Уже не отпущу

      В лесной тишине, слегка разбавляемой тихим шелестом листьев и пением птиц, слышатся деже тихие-тихие человеческие шаги. Некто шагает по тропинке, заставляя птиц умолкать и тревожно глядеть вслед своим черным глазом-бусиной. Никогда они прежде не видели обыкновенного человека, даже несмотря на город, что расположен в нескольких километрах отсюда — слишком уж редко кого-то интересует самый обыкновенный лес. Не добавляет ему популярности и старое поверье, мол и место-то это проклято, и духи злобные каждое полнолуние пируют несчастными заблудшими путниками, и звери дикие лютуют — в общем, не самое удачное место для жизни по меркам любого человека, что считает себя благоразумным, да и для прогулок не назвать его подходящим. Тем не менее, нашлись гении, что построили здесь несколько частных домов — правда быстро перебрались в город, выставив дома на продажу. Не то что бы хоть кто-то из них рассчитывал найти хоть одного покупателя, но тем не менее это случилось — и именно этот человек сейчас идет под сенью листвы, цепляясь за торчащие веточки то рукавами, то воротником, а иногда и волосами — и тогда лесные чертоги озаряет очередное упоминание черта, чертовой матери и всей чертячьей семьи до седьмого колена, заставляя очередное особо нервное птичье семейство вспорхнуть с веток, а то и мелкое животное с места сорвется, разбуженное чужими, пусть и все еще достаточно мелодичными, но ругательствами. Он уже сто раз проклял себя за решение «прогуляться в окрестностях», желая узнать, что будет его окружать его новое место жительства… Ну что ж, узнал. Со вкусом так узнал, исцарапав все руки и поняв, что после таких походов птицы, кажется, вполне способны принять его голову за передвижное гнездо. Не очень крепкое правда, но это пока — что-то ему подсказывает, что к концу прогулки волосы станут еще ближе к состоянию птичьего дома.       Солнце поднимается все выше, а после и минует зенит, стремясь к западу, даже в тени вековых деревьев постепенно становится слегка жарковато, что кажется еще более замечательным поводом вернуться — если их до того было мало. Выходя из леса, глаз сам опускается на аккуратно припаркованную возле дома машину. Изначально при покупке дома было заявлено, что имеется и гараж, однако при осмотре на месте оказалось, что у него давно провалилась крыша, да и в целом требуется комплексный ремонт, так что явно придется вызывать профессиональных строителей — уж в чем, а в искусстве возведения пригодных для жизни и других целей зданий молодой человек не разбирался от слова «совсем». Конечно, есть вероятность, причем очень даже не маленькая, что вызов на удаленные от города территории, особенно с такой нехорошей репутацией, обойдется в кругленькую сумму, но уж лучше сделать пару шагов к разорению, чем остаться без крыши над головой… Ну, в данном случае не совсем над головой, скорее над транспортом, но суть особо не меняется — ситуация неприятная и ее очень хотелось бы избежать. Да и не будет лишним осмотреть весь остальной дом на наличие незаметных глазу повреждений — к примеру сгнивших балок или испорченной проводки.       Сквозь пока что не мытые стекла окон, не занавешенные шторами, можно разглядеть достаточно современную домашнюю утварь и аккуратный ремонт, но даже это нельзя назвать главным пунктом, повлиявшим на выбор в пользу конкретно этого места. Главной достопримечательностью домов был признан большой сад, разбитый вокруг каждого. Большая его часть выходит к лесу со стороны противоположной той, откуда вышел наш герой, но часть можно увидеть и здесь — ограниченный невысоким — буквально по пояс — забором и чисто символической калиткой, садик может похвастаться парочкой совсем молоденьких деревьев и обилием цветов, особенно густо посаженных под окнами. Бывшие хозяева говорили, что изначально сажали не только сильные и живучие многолетники, но и аккуратные, нежные цветы, живущие даже меньше года, но оказалось, что уход за ними в рамках столь крупного сада вызывает куда больше неудобств и требует очень много сил, не говоря уж о том количестве времени, что для этого требуется, так что от идеи пришлось отказаться и теперь сад выглядит даже слегка заброшенным — признаться честно, новый хозяин считает, что так даже лучше. Гибкие лозы обвивают террасу и беседку, хоть с того места, где стоит юноша, этого и не разглядеть. Все еще не верится, что это место — его и только его, но времени любоваться слишком долго нет — нужно сделать еще слишком многое, чтобы можно было назвать это место полноценным домом. С такими мыслями юноша двигается в сторону входа. Он может поклясться, что почувствовал чужой взгляд, внимательно наблюдающий за ним, но посчитав это глупостью, навеянной россказнями о злых духах в этих местах, просто игнорирует.

