It’s your fault.

      Это был обычный день. Вокруг царила атмосфера праздника, а громкие звуки лишь добавляли атмосферу. Красные и жёлтые шары сегодня были в приоритете. Генри никогда не любил эти цвета, но всё же уже закончил свою программу, уже просто помогая своему персоналу.        Он всегда был за открытие бизнеса. Это казалось ему большой жилой, которую ещё не исследовали в восьмидесятые. И вот целый ресторан. Иногда ему правда не верилось, что это всё принадлежит ему. Он был одним из тех, кто долго проектировал это дело, теряя силы над голубыми чертежами, буквально оставив свою душу в этих роботах.        Мужчина поправляет очки. Его глаза быстро пытаются найти дочь, но почему-то не находят её на стуле. Чарли всегда была очень самостоятельной. Эмили всегда считал её очень похожей на мать. Такая взрослая уже в свои девять.        Она очень помогала Генри. Поддерживала его, всегда любила. Да просто была его дочерью. Что он мог ещё испытывать, кроме как любовь?        На лице расцвела улыбка. Всё-таки списав отсутствие дочери на то, что она ушла играть с другими детьми, Эмили быстро оказался за сценой, в техническом помещении.        Здесь были запчасти для смены деталей робота. Его собственного проекта по рисункам дочери. Маленькой марионетки, что будет следить за порядком, пока он и его друг заняты. Чарли даже сделала им вдвоём зелёные браслеты, что были похожи на глаза робота.        — Мистер Эмили, боюсь, вы нам нужны, — в комнате быстро появился сотрудник, видимо с плохими вестями. И как назло, Уильям сейчас в другой части здания.        — Да, иду, Стив. Что у вас опять случилось?        Эмили оставил свои вещи здесь, быстро скрывшись из комнаты. Осталось ещё пару часов праздника. И он снова сможет быть дома. С его любимой дочерью. 

***

      Стало неспокойно. Генри уже обошёл все уголки здания. Куда подевалась Шарлотта?        Его отцовское сердце билось быстро, словно что-то случилось. Но она точно была в здании. Может спряталась в шкафы? Или заснула?        Она точно должна быть здесь.        На лице уже пробивался пот. Мозг отчаянно пытался понять, куда мог деться маленький ребёнок с зеленым браслетом, что всегда ярко светился даже в темноте.        Эмили сдался спустя два часа поисков, оставшись один во всём здании. Он медленно снял очки, вытирая слёзы. Мужчина пытался отрицать происходящее. Ну не могла его маленькая девочка убежать от него. Никто из сотрудников её не видел, хотя и не должны были, будто бы им не было чем заниматься.        Генри снова подошёл к столу, где сидела его дочь в последний раз. Сердце предательски сжалось. Мысли словно рой пчёл атаковали беспощадно, пока глаза уловили маленькую заколку, что была на голове девочки сегодня утром.        Эмили миновал стол, подняв драгоценную улику. Он думал, что был один, но увидев свет в мастерской, где ранее был сам, быстро заглянул туда.        Его друг. Уильям Афтон. И снова разрабатывает. Эмили всегда казалось, что после смерти его жены он всегда бывал здесь чаще, но сейчас он отогнал эти мысли прочь.        — Хей, Уилл, ты не видел Чарли?        Эмили сжал пальцы в кулак. Его нервы уже были натянуты до предела.        — Нет, дружище. Она не с тобой? — он отвечал не отрываясь от черчения, будто это была обыкновенная новость.        — Нет.        В помещении воцарилось молчание. Эмили всё больше терял надежду услышать что-то. Да и Афтон сегодня как никогда тихий. Что случилось?        — Ладно, может она пошла домой. Ты закроешь здесь?        — Конечно, мой друг.

