Ultraviolence

Амен

Страх. Я привык к тому, что одно моё появление заставляло людей дрожать. С самого детства я доказывал людям, что имею право на жизнь. Они боялись меня ровно так же, как и уважали. Я думал, что это и есть тот самый финал моей истории. До момента, пока не встретил её.

22 года назад

— Ты! Конченая шлюха, вот кто ты! — кричал мужчина.       В соседней комнате раздался громкий звук пощёчины.       Амен осторожно заглянул за дверь и увидел ужасную картину: его мать скорчилась от боли, лёжа на полу, а в руках у отца была его трость. Мальчик и раньше видел, как отец наказывал мать, но сегодня всё было иначе. В его действиях не было ничего человеческого. Животное. Вот, кем он стал в глазах мальчика.       С детства Амена учили, что слёзы — проявление слабости, но, глядя на свою мать и то, как с ней обращается отец, не смог сдержать эмоции. Одинокая слеза покатилась по бледной коже, и мальчик всхлипнул, затаив дыхание. "Трус" — прозвучали в его голове слова отца.       Мужчина обернулся на всхлип, и его взгляд заставил Амена сжаться. Чудовище, безжалостный убийца — кто угодно, но не человек. — Щенок! — прошипел отец, заметив слёзы на лице сына.       Амен хотел отвернуться, чтобы не смотреть на лежащую на полу и покрытую синяками мать, но мужчина подлетел к нему и силой не дал ему повернуть голову. — Ты мужчина, а не тряпка! Не смей отворачиваться! Так надо поступать с теми, кто не подчиняется тебе, — он указал на лежащую без сознания Лиз — мать мальчика.       Лицо Сольери исказилось в дьявольской ухмылке. Он смотрел на тело девушки с нескрываемой гордостью.       Амен не любил своего отца, и это было взаимно. Будучи наследником Дона южной группировки, он рос в жестоком мире. Когда Сольери узнал, что его сын — альбинос, возненавидел мальчика и посчитал, что это не его ребёнок, а жена изменила с её охранником. Конечно, ему не было дела до того, что в этом есть и его вина: ген альбинизма передаётся от обоих родителей. Сольери считал себя чистокровным итальянцем и выбирал себе жену по таким же признакам.       Изначально Лиз действительно любила Сольери. Она родилась и выросла в Италии, в то время как он и его семья уже давно иммигрировали оттуда в США, а после основали там группировку и в конечном итоге подчинили себе весь юг от Флориды до Хьюстона. Фамилия Риччи прогремела на всю Америку, а семья пользовалась огромным уважением среди соратников.        Сольери очаровал Лиз своей харизмой и красотой. Она была вне себя от радости, когда он попросил её отца отдать девушку за него замуж. Лиз переехала с ним в Майами и именно там, в окружении людей, которые знали Сольери давно, девушка поняла, что ошибалась в нём. Он был не прекрасным принцем, а чудовищем даже наедине с ней.       Когда на свет появился Амен, Сольери был вне себя от злости на жену. Он убил на глазах у Лиз её охранника, посчитав, что она изменила ему с ним. От звука пистолета Амен проснулся, и девушка хотела его успокоить, но Сольери преградил ей дорогу и ударил тростью.       С этого момента побои не прекращались. В интересах Сольери было сохранить жизнь своему наследнику, поскольку из-за побоев Лиз утратила возможность родить ещё ребёнка. Но за это ей пришлось расплачиваться со своим мужем. Долго и болезненно.       В тот роковой день Сольери сильно напился и снова вспомнил о своём сыне. Лиз преградила дорогу в его комнату, пытаясь образумить мужа, но всё было бесполезно. Она попала под горячую руку, и в этот раз с ней обошлись намного жёстче, чем обычно.       Одинокая слеза на лице Амена превратилась в целый поток. Он больше не мог их сдерживать, и это ещё больше разозлило его отца. Сольери отвесил Амену звонкую пощёчину и, шатаясь, снова приблизился к Лиз. Она была мертва. Единственный человек, который защищал мальчика, погиб, как и он сам.       В тот день Амен выучил главный урок: любовь — слабость. Она сгубила его мать, и её отсутствие вознесло отца до вершин. Тем вечером оборвалось две жизни: Лиз Риччи и шестилетнего мальчика Амена; Ами — так называла его мать. И если Лиз уже было не вернуть, то вместо Ами родился Амен Риччи. Один из самых жестоких людей в Майами.