***

      Следующие недели сливаются в поток однотипных действий, приближаясь к состоянию рутины. Подъемы на пару часов раньше, чем обычно, если работа выездная или не может быть выполнена из дома, посиделки на террасе, сопровождаемые птичьими криками и тихим шелестом листвы декоративного винограда, что за время проживания молодого человека только разросся, захватывая все больше территорий своими гибкими веточками, в остальных случаях. Чаще всего, конечно, приходилось выезжать исключительно на встречи с заказчиками, ведь приглашать их в такую глушь — не самый лучший вариант, вызывает много подозрений, особенно у богачей и бизнесменов, с которыми чаще всего и приходилось работать мужчине. Ну а в очень редкие дни, когда все старые заказы были выполнены, а новых не поступало и встреч по их поводу не планировалось, он мог позволить себе полностью расслабиться и отдохнуть, прогуливаясь по лесу или сидя в саду, попивая кофе и наслаждаясь очередной пачкой чего-то сладкого. Ради подобного он первым делом сменил легкий навес и подобрал легкую плетеную мебель, которую можно было легко убрать на все ту же террасу или и вовсе занести в дом, если есть такая необходимость: к примеру дуют сильные ветра или идет проливной дождь. Пара подушек, легкая скатерть и ваза с дикими цветами, что растут на лесной полянке неподалеку и которые молодой человек собирал собственноручно — вот и все, что было необходимо для создания уюта. Примерно такая же обстановка царила и во всем доме, создаваемая с любовью к этому месту, словно живущий здесь — из местных. Он действительно нисколько не жалел о том, что решил переехать сюда из шумного города. Здесь никто не мог без предупреждения нагрянуть в гости, прикрываясь тем, что «мимо проходил» и заставляя торопливо переворачивать фотографии в рамках, никто из заказчиков теперь не переносил время встречи на поздний вечер, прикрываясь неотложными делами, ибо еще при получении заявки детектив сразу говорил, что живет в отдалении и ждать не будет, но самой главной и привлекательной частью было конечно то, что здесь не было извечного шума машин, гудения в пробках, отвратительного писка сигнализаций и криков водителей, неподеливших проезжую часть. Безмятежность и спокойствие царили в том месте, привлекая и очаровывая любого, кто поживет хоть немного здесь. Даже режим сна понемногу восстанавливался, ведь засыпать на свежем воздухе оказалось куда проще, чем в городской духоте, от которой не спасало даже проветривание.       Конечно, будь в жизни только положительные стороны — все было бы слишком сказочно, а мужчина в сказке не жил вовсе, как бы иногда не хотелось обратного. И самым раздражающим моментом стал, конечно, путь до места работы. Офис, что был снят как помещение под его агентство, находился на первом этаже в небольшом доме, что стоял прямо в историческом центре города, и путь до него был, прямо скажем, не самым коротким, а по утрам еще и отвратительно забитым другими автомобилями, чьи владельцы также спешили на работу. Благо к обычному началу дня офисного работника мужчине необходимости ездить не было — его начальник не настаивал на подобном, особенно когда речь заходила про человека, на котором держалась вся репутация их компании. Нет, это не значит, что в агентстве нормально работал только он, просто его дедуктивные навыки и умение видеть, смотря на, казалось бы, бесполезные вещи и факты, вкупе с незаурядным умом и умением правильно преподнести себя заказчику, убеждая почему именно ему стоит поручить это дело, превозносили его над остальными детективами, хотя конечно были и те, кто стоял с ним на равных. Не портили репутацию и исполнительность, и умение соблюдать сроки, не затягивая до дедлайна, и готовность идти на уступки. Иногда начальник даже говорил что он — идеальный детектив, посмеиваясь, и сравнивал его с «нерегулярной командой» — двумя детективами, объединявшимися только в экстренных ситуациях, но прекрасно друг друга дополняющих. Только вот чаще всего эти слова вызывали лишь тяжелый вздох со стороны мужчины и понимающую улыбку со стороны только что похвалившего, ведь они оба знали правду — то, о чем никто и никогда догадаться не должен. Еще одним минусом стало регулярное ощущение чужого взгляда из кустов, пронзительного и преследующего его почти везде. Он и раньше иногда ощущал на себе чужую «слежку», это даже стало одной из причин отъезда из города — он рассчитывал избавиться от этой полупаранойи — но все зря. Наоборот, казалось что здесь это чувство стало появляться еще чаще, почти каждую неделю, но он продолжал списывать это на нервы и впечатления от чужих рассказов. Не то что бы он верил в эти байки, только вот других причин, почему чувство могло начать появляться чаще, у него не было вовсе.       