Прекрати думать

Рагата очень милая. Она нежная, заботливая и собранная. (Зачастую) Она очень старается не потерять рассудок. (Зачастую) Или испортить свой образ. Рагата мать для каждого, она заботится о каждом, она цепляется за свою доброту, за то, что может сделать для других. И всё это для того, чтобы оставаться в здравом уме, быть спокойной, счастливой, позитивной, готовой помочь и… Это не всегда работает. Тем более в те одинокие ночи, когда в коридоре за пределами комнаты невероятно тихо, и даже звук цифровой мухи не способен отвлечь её от собственных мыслей. В такие моменты Рагата слышит обыденное для этого места эхо тьмы, которое чем-то напоминает ей болезненные крики её друзей, превратившихся в абстракции. Когда-то они были здесь, рядом, а теперь их просто нет. Она в порядке. Она закрывает глаза, чтобы не думать, чувствует стук в груди, слушает громкий звук собственного сердца. Рагата не понимает, есть ли здесь смысл в сердцебиении. Кем она была раньше? Что хотела сделать перед тем, как попасть сюда? Скучает ли по ней кто-нибудь? И есть ли кто-то, по кому она должна скучать? В голову ей приходят воспоминания о глюках в её нынешнем цифровом теле, и её дыхание учащается. Рагата знает, что может сломаться в любой момент, поэтому отчаянно пытается думать о чём-то другом. О том, что она будет есть на завтрак. О том, что она могла бы рассказать Помни об этом месте. Что могла бы сделать, чтобы помочь ей привыкнуть к этой жизни. Рагата хотела бы, чтобы кто-то сделал для неё то же самое, когда она впервые попала сюда. Но этого не случилось, и она не допустит, чтобы подобное произошло и с Помни. Потому что Рагата заботится. Она полна энергии. Она позитивна и оптимистична и заставит себя оставаться такой, даже если все остальные вокруг неё могут быть придурками или начнут медленно сходить с ума. Но иногда она ломается. (Довольно часто) Иногда ей необходим перерыв. И тогда именно Джекс нужен ей больше всего. Должно быть, это какая-то ирония, потому что он самый настоящий придурок. Однако он не нуждается в её помощи, Рагате не нужно утешать или поддерживать его (даже если она часто пытается это сделать). На самом деле, Джекс отказывается от утешения, помощи, чуткости и доброты также, как и от любых других человеческих эмоций. Он отказывается делать что-то доброе или приятное для кого-либо, и когда он ловит себя на чём-то, что хотя бы отдалённо напоминает помощь, то тут же делает вид, что ничего не было, и снова становится обычным придурком. Это действительно ирония. Он нужен ей, потому что ему всё равно, или, ну, он старается делать вид, что это так. Никто по-настоящему не понимает их отношений, и она в том числе. Рагата почти уверена, что Джекс оставил бы её умирать, если бы им обоим что-то угрожало. На самом деле, он уже не раз это делал. Но она добра с ним. (Она добра со всеми, эта часть её характера) Она терпелива. (Что, определённо, слишком его раздражает) «Джекс, наверное, так же напуган, как и я», – думает Рагата. (В чём он никогда бы ей не признался) Вначале, это всё, что было между ними. Ничего, кроме саркастичного кролика и пытающейся всем помочь куклы. Даже сейчас, когда он разыгрывает её, когда портит ей день своими поддразниваниями и ужасными шутками, когда он слишком жесток по поводу какой-нибудь деликатной темы… Она злится лишь на мгновение, а затем выдыхает и успокаивается. Потому что Рагата такая заботливая, такая ответственная и такая терпеливая. Но. Там, за закрытыми дверями. С ним. Она не обязательно должна быть такой. Она просто должна чувствовать. Когда Джекс целует её, он не нежен, он требователен. И Рагата чувствует его, такого живого под её прикосновениями, несмотря на то, что их тела не являются настоящими, и факт того, что они живы, скорее вопрос, чем утверждение. Рагата снова высоко поднимает голову, но на этот раз не для того, чтобы отвлечься от своих мыслей, не для того, чтобы выглядеть спокойной и собранной и не сломаться. Она поднимает голову, чтобы просто дотянуться до его губ. Джекс берет её на руки, несёт к кровати и беззаботно целует, взяв на себя всю ответственность. Он всегда так делает в подобных ситуациях. И ей это нравится. Джекс не внимателен, не мягок и не мил, он не любит, когда ему указывают, что делать. Ей это нравится. (Тогда, когда это направлено на неё) И только в такие короткие моменты. Какая ирония. Только в эти мгновения Рагате не нужно ничего делать, ей не нужно держать всё под контролем, мягко улыбаться или глубоко дышать, чтобы быть самой взрослой и ответственной из всей их группы. Джекс говорит ей, что делать. Он говорит ей, что никого не волнует то, что они делают. Он затеял всё это только потому, что однажды ему стало скучно. Он продолжает приходить к ней, потому что, по его словам, «ему снова скучно». Конечно, вначале она обычно смущённо протестует, краснеет и жалуется, несколько раз выгоняет его из своей комнаты, ругает и говорит, что он не заслуживает того, чтобы прикасаться к ней или целовать её сегодня вечером после того, как в очередной раз засадил в её комнату многоножек ради шутки или из-за чего-то ещё, что он делал в течение дня… Прежде чем одиночество вернётся снова. (Но Рагата никогда бы не сказала ему, как сильно ей нравится его компания. В их безумном мире подобные моменты между ними каким-то образом поддерживают её жизнь). (Было бы слишком неловко сказать Джексу, что ей нравится, как он смеётся над её жалобами и не воспринимает её всерьез). (И продолжает целовать её до тех пор, пока она не начнёт смеяться, раздражаться и закатывать глаза, целуя его в ответ, позволяя ему делать всё, что он хочет).