22 года спустя, настоящее время

      Высокий мужчина вышел из чёрного «Мустанга» и направился в сторону клуба Рицц, который был самым популярным в Майами. Знаменитый своими вышибалами, клуб не привлекал к себе внимание простых людей. Все боялись этого места.       Полиция давно перестала обращать внимание на клуб, потому что им щедро платили за молчание. Некоторые из них уволились из-за страха иметь дело с мафией. Но он ни к чему, когда ты владеешь этим местом. Верно?       Моё внимание привлекла девушка брюнетка в костюме Шанель, которая о чём-то спорила с моим вышибалой у заднего входа. Обычно через эту дверь заходили шлюхи, но сейчас было слишком рано, а они всегда приходили вовремя. Я приблизился, чтобы лучше слышать разговор. — Дайте мне войти, — потребовала она, активно жестикулируя. — Мы закрыты, — сухо отозвался вышибала напротив неё. — Здесь написано «открыто», — съехидничала девушка в ответ. Никакой таблички на двери, естественно, не было. — Здесь я решаю, когда открыто, а когда — нет, — он скрестил руки на груди в вызывающем жесте. — Но мне нужно к мистеру Риччи, — запротестовала девушка. — Шлюхи приходят позже, — съязвил вышибала.       Не выдержав этого спектакля, я подошёл к ним. Заметив меня, мужчина сразу же вернул маску примерного солдата. Ещё немного и он вытянулся бы по стойке смирно. Лицемер. — Сэр, рад вас видеть, — отчеканил он. — Мистер Риччи? — девушка тут же перевела взгляд на меня, но я его проигнорировал. — Росс, что происходит? — спросил я, сделав вид, что не слышал их препирательства. — Сэр, эта шлюха хотела войти без разрешения, — огрызнулся вышибала. — Говорю же, я не… — начала она, но остановилась, встретившись с моим ледяным взглядом. В её глазах промелькнул страх, пусть она и пыталась его не показывать.              В этот клуб женщины приходили только с одной целью: заработать своим телом и отсосать кому-то за новую сумку. Но эта девушка не была похожа на шлюху. Слишком дорогая одежда и ухоженный вид; она казалась слишком хорошенькой для такой грязной работы. — Хочешь сказать, что пришла в этот клуб не для того, чтобы кому-то отсосать? — не выдержав, вмешался Росс. Этот парень явно не умел вовремя заткнуться. — Что? О Боже, нет! — она отрицательно замотала головой и захлопала глазами в невинном жесте. Я же говорил — слишком хорошенькая. — Научись врать лучше. Кто ты такая? — девушка вздрогнула от моего стального голоса. Кто бы сомневался. — Моё имя Эвтида и я… — затараторила она. — Уходишь отсюда. Немедленно! — отрезал я, прекрасно понимая как грубо звучат мои слова. Но если бы я беспокоился об этом, то не стал бы Доном в свои двадцать шесть лет. — Росс, проследи, чтобы она больше здесь не появлялась, — сказал я самым холодным тоном, что имел в своём арсенале. — Но мне нужно к мистеру Риччи… — она хотела продолжить свою тираду, но я уже её не слышал.       Таким девушкам здесь не место, и я гадал, что она здесь забыла. Официально я был бизнесменом, который владел Риццом и ещё несколькими клубами, но только в узких кругах знали о том, кто я на самом деле. Возможно, она была простой журналисткой, которая думала, что может взять у меня интервью.       Мгновенно скрывшись за дверью, я предоставил Россу возможность самому разобраться с этой девушкой. Больше не хотел тратить на неё своё время. У меня были дела поважнее.       Клуб встретил меня пустынным залом и приглушённой музыкой. Днём здесь не было никого, кроме персонала и моих людей, которые патрулировали это место. Обычно я скрывался в своём кабинете, но сегодня ночью какой-то бессмертный ублюдок напал на Рицц, пытаясь его поджечь. Попытка обернулась провалом, а нападавший не успел убежать, и мои люди быстро его скрутили. Я не терпел предателей и всех, кто посягал на мою территорию, поэтому предпочёл разобраться с ним лично.       