Счастливые не курят

Post Malone, Swae Lee — Sunflower

(OST «Человек-паук: Через вселенные»)

      Жизнь слишком длинная, чтобы давить улыбку изо дня в день. Так считал Чонгук, судорожно выбегая из вагона метро и ловко проскакивая между людей. Он ненавидел метро. Слишком тесно, угрюмо и бедно. Бедность его вообще не привлекала, но жизнь вообще не справедливая штука. Сегодня важный день, но даже сейчас все валится из рук. Все утро пошло на смарку, потому что Чонгук решил не пить традиционный бокал вина, дабы не туманить рассудок. У него не было алкогольной зависимости, по крайней мере, он так считал. Но почему-то из раза в раз продолжал вливать в себя алкоголь. Гораздо приятнее жить с мыслью, что ты ни от чего не зависим, чем содрогаться от желания бросить. Одиночество и не до такого доведет.       Время, конечно, относительно, но Чонгук уверен, что в месте куда он опаздывает так не считают. Он распахивает двери подземки и чуть ли не падает на тонкой корке льда, образовавшейся за ночь, на протяжении которой без конца шёл снег. Отвратительно. Холод не его стихия. В эту пору хочется вообще не выходить из дома, но тогда он точно сойдет с ума. Проходили уже. Ледяной ветер бьет по лицу, а пальцы на руках становятся болезненно розовыми, чуть ли не красными. Был бы в нём сейчас бокал вина, было бы не так тошно. Убитые сигаретами легкие работают на последнем издыхании, но Чонгук не смеет останавливаться. Сегодня кровь из носа опоздать нельзя. Единственное, что оставляет на плаву это учёба, в выборе которой он не прогадал. Чонгук всегда любил пахать до полу смерти, но оставаться довольным своей работой. Не совсем здоровое поведение.       Парень резко переходит на быстрый шаг, когда оказывается в нескольких метрах от нужного здания. Он кое-как поправляет растрепанные волосы и проходится ладонями по одежде. Волнение, о котором не было времени думать вдруг ударяет в спину. Чонгук на секунду останавливается у входа, всматриваясь в логотип на здании: «CJ ENM». Завораживает. Он никогда не думал, что за успехи в учёбе университет может предоставить такое почётное место для практики. Конечно, здесь заслуга не только отличных оценок, но и участия в бестолковых конкурсах и выступлениях. Чонгук та ещё заноза в заднице своего университета, они просто не могли не отправить его именно сюда. Мандраж окутывает ещё сильнее. Автоматические двери разъезжаются почти перед его носом, когда из них выходит высокий и, видно, статный мужчина в кашемировом чёрном костюме.       — Долго собираешься тут сопли жевать? — устало выдыхает он, вскидывая брови. Мужчина слегла наклоняет голову в бок, засунув руки в карманы брюк и мельком проходится взглядом по Чонгуку.       — Здравствуйте, я Чон Чонгук, буду у вас стажироваться, — он не на шутку волнуется и слегка кланяется, сглатывая ком в горле. Не заметить этот оценивающий взгляд было сложно. В голову снова лезет невыпитый бокал вина.       — Наслышан, — мужчина молча проходит внутрь. Он не беспокоится о том, чтобы пригласить Чонгука пройти с ним.       — Правда? — он слабо улыбается, поспевает за собеседником, идя слегка позади.       Чон его не боится, скорее по-человечески уважает. С первого взгляда этот мужчина внушает доверие. От него идет едкий сигаретный шлейф, перебивающий все остальные запахи. Наверно, долго шёл к этой должности, раз Чонгук с первого слова мог прочувствовать черствость его характера. Такие люди обычно пашут как проклятые. Он подмечает такие же качества в себе и слегка улыбается, представляя себя в будущем. Вот только черствым становится не хотелось.       — Ваш ректор, мягко говоря, лестно отзывался о тебе, — его лица почти не видно, но даже так Чонгук видит как на его щеке появляется еле заметная ямочка, — Зубрила?       — Нет, что вы, — не то чтобы его задело, но неприятно явно стало, — Мне просто нравится учиться, — зачем-то оправдывается Чонгук. Перед этим мужчиной правда хочется показать себя с лучшей стороны.       Двери лифта бесшумно открываются, и из него выбегает мужчина с папкой бумаг. Он яростно разговаривает по телефону, что держит плечом и поправляет очки для зрения, слетевшие к кончику носа. Он кажется взбалмошным и рассеянным, но при этом максимально серьезным.       — Я тебя ищу по всему зданию, — кричит он через весь коридор, и Чонгук на секунду думает, что адресовано это ему.       Мужчина быстро пересекает коридор и только тогда Чонгуку удается рассмотреть его полностью. Лицо строгое, с острыми чертами лица, темные волосы чуть достают до висков, но самое главное в нем — глаза. Добрые и проницательные, даже несмотря на очки, что значительно уменьшают их.       — Только что звонил исполнительный продюсер, — тон голоса резко меняется, становится мягким и располагающим, — Странный человек, — мужчина мотает головой, мимолетно нахмурив брови. Это выражение лица абсолютно ему не идет, Чонгук представляет как бы он выглядел с улыбкой, — Начал рассказывать мне про какие-то сроки, которые у него поджимают, а я еще тогда смутился, почему он звонит сценаристу, а не тебе как финансовому директору, но спрашивать не стал…       — Хосок, ближе к делу, умоляю, — перебивает мужчина, а Чонгук позади невольно улыбается с того как сценарист любит поговорить, при этом активно жестикулируя.       — В общем, у нас месяц на сценарий, — комично улыбается Хосок одними губами, под такой же непроницательный взгляд мужчины. Он, кажется, вообще никаких эмоций не проявляет, — Точнее у меня месяц на сценарий. Я за месяц только собираю материалы и пишу краткий синопсис, — разводит руками он, — Я молчу про диалоги, на которые у меня уходит еще один месяц, а там еще и расширенный синопсис, и…       — В мой кабинет, — снова перебивает он и молча обходит Хосока, следуя к лифту. Все таки, он слегка вышел из себя.       Чонгук на секунду не знает куда себя деть, ведь теперь он сталкивается взглядом со сценаристом, который до этого даже не обратил на него внимания. Он снова кланяется и они по приказу вдвоем следуют за финансовым директором.       — Практикант или пришел на собеседование? — интересуется он.       — Первое, — каким-то не своим голосом произносит Чонгук. Разговоры с незнакомыми людьми всегда давались ему тяжело.       — Национальный университет, — с ноткой тоски выдыхает Хосок, смотря куда-то в потолок, — Всегда вспоминаются мои студенческие годы, когда к нам приходят практиканты. Тогда что ли и небо было более голубое, и солнце светило ярче.       — А вы тоже там учились?       — По секрету, мы здесь все из одной лодки, — почему «по секрету» Чонгук так и не понял, но спрашивать не стал, — Единицы учились в штатах, но это, я тебе скажу, не показатель, я вообще с тройками закончил, а в итоге главный сценарист, — максимально важно заявляет он и крутит пальцем над головой.       — Я тоже сценарист, — чешет затылок Чонгук, — Ну почти сценарист.       — Правда? — он резко становится таким счастливым, что Чон только подтверждает свою теорию об этом человеке. Открытый, добродушный и неумеющий унывать. По крайней мере, так он себя показывает. И даже если в глубине души он несчастен, такие люди достойны отдельного места в сердцах каждого. Хосоку в этой жизни досталась роль того, кто скрашивает будни и жизнь остальных в целом. Ноша это или благословение Чонгук пока не понимает, — Давно к нам не отправляли сценаристов, одни режиссеры каждый год плодятся, — закатывает глаза он, — А они все считают себя выше других, так что будь аккуратней.       Они все же догоняют финансового директора, когда тот останавливается перед лифтом. Вид у него еще более напряженный, даже взгляд поднимать в его сторону страшно. Понимать чувства остальных легко, но вот понять, что с ними делать задача посложнее. Люди слишком трудное понятие, чтобы не думать о сказанном и содеянном. Чонгук как один большой мыслительный процесс. Голос в голове не утихает ни на секунду, обдумывая происходящее со всех сторон и придумывая сценарий на любой исход событий. Возможно, это издержки профессии.       Поездка в лифте, так вообще, одна большая напряженная бомба. Кажется, даже Хосок побаивался его, хотя по такому короткому диалогу между ними, стало понятно, что знакомы они давно.       — Новую рекламу повесили, — он так непринужденно тычет пальцем на баннер, что Чонгук удивляется этому человеку все больше, — Новая кофейня открылась, — усмехается Хосок, — Видимо, намекают на мои бессонные ночи следующий месяц.       — Хосок, помолчи, я думаю, — грубо, но даже в этой интонации чувствуется не желание обидеть.       — Ты его не бойся, — полушепотом говорит сценарист, когда они выходят из лифта, — Он кажется злым, но на деле тот еще душка.       — Я все слышу, Чон.       — Видишь, даже по фамилии меня назвал, — еще тише говорит Хосок, наклоняясь к Чонгуку, — Не хочет портить имидж.       Дверь в кабинет финансового директора отличалась от остальных позолоченной табличкой с выгравированными буквами: «Ким Намджун». Чонгук ловит себя на мысли, что это имя как нельзя идет ему. Такое же строгое, как и он сам. Но сам кабинет абсолютно не похож на то, что ожидалось увидеть. Здесь тепло, пахнет кофе и теми же сигаретами, которыми пропитан сам Ким Намджун, на столе небольшой беспорядок, среди которого лежат пару журналов, документы и цветные стикеры, а в органайзере для канцелярии несколько розовых ручек. Веет домом и комфортом, даже чувство волнения в животе утихло. Хочешь узнать человека — загляни в его личное пространство. Но с учетом сколько человек бывает в этом кабинете за день, пространство становится не совсем личным. Но в конечном итоге, это место Ким Намджуна и оно полностью раскрывает его натуру.       Чонгук неловко садится на диван вместе с Хосоком, положив руки на колени. Видимо, его некое собеседование безнадежно испорчено непредвиденными обстоятельствами. Теперь это не его минута славы, а время переговоров и решения проблем. Намджун молча протягивает Чону несколько листов бумаги, закрепленных степлером. Договор на практику. У Чонгука всегда было тяжело с документами. Страшно вообще смотреть на них, что уж говорить о том, что ему самому придется разобраться как их заполнить.       Дверь открывается, когда из нее слишком вальяжно выходит еще один мужчина. По виду из него фонтаном бьет уверенность, но почему-то Чонгук видит в этом подвох и подводные камни.       — Не вовремя, Тэхен, — не отрывая глаз от экрана ноутбука, монотонно произносит Намджун, — И не мешало бы стучаться.       — Конечно не вовремя, — усмехается он и кладет папку на край стола, — Я же пришел занести отчет, который должен был сдать неделю назад.       Легкое чувство дежавю не покидает с того момента как этот человек зашел в кабинет. Где-то Чонгук его уже видел. Он украдкой рассматривает его, делая вид, что заполняет документы. Рубашка с коротким рукавом и принтом из абстрактных цветных линий смотрится интересно и смело, а в сочетании с классическими серыми брюками и оксфордами на массивной подошве он выглядит как законодатель моды, а не как человек, который может работать здесь. Пшеничные волосы элегантно зачесаны назад, немного поблескивая от укладочного средства. Бесспорно, он приковывал к себе внимание любого.       — По большому счету, здесь ничего не поделать, — поджимает губы Намджун, откидываясь на спинку кресла, — Контракт был подписан месяц назад, но в документах он датируется восьмым июля, вот и получается, что сценарий должен быть готов через месяц, потому что по регламенту на него дается полгода, — он нервно трет переносицу, видимо выходит из себя еще сильнее, — Сам знаешь, в общем.       Чонгук вжимается в мягкую обивку дивана, пытается не издавать никаких звуков. Атмосфера не лучшая. Сейчас лучше вообще не высовываться. Снова бокал вина лезет в голову, к тому же резко захотелось курить.       — Кто-то влип, — издевается Тэхен и садится на диван между Хосоком и Чонгуком, закидывая ногу на ногу.       В нос врезается запах шоколада смешанный с табаком. Вероятно, только Хосок в этих четырех стенах не курит. Мужчина давит одним присутствием, что уж говорит о том, что сейчас он в паре сантиметров от Чонгука. Красивых людей в социуме побаиваются, но Тэхен не просто красив, он бесподобен. Текст на листах становится одной непонятной картинкой. Он не может вникнуть в суть, перечитав абзац три раза. Невыносимо.       — Тэхен, тебе заняться нечем? — Намджун слегка наклоняет голову в бок, пристально смотря на мужчину. Чонгук восхищается тем, как свободно Намджун общается с этим человеком, — Это только один из пяти отчетов, которые ты мне не сдал. Ты сам вызвался еще и в руководителя по производству, так что будь добр выполняй свою работу.       — Кто подписывал контракт? — игнорирует сказанное Тэхен, — Какой идиот не посмотрел на дату?       Чонгук поражается этому человеку с каждым его новым словом. Но при этом даже кидает в зависть от того, как ему все равно на то, что о нем могут подумать. Развить такое качество в себе непосильная задача для Чонгука.       — Контракты подписывает генеральный директор, — встревает Хосок. Его никакое выражение лица описывает либо принятие, либо полное смятение от происходящего, — Странно, что ты об этом не знаешь, о Великий режиссер всея планета, — язвит он. Видно отношения у них были не совсем дружеские, либо оба в силу гордости не хотели признавать, что дороги друг другу.       — Замолчали оба, — опережает Намджун, было Тэхен открывает рот, чтобы сказать что-то колкое, — Ты уже начал писать сценарий? — меняет тему он, обращаясь к Хосоку.       — Готов краткий синопсис, над расширенным только пару дней работаю.       — А можно посмотреть? — осмеливается Чонгук, указывая на папку в руках Хосока.       Он чувствует три взгляда на себе, от чего хочется отмотать время и не говорить вообще ничего, пока его не спросят. Один так вообще оценивающий, пожирающий с ног до головы. Тэхен вызывает в нем страх, восхищение и стыд одновременно. Он возвышается над ним, сидя с прямой спиной в изящной позе, в то время как крученный от нервов Чонгук боится поднять взгляд выше папки, которую передает Хосок.       — Теперь про нашу восходящую звезду, — Намджун несколько раз стучит ручкой о стол, но Чонгук даже не думает поднять глаз, будучи полностью уверенным, что это не о нем, — Хосок, ты за главного по поводу практики Чонгука, научишь его всем тонкостям, в общем, разберешься.       Чонгук ошарашенно смотрит на первую страницу сценария. Восходящая звезда? Что угодно, но такого он не ожидал услышать от сурового директора. Комплименты для него были чем-то из ряда вон. Особенно, нужная реакция на них не заложена в его программе. Он так и порывается сказать, что не стоило и это вовсе не про него, но вовремя себя отдергивает.       — Тэхен, ты на подстраховке, — снова начинает Намджун, — Киноиндустрия это не только работа над сценарием, но и непосредственно само производство фильма, завтра как раз последний день съемок, где ты работаешь руководителем по производству, покажешь съемочную площадку, расскажешь как все происходит, — мужчина тянется на край стола за пачкой сигарет, — Тоже разберешься, уже не маленький.       — Ну приехали, я в няньки не нанимался, — возмущается Тэхен, а Чонгуку еще хуже от этой реакции, будто он сам попросил об этом.       Тэхену хочется понравится, хочется показать, что он чего-то стоит, но тот видимо и шанса дать не хочет. А в голове эхом проносятся слова Хосока о том, что режиссеры высокомерны. Все таки, грести всех под одну гребенку не лучшая затея, но этот человек точно подходит под критерий. Тэхен не читаем. Ухватиться за хоть какое-нибудь слово и заглянуть внутрь него не получается, а внешний вид разве, что выдает желание быть в центре внимания. Но одно Чонгук знает точно — он не тот, кем хочет казаться.       — А никто и не просил со мной нянчиться, — не выдерживает Чонгук. Плохое отношение к себе это последнее, что он будет терпеть.       — Смотрите, у кого-то голосок прорезался, — вскидывает брови Тэхен, указывая на собеседника большим пальцем.       — В ином случае, жду от тебя к концу рабочего дня четыре отчета, которые ты не сдал, — Намджун опережает Чонгука в высказывании и слегка улыбается, понимая, что режиссеру деваться некуда.       Тэхен показушно закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Его нога мимолетно касается бедра Чонгука, от чего бросает в жар. Сценарий постигает такая же участь, что и документы, он не помет понять ни слова, но все же отчаянно вчитывается, надеется, что разум наполнят нужные вещи. Сейчас бы покурить. Но искренне Чонгук хотел не курить, а на необитаемый остров, лишь бы его никто не трогал.       Все заканчивается, не успев начаться. Директор отпускает домой, чтобы Чонгук подготовился к завтрашнему дню, но если быть честным, быть готовым ко дню с заносчивым режиссером — невозможно. Он прокручивает ситуации, которые могут произойти, вдумывается в реальность, тем самым выпадая из нее. Некий парадокс.

