Что творит этот актер

Большую часть своей жизни Арсений искренне радовался тому, что родился омегой. При всем сохраняющемся в мире альфацентризме, ему никогда не хотелось быть альфой, да и нетронутая запахами и феромонами жизнь бет его тоже не прельщала. Причем так было сколько он себя помнил. Даже течки, концепт которых его в подростковые годы, здорово пугал, оказались на деле не так уж страшны. А уж когда он встречался с альфой, те и вовсе становились весьма приятным событием, до которого он чуть ли не дни отсчитывал. Все неприятные сложности течек Арсений прочувствовал на себе только когда переехал в Москву и впервые провел течку без альфы. До переезда он об этом даже не подозревал и не задумывался, потому что в Омске, с семнадцати лет, когда запаха главного альфы в семье перестало хватать и организм начал требовать своего альфу, у него как-то сложилось, что в периоды течек он не оставался одиноким и всегда был с кем-то в отношениях. А в Москве с поиском альфы сначала не задалось, потом он утонул в работе и прошел кастинг в «Битву» и мысли об этом отошли на второй план. А потом он начал общаться с Антоном и становился с ним все ближе, и в какой-то момент любого другого кандидата на роль своего альфы Арсений больше не хотел себе представлять. И, возможно, в этом и была вся проблема. Потому что из всех трех течек, что он провел в своей жизни в одиночестве, новая внезапно давалась сложнее всех. За день перед ней он стал дерганный, вспыльчивый, не мог усидеть на месте и даже отпросился с репетиции. Всю кожу покалывало, сердце билось быстрее обычного, и внутри все переворачивалось. От одной мысли остаться на несколько часов в окружении альф и их запахов, вместе с необходимостью касаться их и отыгрывать отношения, Арсения почти мутило. К счастью, одним из главных плюсов его небольшой квартирки была хорошая изоляция запахов, и никакие запахи от альф, живущих по соседству, до него не долетали. А то он в студенчестве снимал одну квартиру, где постоянно то умирал от тошнотворного запаха альфы, живущего слева, то наоборот, с трудом сдерживал себя, чтобы не заглянуть к соседу справа. Поэтому Арсений на день раньше обычного заперся дома, заказал себе любимой еды на несколько дней воды, достал и перемыл все игрушки, сменил хорошее постельное белье на простое и достал специальное непромокаемое покрывало, чтобы не испортить диван. И к вечеру был готов ко всему. Ну, насколько это вообще было возможно. Сколько бы раз Арсений ни переживал течку, привыкнуть ко всем ощущениям от нее было невозможно. Сначала голову накрывал туман, и мысли становились вязкими, тело накрывал жар, стремительно тянущийся к паху, возбуждение нарастало волнами, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме желания секса и близости к альфе, от чего смазка все сильнее размазывалась между бедер. И за этим следующие три дня превращались в сплошное пятно с отрывочными воспоминаниями. Первую ночь Арсений старался обойтись теплой ванной и рукой и после разрядки смог даже ненадолго уснуть, после того как вставил в себя пробку. Но на рассвете его пробила очередная волна, и он подскочил с дико колотящимся сердцем и налитым кровью членом. И все потому, что ему приснилось, как Антон прижался к нему со спины, крепко обхватил его талию своими руками и, уткнувшись носом в его шею, вылизывал самое чувствительное место, где обычно ставили метки. Сон казался настолько реалистичным. Арсений буквально чувствовал его тяжелое дыхание и тепло прижимающегося к нему тела, касания на своей коже, его яркий и насыщенный травянистый запах, и, проснувшись в одиночестве, в пустой кровати без намека на запах и тепло Антона рядом, Арсений чуть не заскулил. Уснуть в таком состоянии было невозможно, и ощущение пробки, которая от обилия смазки чуть не выскальзывала из него, совсем больше не помогало, поэтому пришлось сделать глубокий вздох, отбросить пробку в сторону и потянуться за более действенной игрушкой — длинным дилдо с расширяющимся через пульт управления узлом. В обычное время Арсений побаивался к нему приближаться, но в течку ничего лучше в качестве замены альфы он не находил. А уж с фантазией, которая у Арсения всегда хорошо работала, ему не составляло труда закрыть глаза и представить, что дилдо — это вовсе и не дилдо. Достаточно было прокрутить в голове голос Антона, его внимательные взгляды, редкие касания на съемках и не только, и вот уже воображение само достраивало все остальное. И от этого становилось и хорошо, и плохо одновременно. В моменты ясности Арсения затапливало стыдом, и он понятия не имел, как будет при встрече смотреть Антону в глаза, но все равно не мог остановиться. Отвратительное желание одного конкретного альфы не давало покоя и требовало его себе здесь и