Я спустился в просторный подвал, где мой консильери Ливий уже ждал меня с этим придурком. Мы с Ливием не были близки: наши взгляды слишком отличались. Я был жесток и предпочитал разбираться с проблемами сразу же, в то время как он любил подходить к делу более обдуманно. Но всё же у нас было кое-что общее: страсть к пыткам.       После того, как моего отца подстрелили, некоторые взбунтовались, потому что не хотели, чтобы я занял его место. Кому-то хватило смелости сказать мне в лицо, что я не достоин этого из-за цвета кожи, но, в первую очередь, они просто хотели убрать меня с дороги. Потом я с радостью прикончил этих ублюдков, сделав показательное шоу на всю Флориду. После этого никто не сомневался в том, что я достойный преемник отца.       У каждого человека есть свой способ снять стресс: секс, наркотики, алкоголь… У меня это были пытки. Жестокие и безжалостные. У большинства моих солдат были жёны, они находили в них покой, несмотря на то, что их руки мазались по локоть в крови. Я же поклялся, что в моей жизни никогда не будет ни одной девушки. Имена шлюх я не запоминал, а значит — они не в счёт.       Я с грохотом открыл бронированную дверь и вошёл внутрь. Посреди комнаты на стуле сидел парень примерно на пять лет младше меня, если не больше. Его глаза были спокойны, но тело выдавало всё с потрохами: он дрожал, как нерезаная овца. — Ну и кого к нам занесло? — я приблизился к нему, доставая по пути нож. — Он не признаётся. Это бесполезно, Амен. Его проще убить, — хмыкнул Ливий, сложив руки на груди.       Иногда он забывал, что я его Дон, в первую очередь, и ему не стоило проявлять ко мне больше уважения. Ливий был единственным человеком, которому я позволял такую вольность в свой адрес. Другой на его месте уже лишился бы языка. — Значит, ты его плохо подготовил к моему допросу, — стальным голосом сказал я. — У него иммунитет к моим ядам. Он чёртов наркоман, если его не берёт эта херня, — выплюнул Ливий.       Я не стал ему ничего отвечать, решив довериться любимому ножу. Ещё ни один человек не отказывал ему в правде. Прислонив нож к пульсирующему горлу пленника, я наклонился к его уху, подобно змее, и прошептал: — Я спрошу только один раз. Кто ты? — парень дёрнулся от моего грубого тона и едва не насодился на нож, вызвав у меня акулью улыбку. — Я не ебу, кто ты и что это за место! — с нагловатой улыбкой прошипел он, стараясь скрыть страх. Если бы он только знал, что эта игра с самого начала была обречена на провал.       Я не думал и, мгновенно убрав нож, ударил его по рёбрам. Тот взвыл от боли и начал кашлять кровью. — Мне повторить вопрос? — прорычал я, наслаждаясь видом стекающей крови из его рта. Чёрт знает почему, но мне нравилось это видеть. — Ну же, убей меня, — ответил парень с вызывающей ухмылкой.       Я завороженно провёл ножом по его вздымающейся от нервного дыхания груди, оставляя тонкий кровавый след, после остановил прямо на месте, за которым всё ещё билось сердце. Глаза парня оставались спокойными, но тело выдавало страх с потрохами. Это вызвало у меня ещё бо́льший азарт. — Амен, он только этого и добивается… — начал Ливий.       Я мгновенно обернулся и одарил его гневным взглядом, призывая заткнуться, иначе следующий нож полетит в него.       Ливий был действительно хорошим консильери, после всего, через что мы прошли, я бы никогда не убил его. Он часто сдерживал мои вспышки гнева, но сейчас был не тот случай. На нашу территорию пробрался чужак, и он должен получить по заслугам. — Кто тебя нанял? — в ответ последовало молчание и кривоватая улыбка.       Я надавил на нож, чувствуя, как пульсация под ним усилилась. Пленник взвыл от боли, и я удовлетворенно улыбнулся. Под кончиком моего ножа билось его чёртово сердце. Одно неверное движение, и любой стук может стать последним. — Сукин сын! — прошипел связанный ублюдок.       Я убрал нож от сердца и полоснул им по его дьявольской ухмылке, медленно разрезая её поперёк от края до края. Последовавший за этим гортанный крик стал раем для моих ушей. — Хьюстон! — выкрикнул парень, взвыв от боли и крови, заполнившей его рот.       