Shivaree — Goodnight Moon

(OST «Убить Билла. Фильм 2»)

      Одной сигареты не хватит, чтобы отпустить стресс, но двух сигарет хватит, чтобы хоть на минуту заткнуть голос в голове. Наверное, это главная причина, по которой Чонгук скуривает пачку за день. Он не нуждается в никотине, он нуждается в тишине. Стоя у входа в здание, где он станет чем-то большим Чонгук морозил пальцы ради сигареты, что делает его чем-то меньшим.       — Курить вредно, — сотый раз в свою сторону слышит Чонгук и даже не поворачивается на звук, прекрасно понимая кто вышел из здания.       — Согласен, — прокручивая сигарету в пальцах отвечает он, видя как режиссер достает пачку из кармана своего черного пальто, что уже покрылось снегом.       От вида Тэхена становится холодно, его руки слегка дрожат и поджигают шоколадный Chapman. Он смакует приторный вкус на губах, уставившись на Чонгука с немым вопросом. Хорошо, что он этого не видит, разглядывает кольца на пальцах мужчины, между которых зажат пропуск с именем: «Ким Тэхен». Спорить с очевидным было глупо, режиссер Ким завораживает, его образ как яркое пятно на черном холсте, как шоколадный Chapman рядом с классическими Marlboro Чонгука.       — Намджун увидел в тебе потенциал, — вдруг начинает Тэхен и выдыхает горький дым, смотря как Чонгук кроссовком делает кучку из снега. Помогает отвлечься, — Не обосрись, — своим грубым тоном он пытается строить из себя бесчувственного, кто-то бы поверил, но не Чонгук.       — С чего вы взяли? — не отвлекаясь от своего занятия интересуется он. Пальцы подмораживаются даже на ногах, он так и не накопил на ботинки.       — Слишком долго его знаю, — Тэхен выбрасывает окурок и молча уходит, снова оставляя Чонгука наедине со своими неугомонными мыслями.       Сигарета дотлела до фильтра, разговор подошел к концу, Чонгук перестал ощущать ход времени, как только режиссер закурил вместе с ним. Маленькие путешествия в сознание никогда не перестанут удивлять, ведь после них ощущаешь себя снова живым, пробудившимся от сна на яву. Чонгук отбрасывал мысли о том, что режиссер Ким помог ни о чем не думать и быть в моменте, слишком горд, чтобы принять эту неосознанную помощь от такого как он.       Домой не хочется, но деться больше некуда. Хотя домом это назвать сложно, дома у него в принципе не было. Чонгук надеялся, что проведет в киностудии весь день, надеялся не увидеть здание общежития как можно дольше. От этого места тошнило. Несмотря на то, что здание недавно отремонтировали и теперь оно выглядит довольно свежо и прилично, внутри все осталось таким же, разве что холл на первом этаже больше не выглядит как притон. Старый изрисованный лифт с каждым днем издает все более страшные звуки, а надписей и жвачек на стенах становится больше. Здесь пахнет бедностью и отчаянием. Мерзость. Слишком иронично, что Чонгук подходит под эти критерии. В этом году четвертый этаж, на котором ему не посчастливилось жить славится своей буйностью. Новоиспеченный первый курс то и дело устраивают пьянки с громкой музыкой, драками и разборками, что слышны на все общежитие. Сделать с этим что-то либо не могут, либо не хотят. Но его одногруппники, что занимают несколько соседних комнат пытались повлиять на ситуацию, но в конечном итоге остается только терпеть. Чонгук не хочет думать о том, где он будет жить после учебы, слишком страшно погружаться в мысли о будущем, которое пугало в каком бы возрасте он не был.       Снова одиночество. За время такой жизни, Чонгук даже нашел в этом плюсы. Правда, это положило начало бесконтрольному вливанию в себя алкоголя и злоупотреблению сигаретами, но он умело поставил блок в своей голове на эту тему. Чужая забытая пачка сигарет так и лежала на полке у входа, Чонгук не прикасался к ней. Сейчас смотря на нее вспоминается только обладатель, чувства успешно запиты литрами Амаретто, которое Чонгук спешно открывает, только завидев в углу комнаты свой мини-холодильник. Пришлось купить его, когда из общего начали воровать сначала еду, а потом, когда все пошло под откос уже алкоголь. Он больше не напивается, только вводит себя в расслабленное состояние, дает себе право на спокойствие.       Ноутбук становится единственным источником света в тёмной комнате. Чонгук не любит зиму не только за холод, но и за недостаток солнечного света. За окнами почти царила ночь, хотя на часах было около четырех. Пальцы автоматом вбивают в поисковик заветное имя, на которое ему выдают десятки статей.       Модель Ким Тэхен замечен с актрисой Ли Суен. Очередной роман или серьезные намерения?       Фильм Ким Тэхена «Помогите Элли» провалился в прокате или никто не понял глубинного смысла?       Скандальный уход Ким Тэхена из модельного агентства обернулся судом.       Режиссер и модель Ким Тэхен оказался проплачен богатым папочкой.       Очередное появление Ким Тэхена на публике с моделью Louis Vuitton Пак Джуен.       Так вот где Чонгук его видел. От такого количества подноготной режиссера Кима волосы встают дыбом. Верить желтой прессе, конечно, не хотелось, но листая все больше статей и фотографий папарацци, где он засвечивается с разными девушками, хочешь не хочешь, но репутация Ким Тэхена остается не лучшей. Чонгук не хотя все глубже погружался в кричащие статьи и ни одна из них не показалась ему чем-то ужасающим или неприемлемым. При таком количестве грязных слухов у режиссера Кима не было ни единого интервью и высказываний на этот счет, что еще больше подтверждало его нелюдимость. Или же из-за этого ажиотажа он стал таким? Противоречия вызывает то, что Чонгук все еще не может полностью оценить этого человека. Он не вызывает отвращения, но и положительных эмоций тоже. Прямо как обычный живой человек.       Чонгук решает приступить к работе над расширенным синопсисом сценария Хосока. Сценарист Чон действительно профессионал, он умело подбирает слова, выкручивает сюжет, и Чонгук по-детски удивляется складности сценария, видя такое раньше разве, что в своих работах. Работать без вдохновения — гиблое дело. Но он давно переборол в себе страх чистого листа, с ходу добавляя новые краски в сценарий, попутно зарисовывая сцены в блокноте. Визуализация помогает ему проникнуться сюжетом.       Но до самого вечера из головы не выходят слова режиссера Кима. Они не дают нормально работать, перебивают путные мысли и в конце концов берут над ним верх. Неужели директор Ким правда разглядел в нем потенциал? Это будоражит и пугает одновременно. Чонгук уже предвкушает свои приступы тревожности от страха сделать что-то не так. Лучше бы он вообще об этом не знал.

Metro Boomin, Swae Lee, Lil Wayne, Offset — Annihilate

(OST «Человек-паук: Паутина вселенных»)

