Песня в трубке

***

      Юра очень любил Костю, но свыкаться с этим было очень трудно для него даже сейчас. Хотя главное это то, что начало уже прошло, и не так сложно как в года, когда Костя все же признался в любви. Это было ближе к концу 80-х, СССР уже начинал распадаться в середине этих годов, и было довольно трудно. Юра был очень удивлен признанием, особенно сколько Костя скрывал это. Татищев потом даже месяц не выходил на связь, закрывшийся в квартире, и долго размышлял. Да, в этом он согласен, было очень трудно принять решение, а потом все же согласится и попытаться строить их. Юра сейчас постоянно говорит: "Я свою жизнь хуево строю, за то как-то отношения выстроил!". Было сложно, но возможно, и счастье в друг друге тут же нашли. Юра долго привыкал к обычным поцелуям, а уж о чем-то больше даже боялся представить, но это тоже они прошли, и все стало хорошо. Оба друг друга любили, и все были счастливы. Даже Анюта, хотя она очень любила Костю, но со временем смирилась и сейчас с улыбкой наблюдала за ними, безмерно рада за них.       Это сказка "идеальных отношений" была прервана в начале, когда Костя стал возглавлять преступную группировку "Уралмаш". Юра тогда сразу не узнал, как Уралов изменился. Стал хладнокровным, резким даже в отношениях. Бывало он мог сам накричать на Юру, но никогда не бил. Когда он только замахивался, тут же останавливал сам себя, либо ударяя в стену, либо же быстрее выходил из дома. Юра тогда чувствовал себя паршиво, не показывал своей боли, и своего несчастья закрывая все в себе. Он не понимал, как только стал счастливым и любимым, это все тут же обрушилось. Каждую ночь лежа на кровати, он задавал один вопрос: "Почему?". Да, это все навалилось тяжелым грузом на него, особенно, когда некому было выговориться, да и другим от него надо было поддержки. Пример как Катюша или Сережа.       Так же была огромная боль за любимого человека, который ввязался весь в этот ужас. Челябинск всегда переживал, когда были какие-то драки или перестрелки, сердце его очень сильно болело. Он понимал, что Костя никак не умрет, но вдруг что-то с самим городом случится? Этого-то он и боялся. Костя, после всех этих "встреч" приезжал к Юре, и ему ничего не оставалось делать, как поджимать губы и обрабатывать раны, в порывах любви, целуя мягко его в щеку. Костя не отворачивался, с хмурым лицом смотрел в пол. Юра все же чувствовал отдаленную любовь, которая к нему не проявлялась, но иногда показывалась. Однажды на Татищева напали вечером, ограбили и чуть ли не убили. Екатеринбург увидев это, очень был обеспокоенный, а это превращалась в дикую ярость. Итог был прост — тех мужчин нашли убитыми, и очень жестокими действиями. Видно было, что Костя решил постепенно причинять им боль, и чуть ли не вырезал на их телах, что-то отрезая и где-то потом отрывал. Юра боялся этих рук. Сколько же они боли принесли даже неповинным людям! Но он ничего не смог с этим сделать, Костя его никак не слушал, обрывал на полуслове и пропадал не пойми где. Что было для Юры больше всего удивительно — Уралов не изменял ему. Хотя Юра ни за что не соглашался на более тесную связь. Был момент, когда он попытался это сделать, но одумался, видя как Юра со страхом и со слезами смотрел на него лежа на диване, а его одежду яростно срывали. Костя только стиснул зубы и быстро отступил, уезжая обратно домой. Татищев иногда сильно боялся его, но не показывал это. Одному ему было позволено смотреть с яростью на него, кричать да хоть бить, но он не пользовался этим сильно. Все же доверие то подрывалось, то держалось, но в душе он любил его, несмотря ни на что.       Косте тоже это было не в радость, Юру он тогда очень сильно любил, но любовь сама не лезла из него. Ему было страшно, что в один момент он его попросту сломает. Не физически, а морально. Поэтому в моменты порыве ярости, он пытался отдалиться от Татищева, уезжая подальше. Ему было ужасно, когда он смотрел в темные глаза, а те смотрели болью и грустью, желая одного — любви. Показывал он неумело любовь, даже это можно было сравнить с тем, что он сейчас убьет человека. Но Юра иногда находил мягкие игрушки под дверью. Это было незначительно, но сердце тут же горело в любви, и даже по сей день, он хранил эти игрушки в сервантах, проходя мимо них, и смотря с улыбкой грусти. Но все же один момент он помнил, когда Костя все же переборол себя, и решил проявить любовь. Даже было странно, но сердце тогда горело.       Это было в ноябре 1992 года. На улицах уже был минус, но на земле стоял гололед из-за ледяных дождей. Юра был занят исключительно детьми, особенно Катюшей, она тогда сильно заболела. Юрины мысли были заняты этим, поэтому на Костю уходило мало мыслей. Но он знал о болезни, и не беспокоил их никак. Тут Юре становилось грустно, особенно, когда Катя лежала в постели и еле проговаривала:       — Папочка, а дядя Костя не приедет?... Я бы хотела его видеть...       