Молодой человек никогда не считал себя романтичной натурой или кем-то в этом духе, и поэтому внезапно обнаруженная страсть встречать рассветы оказалась для него чем-то абсолютно неожиданным. Конечно он не мог оценить всей красоты природного явления, если не находил времени пройти несколько километров до поляны, на которой возвышалось несколько небольших холмов — парочка из них как раз подходила для наблюдения за тем, как огромный шар газа поднимается над деревьями, медленно превращая небо из необъятного полотна темного бархата с бриллиантовыми вкраплениями звезд в бесконечно-голубой шелк, что изредка украшается белоснежным кружевом облаков — хотя иногда они, конечно, больше похожи на огромные куски ваты, небрежно разбросанные там и тут. Жаль конечно, что иногда тучи грубо перекрывали все великолепие разливающихся красок, но прогноз погоды помогал хотя бы не вставать зря, разочарованно глядя в окно. Благо сегодня ничего не должно было закрывать обзор, да и мужчина проснулся даже раньше будильника, только вот пробуждение выдалось не из приятных, просто потому что его причиной стало что-то очень тяжелое, что, просто судя по ощущениям, навалили на него в основном в районе живота. Сначала он даже решил, что это остаточное после сна чувство — ему вновь снился не самый приятный кошмар — но даже после полного пробуждения оно не ушло, скорее наоборот, лишь обострилось. Избавиться от него стало почти необходимостью, так что он даже начал медленно открывать глаза — и тут же его словно водой окатило. На нем сидел человек, какой-то паренек, одетый в традиционную одежду. Вернее, с первого взгляда он действительно показался человеком, вот только ощущение огромного пушистого хвоста, елозящего по его ногам, и вид на подергивающиеся на макушке уши не оставили сомнений — это точно не совсем тот, кого можно так назвать. Скорее гибрид человека и лисицы — по крайней мере видимые уши выглядели похоже именно на лисьи. Только после этих рассуждений в голове наконец зазвенел тревожный колокольчик — кем бы тот парнишка не был, он, черт побери, пробрался в его дом и какое-то время явно наблюдал за тем, как хозяин жилища спит. Стоило только осознанию ситуации пронестись в голове, как глаза распахнулись, а тело почти рефлекторно стремится принять менее беззащитное положение, что оказывается полностью провальным действием — он просто не может пошевелить руками, которые еще и оказываются заведены над головой. Что ж, зато теперь понятно, почему парнишка, оживившийся при виде проснувшегося человека, навис над ним в столь странной позе — он просто одной из рук удерживал чужие запястья. Молодой человек предпочел не думать о том, насколько же силен вторженец, умудрившийся удержать обе руки тренированного человека одной, да еще и без видимых усилий. — Человек наконец-то проснулся, я думал ты совсем не собираешься вставать! — лисеныш смешно морщит нос, пытаясь показаться сердитым, но даже так видно, что он и правда рад чужому пробуждению. — HiMERU не знает, кто ты такой и что забыл здесь, но предпочел бы, чтобы ты как минимум отпустил его и слез на пол. — тело, не желающее покидать несчастного, уже начало доставлять неудобство, как минимум дышать было явно сложнее, да и в целом ситуация не казалась слишком приятной, вызывая недовольное ворчание. — Человек недовольный и ворчливый, и пахнет не так вкусно как всегда, что случилось? — вместо того, чтобы слезть, вторженец наоборот наклоняется ближе, начиная принюхиваться, зажмурившись. — Ну а кто будет доволен, проснувшись вот так… — бормочет детектив себе под нос, замечая, как дергаются лисьи ушки, пытаясь уловить все до последнего звука, и продолжает уже громче — И что вообще значит «пахнет»? — Все пахнут! — Пускаясь в объяснения, парнишка отпускает чужие руки и садится ровно, вырывая очередной тяжелый вздох из лежащего. — И лисы, и люди, и птички, и кролики, все-все-все. Вот ты, человек, обычно пахнешь приятно, а сейчас я чувствую запах недовольства, я такой часто в детстве на другом конце леса чувствовал от других людей. — Активная жестикуляция лисеныша сбивает с толку, заставляя следить не за его речью, а за руками, дабы не получить в лоб с размаху. Правда через пару минут тот словно спохватывается, напускает на себя важный вид и ведет себя чуть спокойнее, вот только наметанному на подобное глазу детектива видны все тщательно сдерживаемые порывы — мальчишка словно открытая книга для взрослого, опытного мужчины, особенно учитывая активно проскальзывающие звериные повадки. — Ладно-ладно, но может ты все же слезешь с HiMERU? Тебя уж точно нельзя назвать пушинкой, да и позавтракать бы хотелось, знаешь ли. — Долго ворчать на этот человечный комок шерсти как-то не получается, уж больно он забавный в своем слегка детском поведении. Ностальгическая улыбка расцветает на губах, когда он вспоминает, как когда-то по выходным также просыпался от тяжести детского тела, усевшегося на живот, и активный наивный мальчишка вновь что-то рассказывал, улыбаясь и заливисто смеясь. Встряхнув головой, отгоняя лишние мысли, он наблюдает за тем, как осознавший проблему парнишка с кряхтением слезает с его живота, усаживаясь на кровать рядом и с надеждой смотрит своими пронзительно-голубыми глазами. Вообще, будучи честным, весь облик мальчишки такой забавный, что хочется посмеяться и потрепать по голове — лохматые красные волосы, среди острых прядей которых как-то сами по себе слегка теряются уши, слегка нахмуренные брови, в сочетании с небесно-голубыми глазами, смотрящими почти холодно, придающие мордочке серьезное выражение — но лишь до того момента, как на губах расцветает улыбка или пространство разрывает звонкий голос.       