Аисты

      — Э-эй, ты меня вообще слушаешь? — девушка с мягкой улыбкой тыкает мальчишку, лежащего рядом, в бок. Копна его непослушных каштановых волос переплеталась с каждой обрамляющей лицо травинкой, с каждым одуванчиком, которому не повезло быть задетым маленьким человеком — светло-серые парашютики устроили настоящие шествие в его локонах, но тот не обращал на это никакого внимания. Яркие зелёные глазки, настоящая насмешка над, казалось бы, всесильной генетикой, внимательно, даже несколько виновато, уставились на рассказчицу.       — Прости… Там… — мальчик мешкает: он не любил упускать что-либо из рассказов сестры, но удержать себя от этого пока было выше его сил. Маленькая рука поднимается к небу и выставленный пальчик указывает в определённом направлении. — Там птица такая пролетала, большая, с красными ногами! И чёрными крыльями! Огромными!       Ребёнок тут же садится, надеясь отыскать взглядом описываемое чудо, но тень разочарования появляется на его лице и усмиряет детскую неусидчивость: видимо, и на горизонте удивительной птицы не обнаружилось. Девушка только усмехается этой очаровательной картине.       — Таня, — серьёзно начинает мальчик со знанием дела. — Мы не пойдём домой, пока ты сама не увидишь. А то будешь ещё говорить, что я это придумываю! Ждём, они точно скоро полетят обратно.       — Сомневаюсь.       Пухлые губки осуждающе поджимаются.       — Почему это?       — Потому что там, — сестра кивает в ранее указанную мальчиком сторону, — их дом.       Мальчик в ту же секунду вскакивает на ноги с радостным кличем:       — Идём, прямо сейчас!       Таня весело улыбается и встаёт вслед за братом, позволяя маленькой ручке ухватиться за её ладонь и начать неустанно тянуть девушку вперёд.             Одуванчиковое море по колено осыпается под ногами, плещет обилием пушистых семян, взмывающих кверху — даже ветер подхватывает их своими робкими руками, играет этими крохотными парашютистами, стремящимися покорить этот мир ещё до того, как судьба заставит осесть их в холодной земле, чтобы вновь прорасти. Мальчику нравится то, как одуванчики теряют своё «оперение». Он отпускает руку сестры и с воодушевлёнными возгласами пробегает взад-вперёд с раскинутыми руками, будто собираясь обнять весь этот, как кажется ещё молодому сердцу, бесконечно широкий мир. Одуванчиковое море взмывает в небо.       — Смотри, смотри! — кричит он своей сестре, стоя в нескольких метрах от неё. Между ними появляется ярко-зелёная извилистая тропа из облысевших цветков.       — Неплохо! А теперь смотри и учись, — с азартом откликается старшая и ровно так же раскидывает руки, перед этим пригибаясь поближе к земле. За считанные секунды в воздух поднимается облако в несколько раз больше того, что удалось создать мальчику. Младший заливисто смеётся и хлопает сестре — та шутливо кланяется в ответ.       — Мы почти пришли.       Из-за деревьев осторожно выглядывает водонапорная башня, на верхушке которой, если хорошенько приглядеться, можно было узнать очертания массивного, но вполне аккуратного птичьего гнезда. Два белых силуэта почти что сливались с проплывающими в вышине кудрявыми облаками: один расположился прямо посередине незамысловатой конструкции, другой же стоял рядом и выразительный его профиль был направлен куда-то на запад. Птица, словно почувствовав на себе взгляд подходящих к башне зевак, раскрывает на пару мгновений свои большие крылья, — чёрная кайма крупных перьев играет на контрасте бледно-голубого неба, притягивает к себе взгляд, заставляет в очередной раз задуматься о красоте окружающего мира. Природа и вправду удивительна, раз смогла создать такое произведение искусства.       — Знакомься, это аисты. Символ счастья, семейного благополучия, здоровья, и всего, что к этому прилагается, — Таня любуется выражением полного восхищения на лице брата, и немного погодя добавляет:       — Иван и Тамара — так зовут эту парочку в узких кругах.       Но мальчик уже не слушал.       — Хочу быть аистом. Таким красивым… И летать! Высоко-высоко, — зелёные глазки загораются энтузиазмом, да таким, словно всё то, что он перечислил, было вполне воплотимо в жизнь.       Девушка немного грустно улыбается, но не находит в себе сил разочаровать это маленькое воодушевлённое существо. Она треплет непослушные волосы мальчишки и ласково отвечает:       — Ты будешь летать ещё выше.       Пасмурное небо оттеняет приевшуюся картину мира сильнее, чем когда-либо, точно мрак посреди ясного дня опустился на землю. Под ногами мягко стелется туман; невольное наблюдение заставляет передёрнуть плечами. В округе никого: можно позволить себе маленькую слабость, оставляя увиденное безмолвными, голыми деревьями, на их совести. Одинокая фигура юноши кажется им смутно знакомой: бледные, как и всё их окружение, блондинистые волосы, строгие прямоугольные очки, сидящие на носу куда ниже положенного, ровная морщинка на переносице и горящий тайной решимостью взгляд зелёных глаз. Сейчас он излучал лишь боль и сожаление.       — Куда подевались аисты? — обкусанные губы сжимаются в тонкую линию. — Они там же, где и ты?       Остатки пустого, разорённого гнезда на заброшенной башне отвечали звенящим молчанием.