      Все повторяется. Чонгук снова бежит из метро, снова чуть не падает на льду и снова позорно опаздывает. Поспать удалось только под утро. Нежелание начинать новый день, на ряду с иногда посещающей бессонницей делают свое дело. Чонгук чувствует себя изумительно, не переживает и готов к целому дню рука об руку с надменностью режиссера Кима.       Чонгук залетает в здание, ни на секунду не опешив. Сегодня он нормальный человек, который не надумывает нереальные поводы для тревоги. Сегодня в нем два бокала красного полусладкого. Ноги сами несут в кабинет Хосока, а на душе трепет. Нести свои работы на оценку преподавателям страшное дело для Чонгука, но почему-то сценаристу Чону хочется показать все работы, что у него есть. При этом будучи в полной уверенности, что он не будет осужден. Чонгук знает этого человека второй день, но чутье на хороших людей никогда его не подводило.       Лифт останавливается на втором этаже, и сердце Чонгука уходит в пятки. Такая бурная реакция тела на режиссера Кима заводит в ступор. Здесь даже два бокала бессильны. Неужели, это вызвано страхом? Обдумать почему он так шугается, и почему сердце колошматит на всю мощность нет времени. Чонгук на подкорке записывает свой новый гештальт, который придется закрыть вечером. Вместо этого он слегка кланяется и здоровается, даже не решаясь посмотреть в глаза. А в ответ…тишина. Мужчина становится к нему спиной, и все надежды с дребезгом рушатся. Чонгук не готов ко дню с ним, вообще не готов.       Они вдвоем выходят на пятом этаже и также вдвоем следуют в кабинет Хосока. Чонгук стеснительно плетется за режиссером, пока они вдвоем не входят в кабинет.       — Решил с утра меня донять? — закатывает глаза сценарист и вешает куртку в шкаф, но сразу же меняется в лице, когда видит практиканта за спиной Тэхена, — О, привет, Чонгук-а.       Тот лишь скромно машет, высовываясь из-за спины мужчины.       — Мне нужен сценарий, — он по-хозяйски проходит внутрь и садится рядом с местом Хосока во главе длинного стола, — Хотя бы какой есть, нужно отнести в отдел по кастингу.       Чонгук остается мяться в дверях с папкой нового распечатанного сценария. Одна из причин, почему он снова опаздывал. Взгляд цепляется сначала за яркое худи Хосока, а потом за не менее яркую рубашку режиссера Кима. Сегодня у него принт с бабочками. Аж в глазах пестрит. Конфликт этих двоих совершенно не понятен Чонгуку, ведь они оба друг друга стоят, хотя бы внешне. А внутренне сценарист Чон кажется воплощением Тэхена, если бы тот не строил из себя нарцисса.       — Я написал расширенный синопсис для треди сценария, — все же решается сказать Чонгук и поднимает папку на уровне головы.       Выражения лиц мужчин с расслабленных сменяются на удивленные. Даже режиссер Ким соблаговолил обратить на Чонгука долю внимания, вскинув брови. Они мимолетно переглядываются друг с другом.       — Ты сделал что? — наконец произносит сценарист Чон, — За одну ночь?       — У меня был еще и вечер, — объясняет Чонгук, абсолютно не понимая этой реакции. Разве это не минимальный объем работы за такое время? — Я ознакомился с персонажами, внес немного правок в сюжет и немного расширил диалоги, — он передает сценарий Хосоку и садится напротив режиссера Кима.       — Умеешь работать без вдохновения? — улыбается сценарист, открыв папку.       Понятие «Вдохновение» у Чонгука либо отсутствует, либо он находится в нем всегда. Он просто садится и пишет, все легко выливается из головы при нужной концентрации. А то, что концентрация не покидает его ни на минуту, даже во время сна, одно из немногих, что Чонгук в себе понимает и анализирует.       — У меня своя методика.       Про обязательное распитие чего-нибудь алкогольного лучше вообще не упоминать.       — Отнеси им эту версию, — распоряжается сценарист Чон и протягивает папку Тэхену.       — Хочешь, чтобы я отдал сценарий зеленого практиканта? — хмурит брови он, с презрением смотря на папку. Чонгуку с этой реакции еще хуже, режиссер даже не хочет дать шанса.       — Послушай, — вздыхает Хосок, протирая переносицу под очками, — Я понимаю, что мы с тобой негласно играем в плохого и хорошего полицейского, но за сценарий отвечаю в первую очередь я, поэтому не будь говнюком хотя бы раз.       Тэхен закатывает глаза и все же берет сценарий, сразу же направляясь к выходу. Он жестом приглашает Чонгука за собой, на что тот скептически смотрит на Хосока, который взглядом указывает в сторону двери.       — Его тоже не бойся, — останавливает его сценарист Чон, когда Тэхен скрывается за дверью, — Он дотошный и своенравный, но идет на компромиссы, не стесняйся давать отпор, ему скучно, когда все слепо следуют его указаниям. А я вижу, как ты хочешь ему понравится, — улыбается Хосок, а Чонгук позорно таращится прямо в глаза, от того, что кто-то кроме него умеет заглядывать в нутро человека. Или же он настолько выдает волнение, что это видно любому.

Smash Mouth — I'm A Believer

(OST «Шрэк»)