Наконец появляется возможность хотя бы сесть, чем HiMERU пользуется без промедления, зарываясь пальцами в волосы и глядя на будильник, стоящий у прикроватной тумбы. Тот показывает без пятнадцати шесть — непростительно близко к звонку будильника, но слишком долго для того, чтобы просто сидеть все это время, именно поэтому приходится подняться, слегка потягиваясь, и шагать на кухню. Последовавшие за ним почти бесшумные шаги заставляют повернуться и обратить внимание на чужой любопытный взор, в котором почти читается просьба не выгонять, такая искренняя и слегка наивная, что детектив с тяжелым вздохом сдается. Он всегда был слаб в этом отношении, сколько бы лет не прошло, и даже в этот раз не может сопротивляться слишком долго, махнув рукой и продолжая спуск к необходимому месту, слыша что-то, подозрительно похожее на довольное урчание со стороны мальчишки. Разве случится что-то страшное, если этот забавный звереныш останется еще ненадолго? В конце концов даже слегка нелюдимый мужчина чувствует себя одиноко временами, а с кем-то, кто ведет себя настолько нетипично для городского человека, скучать явно не придется, даже если тот будет приходить совсем редко. Остается лишь один вопрос, который откладывать не стоит. — Ммм, HiMERU интересно, как ты вообще попал сюда, в дом. Двери все на ночь точно были закрыты, так как? — Услышав этот вопрос парнишка словно слегка сникает и прижимает уши к голове, глядя так виновато, что хочется потрепать по волосам и сказать, что ничего страшного не произошло, но необходимо сдерживаться и все же выяснить правду. — Ну? — и, видимо поняв, что отвечать все равно придется, мальчишка берет его за руку, утягивая за собой в одну из комнат первого этажа, где детектив с большим неудовольствием отмечает выбитую створку окна, болтающуюся на единственной уцелевшей петле. Глубокий вдох разрывает тишину комнаты, а после раздается удивленное и слегка обиженное «Ой» со стороны мальчишки, получившего удар по уху тремя пальцами. — В следующий раз я оставлю заднюю дверь открытой, так что больше не выбивай мне окна, хорошо? — Получив торопливый кивок, мужчина вновь вздыхает, раздумывая о том, что если придется вызвать ремонтников, то так, чтобы они не обнаружили мальчишку, и отправляется туда, куда собирался изначально — на кухню.       Включая кофемашину, он видит, что услышавший тихий шум лисеныш сразу весь поджался и напряг уши, слегка подергивая ими, с опасением поворачивая голову в разные стороны. Тихий смешок сам срывается с губ, когда недоуменный взгляд возвращается к хозяину жилища, и тот все же решает объяснить все лесному жителю. — Сейчас шумит то, что мы, люди, называем кофемашиной. Эта машина не опасна, она делает нам напиток, который называется кофе. — Кофе? — Недоумение так и сквозит в голосе, а широко распахнутые глаза отражают абсолютное непонимание, и зрелище это столь забавное, особенно если учесть, что лисеныш весь целиком забрался в легкий плетеный стул, сидя в какой-то абсолютно немыслимой позе, которую детектив и представить-то не мог. — Люди пьют его, когда не выспались или просто чувствуют усталость, он бодрит. Еще есть те, кто пьют его просто из-за вкуса. — Бодрит? А у нас в лесу обычно просто выходят побегать на лужайках и поохотиться, весь сон сразу пропадает! — Продолжая ерзать на стуле в попытках устроить туда еще и хвост, паренек почти не смотрит на собеседника, сосредоточенно сжимаясь и утрамбовываясь в узкое пространство сиденья. — Понимаешь, мы не охотимся, нам это не нужно. — Тихонько пикнул аппарат, сообщая о том, что чашку можно забрать, что детектив и сделал, ставя ее на обеденный стол и доставая из холодильника небольшой кекс. — Как это не охотитесь? А откуда вы берете еду? — Мальчишка даже отвлекается от своих бесплодных попыток усесться целиком на сиденье, следя глазами за садящимся детективом и подергивая ушами от недоумения. — Еду мы берем в месте, которое называется магазин, там люди пользуются деньгами и покупают то, что хотят — Заметив взгляд, все еще полный абсолютного непонимания, мужчина пускается в более подробные объяснения. — Понимаешь, мы делаем всякие полезные для других дела, за это нам… дают вещь, которую люди зовут деньги. За эти деньги можно получить что угодно, в специальных местах, которые называются магазинами, ты обмениваешь их на то, что пожелаешь. Это то, что называется покупкой. И еду люди тоже покупают в таком месте, поэтому нам не нужна охота. — Какие вы странные… Разве не проще поймать дичь и есть ее без вот этих ваших сложных штук? — Лисенок