сейчас, что было абсолютно точно невозможно. После очередной разрядки, когда голова ненадолго прояснилась, Арсений вспомнил, что у него все еще лежали в шкафу худи и кепка Антона, которые он все забывал ему вернуть. Ну или, если честно, просто не хотел и никак не мог себя заставить. Поэтому, как только начала подступать следующая волна, Арсений сдался и достал из шкафа спрятанные кепку и худи Антона, которые он все никак не мог собраться и заставить себя вернуть ему. Хотя сейчас он был этому даже рад. От них все еще пахло Антоном, и от его запаха тело охватывала легкая дрожь, и кожа покрылась мурашками. Он натянул худи на широкую подушку, лежавшую рядом в слабой имитации гнезда, и заправил кепку под капюшон. Нос сразу уткнулся в них, пальцы крепко обхватили рукав, и Арсений вдохнул как можно глубже теплый свежий запах, в котором Арсению с каждым разом все сильнее хотелось раствориться. Он никогда в жизни не встречал альфу с настолько дурманящим запахом. Он насаживался на игрушку, играясь с режимами, членом терся о худи, размазывая смазку и сперму по ткани. Ему было хорошо до искр перед глазами и мелкой дрожи. Он почти ощущал фантомные касания к своей коже. Дыхание сбилось, в паху становилось все тяжелее, смазка хлюпала все громче, пока перед глазами не вспыхнул белый свет, и Арсений утонул в очередном оргазме, крепко зажмурившись. А потом, когда уже успел немного передохнуть и восстановить дыхание, с новыми силами понял, что хочется еще большего. И это стало началом конца. Здравый смысл к этому моменту уже отключился окончательно, тело и вовсе давно себя не контролировало. Крайние меры, к которым Арсений сто раз запретил себе прибегать перед началом течки, перестали казаться такими запретными и неправильными. Наоборот, отчаянный голос в голове шептал, что его желание было естественным и правильным, и никому хуже от этого не станет. Как-то незаметно для себя в один момент Арсений достал телефон и, отмотав переписку с Антоном на самое начало, включил его кружки и голосовые. Причем он правда не заметил этот момент. Потому что вроде бы вот он прокручивал их разговоры и голос Антона в голове, а вот буквально будто в следующий момент его телефон вдруг появился на подушке, под кепкой Антона, и воспроизводил все разговоры — от самых первых вопросов о том, в какие дни Арсений мог бы приехать на съемки. В их чате собралось достаточно голосовых и кружков, чтобы потеряться в переслушивании даже одного круга часа на два, если не больше. И это с учетом того, что Арсений дрожащими пальцами пролистывал свои ответы. Арсений быстро поймал новую волну, растекся по дивану, вытянув все конечности, сбавил темп и почти расслабился, насколько позволял не стихающий узел возбуждения внутри. Но реальный голос Антона действительно оказывал сильнейшее чувство комфорта и спокойствия. Все мысли окончательно расплывались, мягкий туман обволакивал голову, как будто удалось обмануть себя, что он больше не был один. Возможно, поэтому Арсений не сразу заметил, когда голос в динамиках вдруг пропал и вместо него в тишине раздался резкий гудок. А после — еще один. И дошло до него, что он натворил, лишь когда сбрасывать вызов стало уже поздно, и он в последний момент успел судорожно нащупать кнопку отключения вибрации дилдо, прежде чем гудки в трубке сменились голосом Антона. — Арсений, привет?.. — удивленно протянул тот. Арсений мог понять его реакцию даже в своем состоянии. Они звонили друг другу буквально один, может, два раза. Все их общение было или текстом, или голосовыми, или кружочками. — Привет, — Арсений дрожащей рукой прислонил телефон к уху, пытаясь хоть немного привести в порядок сбившееся дыхание. — Я тебя не разбудил? Он понятия не имел, который сейчас был час. — Нет?.. — с еще большей растерянностью ответил Антон и медленно продолжил. — Я в офисе, мы только съемки закончили. У тебя все хорошо? От явного волнения в голосе, пока он лежал весь грязный, потный, со стояком и сжимая в себе дилдо, по телу прошла горячая волна стыда и возбуждения одновременно. Дыхание снова сбилось, и Арсений с трудом сдержал стон, неимоверным усилием воли заставив себя прислушаться к звукам по ту сторону трубки. Из динамика доносились быстрые шаги, обрывки музыки и чужие голоса. С каждым шагом они становились все тише и дальше, пока не раздался звук закрывающейся двери, и в трубке не осталось одно дыхание — глубокое, ровное с еле заметным сопением, которое Арсений ассоциировал исключительно с Антоном. — Арс? Ты здесь? — раздался вновь в трубке голос Антона, и Арсений понял, что заслушался и так и не ответил ему. — Да. Конечно. Все хорошо… Я просто… — прервался Арсений, зажмурившись, лихорадочно пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание своему звонку. — Я