Может быть...

      Первое сообщение пришло через три недели. Женя сидела в гримёрке после шоу. Лёд здесь был другой — яркий, праздничный, с блёстками и аплодисментами без протоколов. Она сняла микрофон, стянула перчатки и машинально проверила телефон. Одно непрочитанное. Э.Т. «Ты сегодня каталась лучше, чем на утренних тренировках раньше.» Без смайликов, без продолжения. Женя долго смотрела на экран. Потом напечатала: «Ты всё ещё смотришь?» Ответ пришёл не сразу. «Не всё. Только когда ты на льду.» Сердце отозвалось слишком быстро. Она не стала писать длинно, только: «Спасибо.» И ещё — через пару минут: «Лёд правда помнит.» В тот вечер они не продолжили разговор. Но это уже было больше, чем тишина. Их следующая встреча была почти случайной, международный турнир, общий отель, один и тот же лифт. Мир фигурного катания тесный. В нём невозможно не пересекаться. Женя стояла с чашкой кофе в холле, когда услышала знакомые шаги. Она не обернулась сразу, дала себе секунду. Потом — спокойно повернулась. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе, — ответила Этери. Без напряжения, без холода, но и без привычной близости. Они сели за один столик. Слишком открыто, чтобы быть «тайно», и слишком естественно, чтобы это выглядело вызовом. Взгляды вокруг были. Телефоны тоже. Кто-то сделал фото. Кто-то уже написал заголовок. — Нам, наверное, не стоит… — тихо начала Женя. — Прятаться? — спокойно перебила Этери. — Я устала от этого. Женя усмехнулась. — А я устала быть причиной скандалов. Этери посмотрела на неё внимательно. — Ты никогда не была причиной. Ты была следствием. Эти слова остались между ними, тяжёлые, правдивые. Статьи вышли вечером. «Возвращение?» «Снова вместе?» «Старые чувства или новый пиар?» Женя читала их без выражения лица. Она давно научилась. Но когда комментарии перешли грань, то стало тяжелее. «Не может отпустить прошлое.» «Мешает молодым.» «Опять вокруг неё всё крутится.» Телефон зазвонил. — Не читай, — голос Этери был ровным, но в нём звучала сталь. — Они не знают. — Знают достаточно, чтобы придумать остальное, — тихо ответила Женя. Пауза. — Ты жалеешь? — спросила Этери. — О чём? — Что мы не сделали вид, что ничего не происходит. Женя закрыла глаза. — Нет, — сказала она честно. — Я жалею, что раньше всегда делала вид. На другом конце повисло молчание, тёплое. — Тогда пусть говорят, — сказала Этери. — Я больше не буду от тебя отстраняться ради чужого спокойствия. Это было почти признание, почти вызов. Срыв случился не на публике, не в интервью, а ночью, когда Женя сидела на полу своей квартиры, после съёмок подкаста, где её снова спросили: «Если бы можно было вернуть один момент — вы бы вернули?» Она ответила профессионально, улыбнулась, перевела в шутку. А потом вернулась домой и почувствовала, как всё это давит. Она написала первой. «Мне тяжело.» Ответ пришёл через минуту. «Где ты?» «Дома.» «Открой.» Женя замерла. Через десять минут в дверь действительно позвонили. Этери стояла в коридоре без макияжа, в обычной куртке, с усталостью и решимостью одновременно. — Ты с ума сошла? — выдохнула Женя. — Ты же завтра на тренировке. — Переживут, — коротко сказала Этери. — Ты — важнее. И это было тем, что сломало остатки защиты. Женя не плакала громко. Она просто опустилась на диван, закрыв лицо руками. — Я не выдерживаю этого мира, — прошептала она. — Постоянно быть сильной. Этери села рядом. — Тогда не будь, — тихо сказала она. Рука легла на плечо, осторожно, не требовательно. Женя впервые за долгое время позволила себе не держаться. И в этой тишине не было тренера и спортсменки, не было титулов. Только две женщины, которые слишком долго пытались быть железными. После этого всё не стало идеальным. Статьи продолжались. Вопросы — тоже. Алина однажды подошла к Жене сама. — Я не враг тебе, — сказала она спокойно. — И никогда не была. Женя кивнула. — Я знаю. И это тоже было частью взросления. Они не стали выкладывать совместные фото. Не делали громких заявлений, но на соревнованиях Женя иногда сидела рядом. Иногда — чуть дальше. Иногда уезжала раньше. И каждый раз между ними было всё меньше недосказанности. Однажды вечером, после долгого дня, Этери сказала. — Я не хочу, чтобы ты возвращалась в мою жизнь как исключение. Женя посмотрела на неё внимательно. — А как? — Как выбор. Сердце ударилось о рёбра. — Это страшнее, — тихо сказала Женя. — Я знаю. И в этот момент стало ясно, мир может давить сколько угодно. Но самое сложное это не заголовки, самое ссложное это решиться быть друг для друга не прошлым, а настоящим.