пожимает плечами и покачивает свесившимся со стула хвостом, отчаявшись в своих попытках запихнуть его к себе. — В городах не водится дичь, разве что тощие подвальные крысы, но даже их слишком мало для пропитания. — И вот так вы живете всю жизнь? Без свежего, вкусного мяса? — Почему же, у нас есть специальные животные, которых выращивают и убивают, а мясо продают во все тех же магазинах, хотя конечно свежим его не назвать. — Последовавшее за этим фырканье слегка сбивает с толку. — Хмм, что такое, что-то не так? — Мясо вкусное когда свежее, другое уже не такое хорошее, в нем еще и завестись всякие червячки могут. — С серьезным видом вещает мальчишка, словно объясняя что-то маленькому ребенку. — Или вы едите мясо с червяками?.. — Нет, вовсе нет. Мы в принципе сырое мясо не едим, его обычно готовят. Знаешь, жарят там на огне или запекают… ну, будто бы закапывают в угли и оставляют так. Еще можно сварить в очень-очень горячей воде. — Огонь… огонь это страшно, он такой горячий, от него жарко и он так жадно все ест… Вы, люди, слишком смелые по отношению к нему! — Все чаще настоящий огонь не используется вовсе, мы давно нашли ему замену. — Мальчишка недоверчиво смотрит в ответ, слегка прищурившись, но ничего не говорит в ответ.       Молчание, правда, выходит совсем недолгим, потому что уже спустя пару минут любопытство в мальчишке побеждает предрассудки и недоверие, заставляя вновь и вновь задавать вопросы, некоторые из которых могут показаться совсем глупыми — но от того еще более забавными. В процессе HiMERU узнал, что его нового компаньона зовут Ринне, что он из клана живущих здесь лисиц, причем из правящей семьи, что у него есть еще и младший брат, и что лисиц в этом лесу на самом деле много, просто они людям на глаза не попадаются, и еще много разных вещей, о которых детектив даже не подозревал. Стали понятны и все те слухи, что ходили об этом месте, и странное ощущение слежки, и причины, по которым прошлые жильцы бежали отсюда, как от огня, а он вполне прижился. Вообще, если так подумать, не смотря на незнание многих вещей, что для обычного человека попадают в категорию «само собой разумеется», мальчишка — хотя звать его так некорректно, он скорее подросток, да и не сильно младше самого детектива — оказался очень приятным и хорошим собеседником, которого и правда интересовало все, о чем они говорили, и понять это было нетрудно — уж больно выразительны были и глаза, и уши, и хвост, показывающие искренние чувства. Даже когда он вновь спохватывался и напускал на себя серьезный вид, это было не для того чтобы впечатлить или как-то принизить детектива, а лишь ради соответствия статусу, что уже был упомянут в диалоге ранее — в этом признался и сам Ринне, говоря о том, что именно тому его учили родители. Как будущему главе клана, ему надлежало быть серьезным и собранным, относиться ко всем справедливо и не влипать в неприятности. Еще родители говорили ему избегать контактов с людьми всеми возможными способами, но «человек пах так вкусно, что я не сдержался и решил узнать его поближе», на вопрос же, почему он так поверил запаху, лисенок лишь ответил, что «плохие создания вкусно не пахнут». Логика, конечно, казалась странной, но для того, кто никогда на запах не ориентировался, понять ее было нельзя в любом случае. В конце концов он и сам часто ориентировался лишь на свое ощущение, то, что звал интуицией, и считал необходимым для детектива, так ему ли судить? Помимо простой беседы, Ринне «залез в чашку», изъявив желание попробовать кофе, что пил хозяин дома, после еще долго смешно отфыркиваясь и морщась, возмущаясь при этом, мол: «как такую гадость люди вообще пьют», бормоча потом что-то о том, что людям, видимо, нравится издеваться над собой, раз они добровольно заливают в себя такое, вызывая низкие и спокойные смешки со стороны собеседника, уж больно забавно это было.       Так, весьма нетипично для жившего почти отшельником человека, прошел день. Вечером, даже почти ночью, когда стемнело, лисенок решил покинуть его, возвращаясь к себе, в родное поселение в глубинах леса, оставив пару клоков шести, зацепившись за крючок для одежды хвостом, когда собирался около выхода — он всего лишь учился пользоваться замками под тщательным присмотром хозяина дома. Тонкая фигурка быстро скрывается во тьме, когда этот странный мальчишка убегает не как обычный человек, а как зверь — на четвереньках. В голове меланхолично пронеслась мысль о необходимости в следующий раз перед едой заставить парнишку помыть руки — они ведь сегодня действительно поели вместе еще раз — HiMERU вновь пил кофе с чем-то сладким, а его новообретенный компаньон ел «невкусное мясо, которым питаются люди», правда в конце концов признал, что оно очень даже ничего, и его вполне можно звать мясом. Он даже предложил этот несчастный кусок разделить, что, несомненно, было очень мило, учитывая то, какими глазами Ринне провожал тарелку, просто учуяв запах, исходивший из нее, когда она еще стояла в микроволновке. Тем не менее, детектив лишь посмеялся и потрепал того по голове, на автомате почесав за ухом и отметив, что подобное движение заставило чужое тело напрячься. Правда после, словно поняв, что вред ему причинять здесь никто не собирается, лисенок расслабился и даже подергал ушами, выражая свое удовольствие из-за происходящего и позволяя тихому урчанию вырваться откуда-то из глубин груди.       