tenderness

      Иногда Ким Дан уставал. От красных пятен пальцев на бёдрах, от болящей спины, будто ему уже под сорок, от редких царапин на внутренней стороне предплечий и от жадных глубоких поцелуев, после которых губы опухали и покалывали. Он научился получать удовольствие от процесса, изо рта начали проскальзывать стоны, а пальцы сжимались на одеяле не в попытке убежать от боли — наоборот, так мужчина старался удержать себя в реальности.       — Док Дан, вы потрясающи! — Юн Гу резво разминает плечо, которое ещё несколько минут назад нещадно болело.       — Не стоит сразу так дёргать ним, господин Юн Гу, — улыбается он уставше и как-то рефлекторно тянется погладить мальчишку по волосам.       Но своей цели не достигает, тушуется и извиняется за вольность. С опаской возвращает взгляд к чужой фигуре и замечает румянец на щеках, да вспыхнувшие уши. Юноша сразу же ретируется в дальнюю часть зала, как только старшие напоминают про уборку. Прижимая руку к груди, Дан остаётся на месте и задумывается о своём. Тогда ли всё началось?       На смену грубости пришла щемящая душу нежность, вместе с другим человеком. Хван Юн Гу был по-юношески неловким, неопытным и смущающимся. Дан целует его осторожно, оглаживает щёки мягкими касаниями и позволяет долго себя обнимать в коридоре гостиничного номера. Они никуда не торопились, пусть и всего времени мира у них не было.       Ким Дан улыбается, когда мальчишка честно признаётся, что ничего не знает о сексе между мужчинами. А чем он сам лучше? Его опыт начинается и заканчивается на господине Дже Гёне. Предлагает быть снизу, и Юн Гу сразу же вскакивает, восклицая, что так не может быть и лучше это ему быть принимающим. «Какой милый», — мужчина наклоняется и отвечает, что всё в порядке. Сбрасывает толстовку и радуется, что вот уже несколько дней Джу Дже Гён к нему не прикасался.       В кармане сумки, что сейчас лежит на полу рядом с кроватью, быстро находит маленький флакон смазки и ленту презервативов своего размера. Ему стыдиться уже нечего, но всё равно предупреждает партнёра, что растяжка — не самое красивое зрелище и он может уйти в ванную, чтоб справиться с этим. Однако Юн Гу лишь прижимает его к себе, после укладывая на мягкую постель спиной.       — Научите меня, док.       — Хён, — в ответ на невысказанный вопрос, он поясняет: — Просто «хён».       Юноша смущается забавно и кивает, после внимательно наблюдая за действиями Дана. Как он размазывает по пальцам вязкую жидкость, как аккуратно обводит мышцы входа по кругу, как проникает в себя на несколько фаланг и прикусывает щеку изнутри. Спрашивает, не больно ли это, и получает смешок в ответ.       Чуть позже Юн Гу пробует сам, по предложению Ким Дана натянув на пальцы презерватив. Боится неосторожно задеть, сделать больно, но Дан знает, что больнее уже не будет. Стонет тихо, стоит юноше увлечься «исследованием» и надавить на простату.       — Юн Гу, — отбрасывает пряди волос с лица, оставляя руку лежать над головой. — Ты можешь войти.       Их первый раз выходит неловким и намного быстрее, чем привык Дан. Но вместе с тем... Он плавится и утопает в нежности, подставляет шею мягким поцелуям-бабочкам, выгибает спину под щекочущими касаниями и смеётся, стоит задать совершенно глупый вопрос: «Хён, можно я вас поцелую?». Юн Гу двигается в том темпе, который больше всего по душе Дану, потому что прислушивается к партнёру: когда просит ускориться, замедлиться, задержаться ненадолго или вновь толкнуться в определённую точку. Прислушивается, когда Ким Дан просит поцеловать глубже, крепче сжать пальцами задницу или обласкать соски. Последнее кажется совсем постыдным, но таким приятным, ведь Хван Юн Гу особенно трепетно касается его тела, любовно целует и вылизывает, не оставляя темнеющих пятен засосов и кровоточащих укусов. И пусть кончает он первым, после неловко завязывая и выбрасывая презерватив к остальному мусору, но помогает Дану, немного резко и неумело надрачивая его член.       Спустя время они научились касаться друг друга незаметно, мимолётно, но вместе с тем ласково и как бы показывая «я здесь, я смотрю на тебя, мы встретимся позже». Ким Дан всё так же следовал за Джу Дже Гёном, а Юн Гу окунался в тренировки и вдвойне мотивировался становиться лучше.       Как романтично, но на сотый день их тайных отношений Юн Гу решается, седлает чужие бёдра и решительно заявляет, что попробует быть снизу. Говорит что-то о заботе о здоровье Дана, о его болях в пояснице (да, он считал виноватым себя, не зная про то, что творит другими ночами с доком Дже Гён) и скромно признаётся, что вычитал на форуме, мол, это не так уж и приятно на самом деле.       — Глупенький, — смеётся Ким Дан, щипая чужую щеку. Юноша дует губы обиженно. — Хорошо, давай попробуем.       И они действительно пробуют. Памятуя обо всём, Дан особенно ласково относится к партнёру, медлит, осторожничает. Покрывает ключицы и грудь поцелуями, отвлекая от первого пальцы внутри, который, по признанию мальчишки, тот вообще не чувствует. Просит сказать, если станет совсем уж неприятно или захочется прекратить. Однако ни после двух, ни после трёх Юн Гу не отказывается от этой затеи. Поджимает пальцы на ногах, кусает щёки со внутренней стороны, цепляется за плечи, но не отказывается.       — Ты уверен? — всё ещё взволнованно интересуется Дан, раскатывая презерватив по члену. Ответом ему служит кивок.       Осторожно и медленно мужчина проникает в чужое тело, слыша сдавленный вздох и видя, как сжимаются знакомо пальцы на одеяле.       — Прости, скоро станет лучше, я обещаю.       Целует в висок, толкается на пробу и переплетает их пальцы. Снова извиняется, находит губами чужие и оставляет на них несколько коротких чмоков, совсем невинных, почти детских.       — Ах, хён, — первый неуверенный стон удовольствия, и Ким Дан расслабляется, стараясь как можно чаще проходится головкой члена по нужному месту. Получается плохо, но всё же.       Он не был умелым любовником, но пальцы уже запомнили, выучили наизусть, как можно доставить удовольствие. Дан ласкает чужой член и нежно улыбается, наблюдая, как юноша под ним изгибается, стараясь толкнуться в ладонь. Дразнит уретру указательным пальцем, легко надавливает под головкой и снова проходится по всей длине. Не выдерживая, Юн Гу прикрывает лицо руками и кончает, пачкая свой живот и пальцы дока.       — Даже так... ты держишься дольше меня, хён, — он тяжело дышит, щёки пылают жаром, а нутро сжимается вокруг Дана. Он осторожно выскальзывает, доводит себя до разрядки и, подождав несколько секунд после, снимает использованный презерватив.       «Знал бы ты, чем я обязан этому явлению», — грустно думает мужчина, ловя чужой ленивый поцелуй и раскрываясь для объятий, тёплых и уютных.       Юн Гу смущённо признаётся, что теперь понимает, почему у хёна такое лицо во время секса, пускай и первые ощущения не особо приятные, а фантомное чувство трения остаётся и после процесса.