***

      Он не спал сутки, но всё ещё чувствует себя бодро.        Чарли пропала.        Генри не находил себе места. Он проклял себя, уже был готов идти в ад, лишь бы его дочь вернулась. Ну не могла она исчезнуть. Мысли как назло подкидывали ужасные исходы событий. Он плакал. Просто снова проверял каждый миллиметр пиццерии и рыдал. Сегодня была суббота, на работе не было даже Афтона. Руки дрожали, сердце колотилось. Ему хотелось разгромить здесь всё.        Он снова прошёл до конца коридора, уже хотел вернуться обратно, но наконец понял, чего не хватало ещё вчера вечером.        Марионетки не было.        Генри с недоумением уставился на её пустую фиолетовую коробку, где та должна была закрываться на ночь, но она была до сих пор открыта. И самого аниматроника не было.        Он точно не давал приказа её убирать. Эмили нахмурился, проведя по пластику рукой. Он сам даже не понял, как пришёл к этому выводу, но взгляд так и упал на дверь.        Чёрт, да ну нет.        Эмили быстро достал карточку, сначала выронив её на пол. Душа хотела вырваться и просто улететь прочь. Если он прав.        Нет.        Нет.        Нет.        Он точно неправ. Он всегда просил работников закрывать эту дверь. Да даже сейчас она закрыта!        Загорелась зеленая лампочка. Дверь со скрежетом отворилась. В лицо ударила прохлада утреннего восхода.        Генри не успел сделать и шагу, как его наконец привлекло нечто.        Это были куски металла с краской, что явно слезла от вчерашнего дождя. Генри сглотнул, быстро пробежав до робота. И чуть не вскрикнул.        Под ним было тело.        — Нет. Нет, да не может быть! — слёзы закапали с удвоенной силой. — Да нет, кто бы… да… кто…       Он с трудом подвинул железку, упав на коленки и явно содрав их себе в хлам. Лишь слегка отодвинув уже сломанного робота, Эмили увидел то, что мозг сначала не хотел воспринимать.        Зелёный цвет.       — Чарли! Нет! Чарли!       Казалось, что его голос был оглушающим. Под грудой металла лежало детское тело. Вся кровь стекла вниз, из-за чего под девочкой образовалась алая смесь.       Эмили рыдал. Он впервые в жизни кричал так, как в тот момент. Душа разорвалась надвое. Он прижал к себе тело, пытаясь согреть то, что уже было мертво.        — Нет, моя девочка. Ты… это… всё будет хорошо…. — он захлёбывался, руки трясло, словно в лихорадке. — Папа… папа здесь… Чарли…       Руки в крови. Рубашка в крови. Его дочь своими глазами смотрит лишь в небо. Её яркие карие глаза навсегда стали кукольными.        Его кто-то начал оттаскивать от тела. Он брыкался, кричал, да просто пытался вырваться.        Его девочка.        Она не могла. Нет.        — Да вызовите уже скорую и полицию!        Он закрыл уши. Кажется, кто-то до сих пор держал его поперёк тела.        Чарли. Моя девочка.

***

      Ему казалось, что ад уже прошёл.       Она умерла вчера. Пока он ходил где-то в пиццерии, радуясь другому ребёнку.       Он был рядом и не смог спасти свою дочь.       Её убили прямо на его глазах. За стенкой. Где тихо и никого не бывает.       Эмили был разбит как никогда. Он не слышал полицию, что тщетно пыталась выяснить, как и почему он нашёл тело.       У него отняли смысл жизни.       Сначала был шок. Потом пришла пустота.       Когда он снова увидел пустую детскую комнату с игрушками. Миллионами, что он пытался ей купить. Самыми лучшими.       Он хотел умереть.       Это было первое желание, после этого.       Неизвестный маньяк. Газеты пестрили заголовками, пока сам мужчина был будто в космосе.       Афтон пытался его поддерживать, но это выходило так плохо.       Эмили потерял жену. Ребёнка. Он потерял всё.       Что ему делать дальше?       Когда он очнулся, прошёл месяц после инцидента. Он очнулся после не меньше десяти бутылок крепкого рома.       Афтон.       Он был единственным, кто оставался той ночью в пиццерии. Да, все работники дали показания. Но каков шанс, что некто прокрался на территорию заведения и раздобыл карту?       Да нулевая.       Эмили не знает, как пришёл к этому. Просто мысли привели к тому, чего он меньше всего от себя ждал.       Осознание ударило, будто камнем.       У него не было сил. Просто даже разбираться в себе. Не хотелось ничего. Даже спать. Есть.       Теперь хотелось мстить.

