Может быть...

      Иногда мир фигурного катания кажется маленьким. Настолько маленьким, что одно слово может стать бурей, одно фото войной, а один человек спичкой. И в этот раз спичкой стал Евгений Плющенко. Через сутки после статьи мир окончательно сошёл с ума. Телевизионные студии обсуждали это так, будто речь шла не о двух людях, а о государственном скандале. Спортивные порталы выпускали статьи каждые два часа. Старые интервью поднимали из архивов, вырывая из контекста фразы, которые вдруг начинали звучать совсем иначе. «Скрывали отношения?» «Конфликт внутри Team Tutberidze?» «Почему Загитова молчит?» Женя смотрела на всё это почти спокойно. Почти, но когда она увидела новый комментарий Плющенко — внутри что-то дрогнуло. Он написал всего одну фразу. «В спорте всегда должна быть честность.» Этого оказалось достаточно. Интернет понял намёк и начал додумывать остальное. Телефон Жени завибрировал. — Ты видела? — голос Ильи Авербуха звучал устало. — Да. — Он специально это делает. Женя закрыла глаза. — Я знаю. — Федерация собирает совещание завтра утром. Пауза. — И это не будет приятным разговором. Женя усмехнулась. — Когда они вообще бывают приятными? Комната в здании Федерации была слишком светлой. Такие комнаты делают специально, чтобы люди чувствовали себя под прожектором. Женя сидела у стола, сцепив руки. Этери стояла у окна. Алина пришла позже всех, она села спокойно, кивнув Жене. Без лишних эмоций, но поддержка была. Плющенко вошёл последним, он выглядел уверенно. Слишком. — Ну что, — сказал он, садясь. — Начнём? Один из представителей Федерации прокашлялся. — Мы собрались здесь, потому что ситуация выходит из-под контроля. — Какая именно? — спокойно спросила Этери. — Медийная. Он открыл папку. — Вчерашние публикации, сегодняшние обсуждения, давление на спонсоров… Женя слушала молча. Потом мужчина посмотрел прямо на неё. — Евгения, вы понимаете, что ваше присутствие рядом с Этери Георгиевной вызывает вопросы? Женя подняла голову. — Её присутствие на шоу? — Не только. Пауза. Плющенко тихо усмехнулся. — Может, проще просто сказать правду? В комнате стало холодно. Этери повернулась. — Что именно ты предлагаешь сказать, Женя? Он развёл руками. — Ну, что вы не просто бывшие тренер и спортсменка. Тишина ударила по стенам. Алина резко посмотрела на него. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Он наклонился вперёд. — Спорт должен быть прозрачным. Женя почувствовала, как внутри поднимается знакомое ощущение, не страх, а гнев. — А при чём здесь ты? — тихо спросила она. Плющенко улыбнулся. — При том, что я не люблю лицемерие. Этери сделала шаг вперёд. — Ты любишь скандалы. Он пожал плечами. — Они повышают интерес. И в этот момент стало ясно это уже не разговор, это война. — Достаточно, — сказал представитель Федерации. Но никто его уже не слушал. Женя встала. — Ты добился своего, — сказала она Плющенко. Он поднял бровь. — Правда? — Да. Она сделала шаг ближе. — Но знаешь, в чём проблема? Он молчал. — Ты думаешь, что разрушишь нас. Этери тихо выдохнула. Плющенко усмехнулся. — А разве нет? И тогда Женя сказала то, что никто в комнате не ожидал. — Нет. Она повернулась к Федерации. — Потому что я никуда не ухожу. Пауза. — Я возвращаюсь. — Куда? — нахмурился один из чиновников. Женя посмотрела на Этери. Потом на всех. — В «Хрустальный». В комнате стало тихо, очень тихо. — Что? — выдохнул кто-то. Этери смотрела на неё, не двигаясь. — Я больше не спортсменка, — спокойно продолжила Женя. — Но я знаю этот каток лучше, чем любой другой. Она повернулась к Федерации. — Если вас беспокоят слухи — дайте мне официальную роль. — Какую? — спросил мужчина. Женя ответила сразу. — Тренера. Плющенко рассмеялся. — Ты серьёзно? Но Женя даже не посмотрела на него. Алина медленно улыбнулась. — Это, кстати, логично. Все взгляды повернулись к ней. — У нас уже есть тренерская группа для детей, — спокойно сказала она. — И Женя могла бы работать с программами и психологией спортсменов. Она посмотрела на Этери. — Под вашим руководством. Комната снова погрузилась в тишину. Этери медленно сказала. — Я согласна. Это прозвучало спокойн, но в этом спокойствии была сила. Совещание продолжалось ещё час. Споры, аргументы, опасения, но постепенно стало ясно, что другого выхода нет. Скандал можно было либо подавить, либо превратить в решение. Когда представитель Федерации наконец поднялся, он выглядел уставшим. — Хорошо. Он посмотрел на Женю. — Евгения Медведева официально возвращается в «Хрустальный». Пауза. — В составе Team Tutberidze. Он перелистнул бумаги. — В роли тренера и участника шоу-команды. Женя медленно выдохнула. — Спасибо. Он поднял руку. — Но есть условия. Все напряглись. — Вы должны держать профессиональные границы. Женя и Этери обменялись взглядом. — Мы всегда их держали, — тихо сказала Этери. Когда они вышли из здания Федерации, было уже темно. Москва шумела вечерними огнями. Женя остановилась у ступеней. — Ты понимаешь, что теперь будет? — спросила она. Этери посмотрела на неё. — Да. — Они будут следить за каждым шагом. — Пусть. Женя усмехнулась. — Ты всегда была упрямой. Этери подошла ближе. — А ты всегда возвращалась. Пауза. — Но на этот раз по-другому. Женя посмотрела на неё внимательно. — Да. И впервые за долгое время это возвращение не было шагом назад. Это был новый путь. Через неделю Женя снова стояла у бортика. Тот же лёд, тот же холод, но теперь всё было иначе. Дети катались, смеясь. Алина объясняла девочке вращение. Этери наблюдала за тренировкой. Женя положила руки на бортик. Лёд действительно помнил. — Привыкаешь? — тихо спросила Этери. Женя улыбнулась. — Только начинаю. И где-то вдалеке, за пределами катка, мир всё ещё обсуждал скандал. Но здесь на льду всё снова было настоящим.