      Тэхену вечно хотелось уронить на голову что-нибудь тяжелое. Назвав его дотошным, Хосок еще мягко выразился. Это что-то за гранью вселенной. Он докапывается до каждой мелочи, диктует свои порядки, даже режиссер, что снимет эту картину ходит у него по струнке. А его молчание сводит с ума. Видимо, в понимании режиссера Кима, показать практиканту процесс съемки это значит отвести его на площадку и заниматься своими делами. Чонгук в теории знал как происходит кинопроизводство, но смотря на это в реальности в его затухшем сердце что-то затрепетало. Впервые за долгое время не от тревоги, а от воодушевления. Он всюду ходит за Тэхеном, смотря по сторонам. Все работало как самый отлаженный механизм. Режиссер возглавлял почетное место, будучи дирижером всего оркестра, рядом с ним оператор, снимающий крупный план. Работа только начиналась, постановщики готовили съемочную площадку, операторы-постановщики расставляли свет, а актеры вживались в роль, повторяя сценарий. Чонгук вдруг осознает, что это будто бы то, чего ему так не хватало на учебе — визуализация того, что рассказывают на парах. Потрясающе.       — Скажешь слово, я тебе вмажу, — спокойно произносит невысокий оператор в темных очках, настраивая камеру. Его голос звучит мягко и выразительно, что Чонгук даже ждет, когда мужчина скажет еще что-нибудь.       — Свет бы чуть влево сдвинуть, — издевается Тэхен, заглядывая в экран, на что получает косой взгляд, который читается даже сквозь темные линзы. На режиссера вообще тяжело адекватно реагировать, — Ну ты хоть выполняй обещания, — это машина без тормозов.       — А я не говорил, что сделаю это прямо сейчас, — и снова так мелодично и спокойно. Чонгук подмечает невосприимчивость оператора к издевкам Тэхена, — Не порть мне настроение, я так рад, что сегодня последний день съемок и я не буду терпеть тебя ближайшие выходные.       — Через месяц начинаем съемки «Счастливые не курят», — невзначай бросает режиссер Ким, зачесывая копну светлых волос назад.       Название фильма возвращает Чонгука в диалог, пока он отвлекся рассматриванием декораций. Ударяет осознание, что он даже не прикоснется к производству того, к чему уже приложил маленькие, но все же усилия. Через месяц его здесь уже не будет. Через месяц все вернется в прежнее мрачное русло. Он смотрит в глаза оператора через очки, пытается рассмотреть хотя бы очертания глаз.       — Ну уж нет, Ким, — наконец отвлекается от работы он и смотрит то ли на Тэхена, то ли на Чонгука, что на всякий случай отводит взгляд, — А что за мелкий с тобой? — мужчина переводит тему, а Чон все-таки убеждается, что смотрели на него.       — Чон Чонгук, практикант, — кланяется он, приветливо улыбаясь, если бы не утренний алкоголь, сейчас бы сдох от страха и от новой порции надменного взгляда режиссера, — Я сценарист.       — Недосценарист, — поправляет Тэхен, скрестив руки на груди.       — Возможно, — Чонгук первый раз осмеливается посмотреть в глаза мужчины и на секунду теряется. Взгляд через-чур тяжелы, властный. Он также впервые видит его лицо. Кажется, что его не может существовать, слишком идеальное, а вблизи так вообще. Но Чонгук все же берет себя в руки, — Но фильм в прокате провалился не у меня, недорежиссер.       — Все вы одинаковые, — с презрением отвечает он и переводит взгляд на оператора, — Ну так что?       — Говорю, не упрашивай меня, работать с тобой это как смертный приговор подписать.       — Я пригласил Пак Чимина на пробы главной роли, — невольно ухмыляется режиссер Ким.       — Я подумаю, — вдруг сменяется в лице Юнги, его плечи напрягаются. Чонгук с лету все понимает. Здесь все настолько чисто, что даже лист бумаги позавидовал бы.       Тэхен удаляется в глубь площадки, оставляя обоих в неловком молчании. Иди за ним вообще не хотелось. Чонгук начинает понимать слова оператора.       — Мин Юнги, — тянет руку мужчина, тепло улыбаясь. Все не так плохо, оказывается говнюк здесь только Тэхен. Он робко пожимает ее, мельком замечая россыпь татуировок, что выглядывают из рукава серого худи, — Молодец, мелкий, не давай зверю тебя сожрать. У нас тут с Ким Тэхеном как в дикой природе, — смеется он, продолжая наблюдать за похождениями режиссера, вместе с Чонгуком, что мысленно сочувствует тем, кто попал под раздачу.       — Он не такой, — выдыхает Чонгук, а сам представляет каким мог быть режиссер, если бы был собой.       — Не такой, — точно также выдыхает Юнги и поправляет очки, — Он сильно переживает, что все припоминают ему этот злосчастный фильм. Посмотри другие его работы, Тэхен на самом деле гений, но ему это никто не скажет, потому что он козел.       Не убавить, не добавить. Маску, что надел на себя Тэхен видели все, кого он подпустил чуть ближе, чем на метр. Чонгук так и наблюдал издалека за процессом на стульчике у стены, с каждой минутой убеждаясь, что это дело его жизни. То, что не дает зачахнуть и то, что губит при малейшей оплошности. Шоу-бизнес беспощаден, даже если ты за пределами объектива, в чем Чонгук все сильнее убеждается, смотря на режиссера Кима. Стыд за сказанное нарастает как бомба замедленного действия. Конечно, Чонгук поспешил в высказывании, но и режиссер мог не язвить. Все-таки оборачиваясь на его тяжелый опыт и, как не сложно догадаться, нелегкую судьбу — Тэхена можно понять, но не оправдать.       Режиссер спешно удаляется с площадки, на ходу перелистывая стопку бумаг, закрепленных степлером. В глаза бросается яркий силуэт, что быстро скрывается за дверьми, и Чонгук неохотно поднимается с места, не хотя уходить. Он выходит в след за Тэхеном и переходит на медленный бег, дабы успеть за чужой быстрой походкой. Он равняется с режиссером Кимом, заглядывая в отчет.       — Всех успели отчитать? — улыбается Чонгук, смотря на строгий профиль мужчины.       — Тебя за то, что без дела шляешься — забыл, — монотонно произносит он, расписываясь в документе.       — Я изучал съемочную площадку, но было бы интереснее, если бы вы мне рассказали обо всем подробнее, — пытается сгладить углы.       Может, если относится к режиссеру Киму добрее, он и сам начнет проявлять не только пассивную агрессию? Чонгук попробует все способы, но добьется одобрения от человека, которому не свойственно его проявлять. Это уже скорее спортивный интерес на почве по-детски простого желания понравиться.       — Давай договоримся, — останавливается Тэхен и пристально смотрит прямо в глаза так, словно желает в душу заглянуть, — Ты не лезешь ко мне, а я к тебе, окей?       Но Чонгук видит в глазах напротив другое желание:       — Покурим?       Он замечает как уголки губ режиссера Кима еле заметно дергаются.