Совсем незаметно потянулись дни, обращающиеся в месяцы, а затем и в месяца. Постепенно парень-лис становился кем-то, без кого сложно представить жизнь. То, как почти каждое утро он терпеливо ожидал пробуждения человека, причем иногда принося дичь, которую девать было абсолютно некуда и детективу пришлось учиться свежевать мелких зверьков, просто ради готовки тому глупому созданию. То, как тот укладывался на диванчик рядом с работающим мужчиной, абсолютно нагло кладя свой хвост ему на колени, а то и вовсе оборачивая вокруг чужой талии, говоря что человек для своей жизни «слишком худой, обычно вы толще», при том сам рассказывая, что лисы оплетают друг друга хвостами лишь в случае крайней привязанности — к примеру, так поступают с членами семьи или теми, с кем состоят в отношениях. Когда же HiMERU упоминал это, пытаясь понять, к чему такой нежный жест, паренек лишь с гордостью заявлял что-то в духе: «ты — мой человек, тебя тоже можно», вызывая тяжелые вздохи. То, как иногда этот наглый малец мешал поздней работе, заползая на колени и закрывая экран со словами: «от тебя пахнет усталостью, это невкусно, значит пора отдыхать». Удалось наконец отучить его от обращения «человек», переходя на обычное «ты» и какие-то дурацкие прозвища. Да и сам детектив часто звал его так, как привык называть достаточно близких людей — просто по фамилии, что явно доставляло некоторое неудовольствие, но в открытую возмущений не было ни разу.       Лето пролетело словно выстрел из ружья, осень тоже не сбавляла обороты. Незаметно подступала зима, и появилась беда, которую не ждали — грядущие холода. Теперь нельзя было оставить дверь открытой на всю ночь — дом просто слишком остывал, настолько, что даже прижимающееся теплое тело не согревало достаточно для возможности вылезти из-под одеяла без проблем. Тем не менее, паренек до весны уходить не собирался, недовольно фырча каждый раз, как разговор заходил о такой возможности. Все это привело к единственному достаточно подходящему решению — и теперь в складках традиционных одежд на груди болтается простой железный ключ — тот, что ему вручили с мягкой улыбкой, тот, что он сжимал, слегка оцарапывая когтями совсем новый, блестящий металл. Оба понимали, что если этот ключ попадет в руки кого-то еще из клана, проблем не избежать, но рисковая лисья натура здесь раскрылась в полную силу, а отказать хитрой мордашке было почти невозможно.       Зимние дни, несомненно, отличались от летних. Лисенок с удивлением обнаружил, что люди видят в темноте далеко не так хорошо, как подобные ему, и еще больше удивился существованию электрического света. Ему было сложно понять, как это что-то может светиться, если там нет светлячков — именно ими пользовались жители клана для создания хоть какого-то освещения в норах. Будучи неглупым, он быстро разобрался в работе домашней техники и даже освоился с какой-никакой готовкой — если, конечно, так можно назвать обычную нарезку бутербродов и прочие подобные простые действия. Более того, как в дальнейшем показала жизнь, он был просто невероятно полезен для того, кто проводил часть времени далеко от дома.       Будучи частным детективом, он не скрывал место своего проживания, более того, договариваясь о встречах с заказчиками частенько упоминал то, что живет далеко и опаздывать им не советует, так как долго ждать не будет. Не было секретом для него и то, что многие люди, в том числе и в его сфере деятельности, «точат на него зуб» за многое, начиная от методов добычи информации, заканчивая тем, что конкретно он может предоставить. Будучи честным, одной из причин переезда было и то, что после далеко не единичных случаев порчи его квартиры — чаще всего страдали окна и дверь — он стал откровенно злиться на необходимость постоянного ремонта, вот и перебрался подальше, рассуждая, что вряд ли кто-то отправится в столь далекую и проблемную поездку ради того, чтобы насолить рядовому детективу. Что ж, это был один из редких случаев, когда он ошибался, и ошибался сильно.       