просто хотел предупредить, что… Я буду немного занят в ближайшие пару дней. Вот. И не смогу быть на связи. — Но ты же вроде предупреждал нас, что… — резко осекся Антон. — О. Между ними повисла тишина. Антон будто даже дыхание затаил, Пауза затягивалась, никто не спешил с ответом. Только, когда тишина уже грозилась стать неловкой, Арсений поморщился, поняв, что давал их команде приблизительные даты течки. И напоминал об этом еще раз во время последних съемок. — Что? — тем не менее он попытался сделать непринужденный вид. — Нет, ничего. Все хорошо, я буду иметь в виду, — быстро встрепенулся Антон, и Арсений легко мог представить, как он в этот момент вскинул брови и замахал свободной рукой. А потом растянул губы в мягкой улыбке, когда негромко добавил. — И ты молодец, что позвонил. Арсений еле успел прикусить губу, чтобы позорно не всхлипнуть в ответ. Похвала всегда на него действовала сильнее, чем следовало бы, но во время течки он, как и любой другой омега, был готов чуть ли не на все, чтобы его погладили и похвалили. Удовольствие от комплиментов было почти такое же, как от узла. — Правда? — уточнил он, буквально напрашиваясь на еще какой-нибудь комплимент. И Антон его не разочаровал. — Конечно. И мы подождем тебя сколько потребуется. Как мы без тебя? Ты у нас незаменимый, — тепло проговорил он с расстановкой, как будто хотел, чтобы Арсений успел прочувствовать каждое слово. — Спасибо, — только и смог, что выдохнуть Арсений в ответ. Тело от слов Антона пробило мелкой дрожью, и смазка потекла так, что дилдо точно бы выскользнул из него, не зажми он его в себе. На член, который и до разговора стоял колом, Арсений даже посмотреть боялся от страха, что одного взгляда будет достаточно, чтобы кончить. — Ты дома? Или уехал куда? — послышался в трубке снова голос Антона, и Арсений еще крепче вцепился в телефон. На секунду он зажмурился и до боли прикусил губу. Нельзя было сдаться омежьему порыву выдать Антону свое состояние и попросить приехать к нему. Иначе он точно потом не сможет заставить себя с ним увидеться. — Нет, я дома, — ответил Арсений, сглотнув накопившуюся слюну. Он даже гордился собой, потому что голос почти не дрожал. — И ты… У тебя все есть? Может доставку надо какую-нибудь заказать или еще что, ты скажи. — Нет, не надо, — быстро затряс головой Арсений, не давая себе ни единого шанса задуматься и принять предложение. — Я обо всем позаботился. — Ну, молодец, — тихо похвалил его Антон. И снова замолчал. Хотя Арсений продолжал слышать его дыхание, которое, если он себя не обманывал, за время их разговора стало заметно тяжелее. — Ты один?.. — спросил Антон, прочистив горло, не успело молчание между ними вновь затянуться. Его голос стал еще ниже и осторожнее, с легкой ноткой неуверенности. Наверное, он не был уверен, что имел право задавать такие вопросы, хотя сейчас Арсений был готов ему разрешить что угодно, потому что он уже сам переставал понимать, каким чудом он все еще не стонал просьбы приехать к нему. — К тебе может приехать, мой хороший? И все. Видимо, Арсений окончательно двинулся. Мозг поплавился от непроходящего жара, воздух выбило из легких, и сердце пропустило удар. Возможно, он стал первым омегой, который умер от перевозбуждения. Потому что поверить, что ему не послышалось, и Антон назвал его своим и предложил приехать, он точно не мог. Все это точно не могло происходить в реальности. — Не надо, у меня все схвачено, — пискнул Арсений, сжавшись как пружина. На секунду в трубке повисла абсолютная тишина. Однако следом, без какого-либо предупреждение, в ней раздалось глубокое, почти животное рычание. Точно альфа на секунду взял контроль над разумом Антона. Арсений подобную реакцию от альф слышал только во время их гона, и действовало это на него соответствующе. Его подбросило на кровати, из горла вырвался громкий стон. Он на ощупь нажал сброс вызова, надеясь, что попал по нужной кнопке, откинул телефон в сторону и, уткнувшись носом в худи, зажмурился. Перед глазами вспыхнули искры, тело прошибла волна удовольствия, и он даже не успел опустить руку на член, как его тут же накрыло, и он кончил так, что на какое-то время вновь выпал из реальности. Когда Арсений немного пришел в себя, все желания и ощущения притупились, тело казалось тяжелым и ватным, а вот голова, к сожалению, наоборот, немного прояснилась. По крайней мере, ясности мыслей хватило, чтобы увидеть белесые пятна на худи и понять, насколько он облажался. Впрочем, усталость все же брала свое, и Арсений, обведя их взглядом, решил пока просто закрыть глаза и не тратить короткую передышку на переживания о том, как он будет спасать вещи, прежде чем все же вернуть их Антону. И о том, сможет ли он вообще заставить себя после произошедшего встретиться с ним.