Rocky Roberts — Django

OST «Джанго освобождённый»)

      — Давно начал? — спрашивает Тэхен, надевая темные очки на половину лица.       — Солнца вроде нет, — уходит ответа Чонгук, заострив внимание на очках режиссера Кима.       — Что-то личное затронул? — мужчина щурится и поджигает сигарету.       Воспоминания начинают оккупировать разум. Короткие отрезки врезаются в глаза, будто это происходит прямо сейчас. Снова. Чонгук пытается сконцентрироваться хоть на чем-нибудь, но они сильнее. Он так давно отвергал их наедине с собой, но когда Тэхен невзначай задает наводящий вопрос все фонтаном вырывается наружу.       Два года назад       2 декабря 2023       22: 37       Чонгук не знает сколько уже так лежит. Холодный пол перестал быть таким холодным, сердце, по ощущениям, перестало биться и в конечном итоге потухло как и огонек в его глазах. Теперь все будет по-другому. Подушечками пальцев Чонгук аккуратно щупает разбитое лицо. От носа до губы засохла бордовая дорожка крови, рассеченная бровь адски болит и пульсирует от малейшего прикосновения. Во рту стоит вкус крови. Голова пуста, ему выбили все мысли и все желание продолжать жить после этого. Он хотел любить, но даже здесь не повезло.       Кости ломит, голова кружится, Чонгук пытается подняться с места, на котором по ощущениям провел часа два. Он хватается за голову и втягивает воздух сквозь зубы, когда виски поражает нетерпимая боль. Все тело его подводит. Чонгук с грохотом падает на колени. Попытка номер два венчается успехом, но ноги остаются ватными, из-за чего он перекашивается из стороны в строну. Взгляд падает на чужие сигареты, забытые на комоде у двери. Чонгук не курит. Но такая же побитая душа просит впустить в нее горький дым. Добить окончательно. Он достает из почти полной пачки перевернутую сигарету, в надежде, что Чонсон вложил в нее самые лучшие желания. Он курил, потому что страдал, Чонгук начал, потому что задыхается.       Сейчас       2 декабря 2025       11:02       — На втором курсе начал, — все же отвечает Чонгук, придя в себя, — Учиться тяжело было.       — Поэтому ты так завис, — не верит он. Никто бы не поверил.       — Я завис? — искренне удивляется Чонгук и смотрит на сигарету между пальцев. Половины нет, он не сделал ни одной затяжки.       — На минуту где-то, я докурил даже, — мужчина засовывает покрасневшие руки в карманы пальто и снова пристально смотрит на собеседника.       — Почему не ушли?       — Ты же позвал меня покурить, значит мы курим вместе, — он кивает на Чонгука, что все же делает затяжку, — Это этика, — разводит руками он.       Чонгук широко улыбается. Прямо сейчас он убеждается в своей теории. Режиссер Ким не плохой человек, внутри он такой же покалеченный. В конце концов несчастные понимают друг друга. И Чонгук понял Ким Тэхена, ему не пришлось узнавать трагедию, что сломала его, ему не понадобились тысячи разговоров по душам.       — Очки для того, чтобы с большей вероятностью хорошо получиться на фото, — Тэхен пальцем указывает на свое лицо.       — Фото? — не понимает он.       — Я довольно медийная личность, — начинает объяснять он, — Впрочем сам знаешь, раз уже успел прочитать про меня желтуху, — режиссер все же припоминает те слова Чонгука на съемочной площадке, — Папарацци никогда не спят, даже при том, что мы стоим у черного входа.       — Все же вас это задело, — он приподнимает уголки губ, делая последнюю затяжку.       — Я впечатлен, — неожиданно для Чонгука отвечает он, — Ты первый кто осмелился лично сказать мне что-либо по этому поводу.       — Я не буду терпеть ваши издевки.       — Так даже веселее, — режиссер снимает очки и скрывается за дверью как только Чонгук тушит сигарету.       Ветер будто по воле судьбы стал дуть еще сильнее, когда режиссер Ким ушел. Снег не прекращал идти уже второй день. Крупные хлопья залетают за шиворот и больно врезаются в глаза. Постоять на свежем воздухе в одиночестве не получится. После разговора остался странный осадок. Он не был ни сладким, ни горьким. Чонгук давно ни с кем не говорил по душам, он давно вообще ни с кем не говорил в неформальной обстановке. Поэтому для него даже такой малейший диалог — душевный, ведь он смог заглянуть еще глубже, а значит чужая душа открылась в новом свете.