У Юры был всегда один ответ, с грустной улыбкой на губах.       — Катюшенька не переживай, у дяди Кости сейчас дела. Но когда он освободится, тут же приедет к тебе!       Он говорил эти слова убедительно всегда, и Катя верила словам отца, а у Юры на душе стояла паршивость. Особенно он впал в отчаяние, когда у Кати стояла температура около 39-ти три дня, и он места себе не находил. Спал около нее, не боясь заразиться, а Сережа всячески помогал отцу, с грустью смотря на сестру. Он успокаивал детей по вечерам, ложась по середине кровати, к одному боку прижималась Катя, а на другой Сережа, и пел песни, тихим голосом, вводя их в покой и сон, а сам грустил, вспоминая, что происходит на улицах.       Кате не становилось лучше, но и хуже не было, это и радовало, но беспокойство только усиливалось. Врач говорил, что ничего серьезного, просто прописал таблетки и принимать в нужное время. Юра в один вечер сидел на кровати, поглаживая Катю по голове, а та смотрела на него с сожалением, заставляя беспокоиться отца еще больше. Внезапный звонок телефона тут же прервал мысли и он подошел к телефону, но взяв трубку, даже не успел произнести "Алло", тут же удивился. В трубке слышалась... Музыка.       Где-то на белом свете, там, где всегда мороз, Трутся спиной медведи о земную ось. Мимо плывут столетия, спят подо льдом моря, Трутся об ось медведи, вертится земля...       Он с удивлением услышал свою любимую музыку, и с немым шоком заметил, что звонил... Костя. Сердце тут же быстрее забилось, а на губах расцвела улыбка. Незначительное обычное ребячество, но такое приятное на душе... Особенно, получив это от Кости. Он прижал сильнее трубку идя с телефоном в комнату к Кате. В трубке с песней раздался голос.       — Я приеду. А пока, пусть Катя тоже услышит.       Юра еще больше обрадовался и подойдя к постели удивленной дочери, сказал с веселым шепотом.       — Посмотри, что дядя Костя тебе передает.       Она тут же взяла трубку и услышала остальные строки песни       ...Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, Вертится быстрей земля Вслед за весенним ливнем раньше придет рассвет, И для двоих счастливых много-много лет....       На бледном больном лице засияла улыбка, так похожая на Юрину, и она воскликнула тихо: "Дядя Костя!". Костя видимо что-то сказал ей, и она кивнула, сбросила звонок, и счастливая ожидала его. Сережа в этот момент так же радовался, увидев улыбку сестры, и приезд любимого дяди Кости.       Екатеринбург приехал быстро, и встретил больную с теплыми объятиями. Она любила смеяться, прижимаясь сильнее к большому телу, которое окружало ее теплом. Он привез конфеты Сереже и Катюше, и решил остаться на некоторое время с детьми, а Юра с улыбкой прошел на кухню, решил сделать чай. Он беспокоился, откуда могли взяться деньги на конфеты, но попытался не предавать большого значения. На улице шел дождь, небо затянуло темными тучами. Но на душе было слишком светло спустя столько времени. Костя пришел через полчаса, решил вернуться к детям чуть позже. Чай Юра уже выпил и решил предложить Косте, но тот отказался. Тогда Татищев спокойно прошел в темноте и обнял его, обвивая тонкими руками его шею, прижимаясь к плечу.       — Я скучал, Кость... — Слова звучали с большим смыслом. Костя вдруг обнял одной рукой поглаживая по спине.       — Все пройдет. Я обещаю. — голос звучал тихо, успокаивающе.       — А если нет?... Вдруг, не будет как раньше?       — Не будет. Будет еще лучше.       Юра грустно улыбнулся, подняв голову и мягко поцеловал его в губы, тут же почувствовал ответ, но не резкий или грубый, а с такой же мягкостью. Татищев рассмеялся в поцелуе.       — Почему именно та песня? — в темноте он наблюдал за спокойными янтарными глазами с улыбкой.       — Это твоя любимая. Почему бы и нет?       Он промолчал и повел в комнату к Кате и Сереже, так как те звали их. Этот вечер не был пропитан болью, а лишь спокойствием. И к ночи Костя не уехал, когда почувствовал обнимающие руки на теле, и к нему прижались сзади головой, шепча тихим грустным голосом.       — Не уезжай сегодня. Пожалуйста.       Он не стал этого делать и устроившись удобнее на кровати, притягивая любимого человека, мягко поцеловал в макушку. Юра прижался сильнее шепча в темноте слова, которые говорил редко в те года.       — Я люблю тебя.       Ответ послышался не сразу, Юра не стал удивляться этому, думая, что ему не ответят. Он ошибся, когда мягким голосом, с любовью ему сказали важные для него слова.       — Я тоже тебя люблю, Юра.