Мои глаза вспыхнули. Хьюстон был главной группировкой, с которой мы воевали долгое время. Я должен был догадаться, что это их рук дело. Блять. — Ливий, — сказал я, обернувшись через плечо, — он твой.       Мужчина довольно улыбнулся и потянулся в карман за шприцем с серной кислотой внутри. Один шприц этой хрени заставлял людей кричать от боли. Мой консильери был гением, и это факт. Он много раз менял состав, пока не дошёл до более простого, но эффективного рецепта.       Ливий направился к пленнику, изо рта которого до сих пор капала кровь. Я вытащил из него главное. Остальное было уже не так важно. Пусть Ливий развлекается, он заслужил.       Я вышел из подвала под звуки агонии и, ухмыльнувшись, закрыл за собой дверь. Пленник сознался, и уже завтра его голова будет отправлена в Хьюстон. Но это только часть дела. Эта группировка уже давно была занозой в нашей заднице, и с этим надо было что-то делать.       Мой кабинет встретил меня пустотой и приглушённым красным светом из напольной лампы. Но даже при таком ужасном освещении я уловил странный запах. Не аромат сигарет и дорогого виски, а тонкий запах чьих-то духов. Чёртовый запах мандаринов и мяты. Это был аромат моей матери, который я помнил даже спустя двадцать ебаных лет.       Я мгновенно достал из кобуры пистолет и осмотрелся. Ничего не тронуто, но запах… Кто-то пробрался в мой кабинет, и он не доживёт до завтрашнего утра. Я дёрнул включатель света, но он не сработал. Что, чёрт возьми, здесь происходит?!       Прислушиваясь к каждому шороху, я прошёл вглубь кабинета. Никаких следов, кроме запаха, который, казалось, усиливался с каждым шагом. — Добрый вечер, мистер Риччи, — послышался тонкий голос из другого конца кабинета.       Красного света лампы всё ещё не хватало для того, чтобы нормально оценить обстановку в кабинете, поэтому я не мог понять, кому принадлежал этот голос. Потребовалось несколько секунд, чтобы различить тонкую фигуру, которая сидела на моём столе. Какого чёрта она делала?       Моя реакция была молниеносной, и, вынув нож из чехла на предплечье, метнул его в сторону человека на столе, довольно ухмыльнувшись. Но удовлетворение быстро пропало, когда я не услышал характерного звука разрезающейся плоти. Что за нахуй? — Ау, не очень-то тёплый приём, — с наигранной обидой в голосе пробормотала девушка, прокручивая в руке мой нож. Я где-то слышал этот голос. — Подходящий приём для незваных гостей, — бросил я, не скрывая своей неприязни. — Ты только что расчленил моего брата. Думаю, это веская причина приходить без приглашения, — сложив руки на груди, ответила она.       Да она издевается! Эта стерва не была обычной шлюхой, хотя я понял это с самого начала, — мои мысли нашли подтверждение. Её молниеносная реакция была действительно впечатляющей. — Хочешь отомстить? — спросил я с нескрываемым сарказмом.        Даже если и хочет, её ждёт разочарование. Людям Хьюстона здесь не рады, особенно после того, что сделал тот подонок, а то, что я ещё не прикончил эту девушку — уже грёбаное чудо. — Я хочу предложить сотрудничество, — сказала она, проигнорировав мои слова. — Об этом не может быть и речи, — оскалившись, прошипел я. — Исман лишь выполнял приказ своего Дона и совершил ошибку. Я хочу её исправить, — с невозмутимым видом ответила девушка.       