Последнее лето

ㅤНа обратном пути в лагерь лодку несло течение, а Козуме лишь направлял. Ребята вернулись к самому концу тихого часа успев обговорить самые разные темы, но Куроо этого было безумно мало. С пробуждением жизнь лагеря Ласточка забурлила с новыми силами, что все без сожаления могли провожать этот насыщенный день. ㅤНа утро все началось по новой. Подъем. Зарядка на которую мало кто любил идти, но приходилось. Вот так все сонные ребята встречались на площади лагеря и повторяя упражнения старались проснуться. Куроо все глядел на вожатого пятого отряда, они как раз стояли напротив. Только парень не мог взять в толк почему его взгляд с утра пораньше был прикован к стройному и легко одетому вожатому. Белая футболка, шорты не сковывали движения Козуме, а лишь подчеркивали красоту длинных ног и гибких рук. Поймав себя на этих рассуждениях о достоинствах вожатого Тецуро покраснел и попытался отвлечься, но в голову так и лезла не мысль, а скорее возмущение: " Кто вообще разрешил вожатым так одеваться?!". ㅤБлаго эти мысли тут же переключились на завтрак, который всегда с аппетитом едят отдыхающие. Теперь же по лагерю бродили бодрые, сытые дети и каждый ходил с синим галстуком на шее. После завтрака Куроо отправился в кинотеатр, а с ним в передачу девушки с кем имел договоренность, да и карапузы из отряда Козуме. После собрания всей театральной трупы началась репетиция. Дела кипели, а Куроо уселся на одно из зрительских мест и читая тетрадь Кенмы, что-то поправлял, дописывал. Стоило ему погрузится в дела, как заиграла до ужаса знакомая мелодия. Тецуро почувствовал как в его груди зашевелилось то, что было давно убито. Безжалостно убитую любовь к музыке пробудили ужасные звуки, что издавало фортепиано. ㅤЭто Аканэ начала разучивать "Колыбельную", да с таким старанием играла на фортепиано, что все известные классики позавидовали бы ее рвению. Куроо сжал зубы, а вместе с ними и карандаш в руке так сильно, что едва не послышался хруст или скрип. Юноша посмотрел на девушку, она сидела за инструментом и все бросала взгляды на худрука в надежде поймать его взгляд. Куроо думал про себя: " Да занят он, не до твоей ему игры. Ты хоть на ноты смотришь ?! Ааа не так, а тут не нужна пауза." Долго мучался брюнет пока не вспыхнул словно спичка. ㅤ Куроо не выдержал и подошёл к мучавшей инструмент Аканэ, захлопнув крышку фортепиано так, что чудом не прищемил той пальцы. На звонкий стук крышки оглянулись все, только они еще не подозревали, что последует за этим шумом. ㅤКуроо недовольно смотрел на девушку, которая перепугано глядела на него в ответ. Казалось бы она ничего не сделала плохого или не законного, но брюнет пылал от злости и не довольства, что был готов разорвать бедную девушку здесь и сейчас. В нем кипели эмоции, а в голову лезло все то, что нельзя назвать хорошим и правильным. Если он играет бездарно и посредственно, так и Аканэ не идеал. Она допускает глупые ошибки в своей любимой "Лунной сонате", как она вообще осмелилась сесть за инструмент с такими умениями. Тецуро все больше и больше начинал думать как та самая комиссия из консерватории и вот с его уст сорвались куда страшные слова: ㅤ— Да, ты вообще на ноты смотришь?! Ты почему не нажимаешь на педаль? Делаешь паузы там, где их не должно быть! Может лучше не играть вообще, чем заставлять слушать других такую какофонию звуков?! — Куроо говорил громко, что слышали все кто хотел или нет, но тут на его плечи легли чьи-то руки. Он понял сразу, что это был Козуме. ㅤТолько это мало чем помогало, Аканэ смотрела на злого Куроо, а в ее больших глазах блестели слезы. Она держалась долго, но слово за слово и слезы побежали по ее щекам. Вот так просто Тецуро перешёл черту женского терпения и теперь тиран он, а Аканэ жертва. Женская часть театральной труппы тут же стали успокаивать Аканэ, а Кенма вывел Куроо на улицу. Вожатый смотрел на того и не знал, что сказать даже когда оказались на улице за кинотеатром. ㅤТецуро тяжело дышал в нем, играл адреналин, только даже будь таким смелым он не в силах поднять голову. Козуме прекрасно догадывался каково ему сейчас и поэтому положил ладонь на плечо тихо сказав: ㅤ— "Колыбельную" должен играть ты. Прости, я не думал, что все это так обернется. Я сильно виноват перед тобой. ㅤЭти слова были словно мед во время простуды, но сейчас они утешали злость и боль Куроо. Брюнет положил голову на плечо вожатого и ничего не говорил, только хмурился недовольно, проклиная Аканэ за все что можно и нельзя. Но на душе от этого легче не становилось, в груди с новой силой заныло то что парень старался забыть. Козуме и не заставлял его говорить, нежно погладил по волосам добавив тихо: ㅤ— Ступай отдыхать сегодня, в тихий час встретимся.