Прийти к балансу

-Кэйа, послушай, - шепчет он, беря брата за плечи. -Не трогай меня, - парень резко сбрасывает его руки, смотрит на него загнанным взглядом, а из глаз начинают течь первые слезы. Дилюк не держит брата, когда тот убегает к себе в комнату и захлопывает дверь. Он чувствует вину, давящую, почти удушающую, хочет извиниться и успокоить, но знает, что если зайдет сейчас без разрешения, то будет ещё хуже. Намного хуже. Квартиру заполняет первый крик. Началось. Дилюк идёт за наушниками, чтобы не слышать боль и отчаяние в чужом голосе. Зря он полез. Кэйа, даже когда трезвый, легко выводится на эмоции, а под алкоголем все ещё хуже. Там за закрытой дверью голубоглазый парень переживает свое самое худшее состояние, преследующее его лет с четырнадцати. Пьяный мозг не способен сопротивляться сломанному организму. Парень забивается в угол, садится на пол и обнимает свои колени. Всепоглощающая боль окутывает его тело, разрывая в клочья душу и сердце, ощущение, что кто-то яростно воткнул в его грудную клетку тысячи ножей, и теперь из нее сочится кровь. От кома в горле становится тяжело дышать, каждый всхлип кажется последним, будто воздух — это вода, в которой он тонет. Голосовые связки болят от криков, сопровождающих каждый судорожный выдох. Кэйа обнимает себя за плечи, втыкая в них короткие черные ногти, стараясь доставить себе как можно больше физической боли, чтобы перекрыть душевную. Он чувствует холод внутри, невероятное одиночество, будто рядом никого никогда нет. Будто его никто никогда не любил. Слезы льются градом, пропитывая собой ткань штанов и футболки. Парень не может найти себе места, хочется сбежать из этого тела, чтобы больше ничего не чувствовать. Надавливания ногтей уже не хватает даже несмотря на то, что на коже остались красные следы. Кэйа встаёт с пола и идёт к рабочему столу, открывает нижний ящик и достает из него канцелярский нож. Он выдвигает лезвие, садится на стул и прикладывает нож ко внутренней стороне руки. Истерика на секунду отступает, инстинкт самосохранения кричит о том, что это плохая идея, но боль сильнее. Он быстро и напугано проводит лезвием по коже, осматривает белый след. Этого мало. Он проводит еще раз, надавливая чуть сильнее, царапина рядом получается глубже, даже чуть краснеет, но этого все еще недостаточно. Парень начинает водить по коже быстро, рваными движениями оставляя порезы. Кожа рвется на две части, выпуская кровь. Боль, долгожданная физическая боль перекрывает моральную, доставляя мазохистическое удовольствие. Он смотрит на кровь, стекающую по смуглой коже, и ему становится легче. Будто огромная ноша спала с его плеч и теперь он наконец свободен. Вместе с кровью из тела уходит и отчаяние. Возвращается разум, а с ним и понимание произошедшего. Его начинает трясти, смотреть на покалеченную руку страшно и жутко, парень откладывает нож в сторону, проводит пальцем по открытым ранам, чувствуя странное умиротворение, перемешанное с волнением. Точно определить свои чувства и эмоции ему всегда было сложно. Капли крови начинают капать на пол, он собирает их рукой и выходит в коридор. Дилюк, все это время сидевший в своей комнате, услышал звук открывшейся двери и включённой воды. Он вышел к брату, встал в дверном проеме, смотря взглядом побитой собаки. -Ты в порядке? – смотреть на раны на чужом теле тяжело, особенно понимая, что это твоя вина. Кэйа молчит, смывая кровь в раковину, высмаркиваясь и стирая с лица размазавшуюся косметику. Дилюк решает не доставать его расспросами, молча уходя за перекисью и возвращаясь. Парень смачивает ватный диск, выключает воду, берет брата за руку и начинает обрабатывать порезы. Кэйа шипит сквозь сжатые зубы, ощущения не из приятных. -Прости, - шепчет Дилюк, смотря на раскрасневшиеся края порезов. Даже самому плакать захотелось. -Ты то здесь причем, - отмахивается парень, вынимая руку, смотрит как-то загнанно, будто тоже чувствуя себя виноватым. За то, что брат это увидел. – Мне плохо, голова кружится и болит, пойду посплю. Кэйа уходит обратно в спальню. Дилюк сжимает в руке мокрый ватный диск, чувствуя, как вина сжирает его изнутри. Он оставляет диск на раковине, собирается с силами и идёт в комнату к брату, стучит по двери. Ответом ему стала тишина. -Можно мне войти? - ему не ответили. - Кэйа, пожалуйста. -Входи, - коротко и безэмоционально ответил парень. Дилюк заходит внутрь, свет уже выключен, так что ему нужно время, чтобы привыкнуть к темноте. Кэйа лежит на кровати под простынью, свернувшись калачиком. Дилюк присаживается на край кровати, он просто молча сидит, испытывая потребность быть рядом, будто бы его присутствие сможет хоть как-то помочь. -Что тебе нужно? - голос Кэйи тихий и надорванный, Дилюк чувствует, как его сердце сжимается. -Можно я прилягу? - он делал так раньше, когда они были маленькими, каждый раз, когда Кэйе было плохо. -Ложись, - разрешает он. Дилюк не пробирается под простынь, а просто ложится за спину, обнимая поперек груди и прижимая к себе. Кэйа вздрагивает, жалость к себе переполняет его, слезы вновь начинают течь по щекам, правда на этот раз у него уже нет сил на новую истерику. Дилюк проводит пальцами ему по щекам, собирая соленые капли, свободную руку запускает в волосы и начинает поглаживать кожу головы, успокаивая. -Спи, я побуду пока ты не уснёшь и потом уйду.