***

Джекс делает вид, что ему всё равно на то, что происходит между ними. Он не лжёт, когда говорит Рагате, что он здесь только потому, что ему скучно. Ему действительно очень быстро становится скучно. Но он никогда не сказал бы ей, насколько его развлечения зависят от того, чтобы привлечь её внимание. И насколько его здравомыслие зависит от его развлечений. Джекс много знает о Рагате и многое может видеть: как она стоит и нервно потирает одну руку, избегает темы в разговоре с остальными, притворяясь, что с ней всё в порядке. Как меняется тон её голоса, когда она вспоминает что-то, что не хотела бы вспоминать. Он не из тех, кто утешает людей, и никогда таким не будет. (Он клянётся себе в этом) Вместо этого он просто отпускает очередную бесчувственную шутку. И Рагата злится на него. Теперь она слишком раздражена, чтобы продолжать думать о том, что глубоко ранило её несколько секунд назад. И Джекс продолжает быть придурком, потому что он действительно не знает, чем ещё здесь можно заняться, потому что ему снова очень скучно. И ему нужно, чтобы она отвлеклась. И когда он знает, что Рагата будет продолжать много думать, рискуя превратиться в абстракцию… (Это действительно раздражает) Тогда он просто идёт и затыкает ей рот поцелуями, заставляет её краснеть своими поддразниваниями и шутками. — Кажется, ты говорила, что стимуляция мозга помогает нам оставаться в здравом уме, разве нет? И при этом, конечно, он будет смеяться над её покрасневшим лицом, потому что, ну, он же Джекс. Обычно это заставляет Рагату снова нахмуриться, и это развлекает его, как и всё, что она делает. — Да ладно, хватит всё усложнять, это раздражает. Давай уже поцелуемся. В такие моменты его голос звучит более серьёзно, в нём смешиваются раздражение, скука и отчаяние. Тогда его слова больше похожи на приказ, чем на сладкое романтическое предложение о поцелуе. Но даже так это всегда работает. Джекс не хочет, чтобы она думала, он не хочет слышать её бессвязную речь, он не хочет, чтобы она сама слишком долго слышала свою бессвязную речь. Это было бы слишком большим риском. Не то чтобы он сильно о ней заботился. И он не лжёт. Он находит её (как и всех в этом чёртовом цирке) огромной занозой в заднице. Рагата слишком милая и слишком много думает. Почему она не может быть такой же, как он? Почему она не может просто перестать думать? Он заставит её перестать это делать. Даже если ему придётся испортить ей день отвратительной шуткой или сжать её губы в страстном поцелуе, он сделает это, если таким образом поможет ей не думать. Это похоже на их повседневные приключения, очередной способ отвлечь друг друга. (По крайней мере, так они говорят) Когда они целуются, Джекс чувствует, что его день удался. Он прижимает Рагату к кровати, хмурит брови и рассказывает ей, как она его раздражает. И при этом безостановочно целует её губы и каждый уголок уродливого (он клянётся, что оно уродливое, постоянно повторяет данный факт у себя в голове, надеясь в это поверить) кукольного лица. Будто в каждом поцелуе он говорит: Замолчи. Замолчи. Замолчи. И каждое его горячее дыхание на её губах означает: Забудь об этом. Забудь об этом. Просто забудь. Забудь о беспокойствах, забудь об остальных, забудь о тех, кого ты называешь друзьями, потому что здесь таковых не существует. Всё это временно. Всё, что у нас есть, это эти нелепые моменты, до тех пор, пока они тоже не исчезнут. Так что давай продолжать целоваться и играть, как всегда.