Сегодня он возвращался удивительно поздно. Заказчик словно так и не решил, чего хочет, продолжая метаться в своих решениях. Про себя HiMERU давно решил, что работа с этим человеком принесет ему только проблемы и хотел уже было оказаться продолжать вести беседу в принципе, но тут этот странный человек, постоянно утирающий лоб платком, наконец определился. Что-то в нем было не так, но привыкший к подобному поведению заказчиков, что с примерно такими же эмоциями просили нарыть компромат, он не стал зацикливаться на этом, просто ожидая очередную мутную работенку. Постоянные клиенты уже давно знали, что детектив не будет совать нос в их дела, пока они не пытаются залезть в его, а вот новые обычно опасались заказывать сбор информации о конкурентах. Это было даже забавно, наблюдать, как матерые «акулы» бизнеса сидят как напортачившие мальчишки, ожидающие взбучки от отца, и прячут глаза, стараясь не смотреть на равнодушного детектива. Он просто привык к тому, насколько грязную игру готовы были вести люди ради своих целей, и лишь иногда спрашивал себя — как он захотел лезть в это и, что более важно, не испачкался в человеческом мусоре до того инцидента. Правда эти мысли быстро покидали голову, просто прогоняемые хозяином, что не хотел вспоминать все слишком часто.       Получив очередное задание, не требовавшее слишком долгого нахождения в городе, он возвращается домой, постоянно бросая взгляды на часы. Простые переговоры заняли чудовищно много времени, а ведь он говорил мальчишке, что едет совсем ненадолго. Конечно, тот был не маленьким ребенком и не должен был совсем уж «пропасть», но все равно ситуация была не слишком-то приятной.       Стоило лишь проехать последний поворот, как в глаза бросается совсем нетипичная деталь — в окнах дома горит свет. Амаги редко зажигал его, когда оставался один — считал бесполезным, ибо видел все в темноте и без «человеческого искусственного солнца». Тем не менее, даже с нынешнего расстояния детектив видел, что свет горит не просто в одной из комнат, а как минимум в трех — уж слишком яркое пятно света оставалось перед домом. Беспокойство невольно охватило сердце, заставляя жать на педаль газа и торопиться доехать, узнать, все ли в порядке и не случилось ли чего страшного. Конечно, лисеныш мог постоять за себя и если что случится сбежать, но у людей всегда будет преимущество — оружие. Разве можно противопоставить даже самого ловкого рукопашного бойца и человека с пистолетом?       Открывал он дверь так, словно вот прямо сейчас был готов броситься в бой, только какого-нибудь оружия наизготовку не хватало. Как бы он не стремился убедить самого себя в том, что мальчишка для него — всего лишь помеха и обстоятельство хаоса в жизни, сейчас беспокойство охватывало с головой. Он стремился оправдать это тем, что выступал против насилия над невиновными, против жестокости, и уж точно не желал ничего подобного своему «почти-товарищу», и даже если ворчал, то совсем не желая зла. Здесь же могло случиться и что-то весьма, весьма неприятное.       Открывая дверь в гостинную — первую из комнат, в которых горит свет — детектив морально готовил себя к чему угодно… но все же не был готов к виду двух замотанных в одеяла и простыни людей, на которых с абсолютно гордым видом восседал Ринне, довольно виляя хвостом, при том частенько попадая какой-то веточкой, застрявшей в нем, по лицу одного из чужаков. Тот морщился и ойкал, но лишних попыток выбраться не предпринимал. Сложно было сказать, что способствовало этому больше — то, как тщательно он был замотан в ткань — то же можно сказать и о его компаньоне — или то, в какой именно позе на них сидел несносный лисеныш, удерживая обоих ногами и руками. Подобный вид первым делом вызвал вздох облегчения, и только после этого желание вглядеться в лица незваных гостей. Этих типов мужчина видел не впервые, конкуренты по работе из одного куда менее престижного агентства, что уже не один раз совершали попытки проникнуть в жилище мужчины. Правда раньше им это не удавалось, дело ограничивалось поврежденными дверьми и окнами, теперь же, видимо решив, что в частном доме творить беззаконие куда проще, они наконец попались, причем до чудовищного глупо. На лица был написан истинный страх, они, кажется, даже моргнуть боялись лишний раз. Шутка ли, забирались в пустой дом, а встретили какого-то зверолюда? Тем не менее, спросить HiMERU решает всех присутствующих в комнате, надеясь на внятный ответ и со стороны чужаков тоже. — Ну и что за чертовщина здесь происходит? — Видя, с какой довольной и гордой мордочкой сидит Амаги, невозможно было не потрепать его по голове, дожидаясь ответа. — Они залезли в твой дом и пытались сделать что-то нехорошее, но потом увидели меня и попытались убежать, крича какие-то странные штуки! Но я их догнал и поймал, а потом еще удержать решил, потому что от них пахнет плохо-плохо, а значит они точно не твои друзья! Я правда хотел узнать у них, зачем они здесь, но все, что услышал в ответ — несвязное мычание… Они что, не умеют говорить? — Торопливо рассказывает, продолжая следить глазами за лицами вторженцев, надеясь уловить хоть какие-то изменения. — HiMERU думает, что они просто испугались тебя, вот и все. Им никогда не доводилось видеть существ, похожих на тебя, вот и решили, что ты какой-то злой дух. — Качая головой, мужчина достает телефон. — Поднимайся наверх, я сейчас вызову людей, которые разберутся с ними по человеческим законам. Нельзя позволить им увидеть тебя, иначе будет слишком много вопросов, ясно? — Получив торопливые кивки в ответ, он улыбается. — Умница.

