангелина грустно улыбнулась и, не говоря больше ничего, ушла. Егор смотрел ей в спину, не желая отводить взгляд от фигуры бывшей и пытаясь угомонить бурю эмоций внутри. Он вновь заказал порцию виски и залпом выпил ее. Легче не стало, но он и не надеялся: Егор прекрасно знал, что даже крепкий алкоголь не сможет заглушить его боль и чувства к этой ведьме. Чего только он не пил после развода, пытаясь забыть Ангелину, её руки, обнимающие его, её улыбку, глаза, блестящие озорством, губы с привкусом сигарет и винограда, её смех… Зверев мог с уверенностью заявить, что не существует алкоголя, способного заставить его забыть его Солнце. Егор хмурым взглядом провожал знакомых, направляющихся в зал, где через несколько минут начнется показ фильма. Почти все журналисты покинули банкетный зал, поэтому поведение многих из натянуто-официального превратилось в более расслабленное и непринужденное. Егор краем глаза заметил, что к нему приближались Владимир и Воропаев, но поняв, что Зверев в крайне неоднозначном расположении духа, они решили не беспокоить его. За что Егор был очень благодарен друзьям. Тяжело вздохнув, Егор выпил ещё стакан виски и направился в кинозал, молясь всем богам, чтобы хотя бы на два часа забыть об этой ведьме и насладиться просмотром фильма. Где в главной роли, разумеется, Ангелина. Зверев усмехнулся, понимая, что молись, что не молись — результат один и тот же: ведьма чаще всех будет на экране и избавиться от ее образа в ближайшие несколько часов будет невозможно. Если, конечно, боги не смогут каким-то образом изменить уже снятый фильм. В чем Егор очень сильно сомневался, учитывая, что он не мог вспомнить ни разу, когда боги были бы хоть сколько-нибудь благосклонны к нему. Выключили свет, и фильм начался…

***

Егор отложил газету, пытаясь вместе с ней отложить в дальний ящик и воспоминания о вчерашнем вечере. Он уже давно смирился с тем, что наверное никогда не сможет забыть Ангелину, но по-прежнему с неимоверным упрямством пытался хотя бы задвинуть воспоминания о ней как можно дальше. Покачав головой и отгоняя ненужные мысли, Зверев перевел взгляд от газеты на уже остывший кофе и допил его, даже не поморщившись. Мужчина встал из-за стола, взял счета и, сказав дочерям, что у него много дел, вышел из кухни. Оксана и Ирина переглянулись, но ничего не сказал. Как только шаги Егора затихли, Оксана схватила газету и вместе с сестрой пробежалась по строчкам статьи. Конечно, девушки понимали, что статья написана на основании лишь нескольких фотографий и не имеет ничего общего с действительностью. Но ведь никто не мешает девочкам сохранить эту статью, тайно надеясь, что когда-нибудь она из желтой прессы превратится в реальность. И родители снова будут вместе. Они ведь любят друг друга…