Я всё ещё не мог разглядеть её лица из-за приглушённого красного света. Чёрт знает, почему я до сих пор не додумался прекратить это шоу. Не хотел, чтобы иллюзия разбивалась. Запах, исходящий от девушки, возвращал меня в детство. Часть меня хотела его забыть, но другая… жаждала снова почувствовать. — Откуда мне знать, что ты не крыса? — бросил я, принимая её вызов, который был очевиден. — Ты же Амен Риччи. У тебя глаза и уши по всему южному побережью, — дерзкая. Очень дерзкая. Но она была права. Пока мы были в состоянии войны, я должен знать, что происходило за закрытыми дверьми в Хьюстоне. Везде были мои люди, которые постоянно передавали информацию. Возможно, я даже слышал о ней, но не знал имени. — Ты предлагаешь мне помощь, но что ожидаешь взамен? — протянул я, бросив на неё изучающий взгляд. — Моё имя Эвтида Бланко, и я сбежала из Хьюстона, чтобы спасти брата, но, очевидно, опоздала. Теперь мне нечего там делать, потому что это расценят за предательство. Аш никогда меня не простит. Всё, чего я прошу, — возможность остаться в Майами. Я могу быть полезной, поверь, — в её голосе слышался намёк на тревогу, но не более.       Так или иначе ей стоило бояться за свою жизнь, потому что, заявившись сюда, она уже подписала себе приговор. Возможно, девушка говорила правду, но я никому не доверял. Никогда. — Как ты можешь быть полезной, если дрожала от моего голоса на входе в Рицц? — пазл в моей голове сложился, но одна деталь не сходилась. Было ощущение, что девушка здесь и девушка снаружи — два разных человека. — И это я поймала твой нож и пробралась в самое защищённое место в Майами. А теперь думай, на что я способна по-настоящему. Я не боюсь тебя, Амен, — заговорчески сказала девушка. В её голосе звучал вызов, но в любом случае бой был бы неравным. Не сегодня.       Её игры мне уже порядком надоели, поэтому я стремительно подошёл к напольной лампе и, не сводя глаз с незваной гостьи, включил белый свет вместо красного. В один момент комната озарилась ярким прожектором, позволяя рассмотреть покрытое большим количеством косметики лицо девушки. Макияж не только подчёркивал её естественную красоту, но и скрывал шрамы на лице, вероятно полученные за время работы на Хьюстон. Они никак не сочетались с идеальным твидовым костюмом от Шанель, но добавляли её лицу некий шарм.       Теперь, когда Эвтида лишилась темноты — своего преимущества, она оказалась беззащитной. Я придвинулся вплотную к ней, позволив глазам блуждать по её лицу, выискивая малейший намёк на страх. Но вопреки всем ожиданиям, девушка не сломалась под моим ледяным взглядом, а ответила с тем же вызовом. — Ну и кто ты такая, Эвтида Бланко? — прошептал я, намеренно растягивая её имя. — Я адвокат Хьюстона. В моих руках сотни, если не тысячи документов о бизнесе со всеми датами, деталями и счетами, — ответила она спокойным тоном. В её голосе не было вызова, лишь холодная решимость. — Чёрта с два я поверю в это, — процедил я, продолжая сверлить её взглядом. Такая молодая девушка и адвокат? Это странно даже для нашего мира. — Поверь не мне, а этому, — Эвтида указала на стопку бумаг рядом с ней на столе. — Здесь только малая часть. Я могу гарантировать тебе, что ты получишь больше, если не убьёшь меня сейчас.       Я бросил на неё угрожающий взгляд, но всё равно потянулся к бумагам. Быстро пробежавшись по документам, я не поверил своим глазам. Чёрт возьми, они были похожи на настоящие. Бумаги о продаже наркотиков. Со всеми маршрутами и поставщиками. Их достоверности ещё предстоит проверить, и мне нужно больше информации. — Вижу, ты не удивлён? — с притворным разочарованием в голосе сказала Эвтида. — Я видел много бумаг о поставках наркотиков, — безразлично ответил я. Она думала, что если покажет мне эти бумажки, я тут же соглашусь на любое её предложение? Бред. — Я могу добыть ещё, Амен. Мои условия всё те же, — ухмыльнувшись, проговорила она. — Условия здесь диктую я, — сказал я, бросив на неё суровый взгляд. — Я сохраняю тебе жизнь на своей территории, а ты добываешь мне информацию о будущей поставке к завтрашнему дню. — И если я найду всё, что тебе нужно, останусь во Флориде, — добавила она. Даже не вопрос, а утверждение. — Это мы ещё посмотрим, — безразлично сказал я.       Эвтида ничего не ответила и, соскользнув со стола, подошла к окну. Бросив на меня последний взгляд, который я не смог прочитать, вылезла наружу. Что это, чёрт возьми, было?