***

      Эмили знал, что Афтон часто заседает ночью. Он всегда говорил ему, что работает ради их общего бизнеса, хотя Генри давно подозревал, что он просто запивает своё горе на работе.       Он сегодня выглядел как никогда. Чистая зелёная рубашка, серые штаны. И топор в руке.       Он не знал, что сам хотел. Не знал, что будет делать, и пригодится ли ему топор. На душе было так вязко, что он уже утонул в этом горе.       Шаги казались громкими. А если это не он?       Руки тряслись. Генри уже ничему не хотел верить. Все его мечты разрушены. Он даже не знает, что за дизайны сейчас разрабатывает Афтон. Он впервые перестал интересоваться тем, что всегда его вдохновляло.       Он подходит к двери и стучит. Афтон даже не оборачивается, видимо приняв его за обычного работника, что пришел в очередной раз задать тупой вопрос.       — Да?       На глазах появились слёзы. Что он ему скажет? Он черт возьми его друг! Тот, кто был рядом с самого начала! Он поддерживал, был чёрт возьми смыслом жизни, а теперь?! Он хочет его убить?       Афтон наконец оборачивается, замечая своего друга. На его лице впервые в жизни проскальзывает тень страха.       — Генри? Зачем тебе топор?       Эмили стонет, просто срывается. Глаза горят цветом ада, а душа ноет. Просто разрывает.       — Это же ты, да?! Ты убил её?! — он кричит на всю пиццерию, подходя всё ближе.       — Кого? Генри, что чёрт возьми с тобой?! — Афтон тоже идёт на него, желая вырвать оружие, однако промахивается.       — Я нашёл её тело на заднем дворе. Ты воткнул ей нож в самое сердце!       Эмили уже ничего не видел. Его мозг не работал. Хотелось лишь одного: опустить топор прямо на голову.       Афтон был выше и сильнее, но Эмили быстро прижал его к стене.       — Ты совсем ёбнулся? Генри, очнись! — он пытался дозваться, и мужчина впервые ощутил это.       Странное чувство власти и страх.       На его лице расцвела улыбка, он рассмеялся. Господи, да он просто чокнутый. Дышал, будто загнанный в клетку, адреналин избил в виски.       — Ты! Убил её! Ты как никогда знал, что она для меня весь мир!       Он со всей силы долбанул топором, что прилетел по коленку Афтону. Тот осел на пол, держась за ушибленное место.       — Как ты мог! Ты чёртов кусок дерьма!       Да. Бей его.       Убей его.       Эмили махнул остриём, что врезалось в череп и застряло. Он не слышал криков и мольб, в его голове он поступает правильно.       За его дочь.       Он вытаскивает и бьёт снова.       Бьёт.       Кровь летит прямо в глаза, но он плачет и продолжает разбивать череп, добираясь до мозгов, что разлетаются по комнате.       — Я. Тебя. Ненавижу!       Он прекращает лишь тогда, когда от головы ничего не остаётся. Тело падает на пол, пока вокруг образуется новая тишина.       Он дышит. Руки дрожат. Роняет топор.       Что он сделал?       — Нет. Нет, нет, нет, я не убил.       Он хватается руками, размазывая кровь по лицу. На лице улыбка, Эмили смеётся. И упивается в стену, оседая на пол.       Синий глаз торчит и вываливается на его глазах, укатываясь прочь.       Эмили не может поверить.       Да не может такого быть! Он просто хотел мести! Он хотел поговорить! Он… нет….       Он качается и смеётся. Его руки по локоть в крови. Он сбрасывает очки, отчего они разбиваются.       Он смотрит на лампочку, что продолжает гореть так, будто ничего не произошло.       И смеётся. Выпрямляет ноги, ложась на мокрый пол. В нос бьёт запах железа.       Сколько он ещё будет жив?       Минуту? Или ещё живой?       Он смахивает кровавые слёзы, заливаясь смехом. Вопит, что есть силы. Чёрно-белые стены сливаются в пятно.       Он убийца.       Жаль ли ему?       Нет, не жаль       Хотел бы он поступить иначе?       Он бы сдох вместо своей дочери.