***

      Месяцы сливались в сезоны, сезоны незаметно превратились в года. Время неумолимо шло, парень-подросток медленно превращался во взрослого лиса, настолько незаметно, что однажды, осознав что он уже чуть выше детектива, невозможно было не удивиться. Вся его внешность неуловимо перешла от образа слегка несуразного, глупенького паренька, к более привычному для людей представлению лисиц — появилась та странная, неуловимая и чарующая черта, хитрость во взгляде. Изменились и некоторые повадки, но тоже как-то сами по себе, словно это предполагалось изначально, показав еще большую наглость, свойственную лишь ему подобным. Стремясь помешать работе, он теперь не усаживался на колени или лез обниматься с голодными глазами — нет, он просто абсолютно нагло поднимал человека на руки, не позволяя ему схватить ноутбук или что-то еще, связанное «с этими твоими человеческими делами», прижимая и утаскивая на кровать, после укладываясь с ним и не отпуская из объятий до тех пор, пока он не уснет, накрывая хвостом и довольно улыбаясь, слыша ворчание, угрозы сменить замки — те самые угрозы, что никогда еще не были реализованы. Научившись пользоваться мобильником, он теперь часто отправлял фотографии пейзажей — может смазанные и не самые качественные, но и правда красивые, иногда кидал и фотографии добычи, хвастаясь ей и предлагая все же попробовать — если уж что не изменилось, так это его попытки объяснить «глупому человеку» всю прелесть дичи, пять минут бегавшей по земле. Помимо наглости и любопытства в нем добавилось и того, что люди зовут тактильностью. HiMERU, что никогда не любил прикосновения, к собственному удивлению не возражал против очередных попыток обнять себя, постоянно связанных еще и с оплетением их обоих огромным пушистым хвостом. Конечно, ощущения иногда были такие, словно он обнимал живую печку, настолько теплым был лис. Казалось бы, куда ее дальше? Но всегда будет что-то, чего не ожидаешь, и к этому стоило бы привыкнуть. — Мерумеру уже вернулся? — Первое, что слышит детектив, открывая дверь и видя гостя, нагло сидящего на пуфе с ногами — вопрос, заданный обычным игривым тоном, через который почти пробивается смешок. — Верно, твоя наблюдательность просто поражает. — Сарказм сквозит в ответе так и сквозит, выражаемый и улыбкой, и глазами, что детектив закатывает уже почти по привычке, слишком часто в последние годы именно этот жест лучше всего выражает его эмоции. — Ну-ну, что за насмешку я слышу? Меня не обманешь, я чую, что ты вовсе не против моего пребывания здесь. — Прищур небесных глаз даже слишком тщательно скользит по чужой фигуре, любуясь мелкими деталями серьезного делового костюма, что видел до кошмарного редко — лишь тогда, когда у хозяина жилища были очень важные встречи. — Судя по всему твоя чуйка начала ошибаться, HiMERU… — и не успевает закончить фразу, как чувствует, что его хватают за запястье и утягивают в сторону комнат, практически ловя в объятия. Сопротивляться своенравному созданию бесполезно, это известно и проверено на практике уже давно, так что остается разве что ворчать недовольно, пытаясь понять, куда его тащат на этот раз. Уже не удивляется, чувствуя, как его роняют на тело паршивца и с ухмылкой прижимают к себе, носом утыкаясь в шею. — Опять воняешь. — Недовольно бурчит, начиная по-собственнически вылизывать изгиб чужой шеи, морща нос и отфыркиваясь, но упрямо стремясь избавить человека от неприятного запаха. — Неужели обязательно перебивать свой запах каждый раз, как уезжаешь по своим делам? — HiMERU уже говорил, но у людей так принято, неприлично иначе. — Разговаривать, игнорируя чужой язык, что тщательно проходится по каждому миллиметру шеи, кому-то может показаться неудобным и странным, но, проживая с кем-то столь непредсказуемым, как этот лис, невольно начинаешь привыкать ко всему. — Твой запах все равно лучше. — К вылизыванию добавляются легкие укусы — что-то новенькое, заставляющее с возмущением взглянуть на виновника безобразия. — Что за черт?! — Знаешь, я недавно прочитал, что вы, люди, думаете о чем-то в духе «если нашел своего человека — не упусти его» — Усмехаясь, носом проходится по линии шеи, поднимаясь выше, пока теплая рука находит и сжимает ладонь детектива, упирающуюся в грудь. — И теперь я тебя точно не отпущу. — Завершая шепот легким укусом, прижимает теснее, хвостом вновь обнимая за такую тонкую талию.       И спокойной жизни в этом лесу детективу уже точно не светит.