***

Звук биения сердца и ощущение чужого дыхания – это то, чего им не полагается иметь. Как и ощущения прикосновений друг к другу. Однако рука Джекса в перчатке лежит на талии Рагаты, прижимая её к кровати, а её мягкая тканевая рука держит его за плечо, пока они оба стараются не думать, а просто чувствовать. И вновь днём он будет продолжать вести себя как засранец. И она будет продолжать закатывать глаза и хмуриться, пока он ухмыляется и дразнит её во время своих розыгрышей. А ночью всё повторится опять. Рагата снова нахмурится и покраснеет, чувствуя смущение и сожаление от окончания сеанса поцелуев. Она нервно поиграет пальцами, избегая смотреть на Джекса, и попытается поправить растрёпанные волосы и помятое платье. Из её горла вырвется нервный смешок. — Ну… думаю, спокойной ночи… И они снова сделают вид, что им всё равно. Джекс будет вести себя безразлично, ухмыльнётся и скажет ей очередную глупую шутку. Он будет дразнить её, называя «наивной куколкой, которая без ума от его поцелуев». Ну или скажет что-то ещё, отчего Рагата попытается выгнать его из комнаты, что он откажется делать, просто чтобы ещё немного подразнить её, пока ему окончательно не надоест. Сегодняшний вечер не должен был отличаться от других таких же. Однако в этот раз после его поддразнивающего комментария Рагата просто сидит и молча смотрит на свои руки. (Снова) Уверенная ухмылка Джекса слегка тускнеет, и он поднимает одну бровь, рассматривая её. Выражение замешательства на чужом лице вдруг заставляет его осознать. Сегодня вечером он сделал недостаточно. Она всё ещё думает. Она всё ещё смотрит на свои тканевые руки, как будто хочет получить ответ, какими они были раньше. Она действительно невыносима. Вздохнув, Джекс снова растягивает губы в ухмылке, готовый к раздражённой реакции, которую он так хочет получить. — Ну и чего ты такая кислая, куколка? Его тон самодовольный, и он садится рядом с ней на кровать, сохраняя между ними дистанцию. (Как будто это действительно важно, словно не он всего пару минут назад так отчаянно терялся в её прикосновениях на этой самой кровати). — Не говори мне, что ты ожидала, будто я скажу, что люблю тебя или что-то в этом роде. Это жестокие слова, но он действительно не знает, что ещё сказать. Рагата качает головой. Она никогда бы не подумала о том, что он может что-то к ней чувствовать. — Нет, всё в порядке. Она улыбается, возвращаясь к своей роли. Роли милой и мягкой Рагаты, которая обо всех заботится. И Джекс тоже снова становится собой, тем самым безразличным кроликом, которому плевать на остальных. Что ж, это та часть, где он должен уйти. — Ясно, как угодно… Он пожимает плечами, изображая беззаботность и направляясь к двери, но что-то всё же останавливает его. Он ненавидит это чувствовать. Он ненавидит чувства. Он ненавидит тот факт, что действительно что-то чувствует к ней. — Ты чертовски тупая, ты знаешь? Он разворачивается к ней, останавливаясь прямо у двери, его сердце выпрыгивает из груди, когда он произносит эти слова. Кажется, это задевает Рагату, потому что на её обычно спокойном лице появляется раздражение, которое может вызвать только Джекс. — Я не сделала ничего такого, чтобы ты мог…! Она встаёт, положив руки на бёдра, однако её прерывает его внезапная близость. — Ты невероятно тупая. Джекс твёрд, его лицо снова очень близко к её лицу, и он такой высокий по сравнению с ней, но она отказывается отступать или чувствовать себя напуганной. — Только такой тупой человек, как ты, может постоянно волноваться, зная, что именно по этой причине он может умереть. Рагата вздыхает, смущённо отводя взгляд. (Снова. Он ненавидит это) — Мне жаль… Понимаешь… иногда я ничего не могу с собой поделать, хотя знаю, что ты пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше и… Она снова улыбается, снова играет свою роль. Она действительно пытается успокоить его. Боже. Как сильно он ненавидит это. — Заткнись. Джекс так близко, и его глаза смотрят прямо на неё, однако на лице нет привычной ухмылки. Рагата ждёт ещё одного поцелуя, потому что именно это он и делает, когда не хочет её слышать. Но Джекс не двигается. Он молчит. В его голове проносятся различные варианты действий, которые они разыгрывали так много раз, пока он смотрит на неё сверху вниз. Можно было бы просто ухмыльнуться и использовать свои обычные поддразнивания, которые Рагата часто слышала от него. «Боже, куколка, ты невыносима». «Мне ещё раз тебя поцеловать?» «Как насчёт того, чтобы просто забыть об этом?» И Джекс действительно мог бы поцеловать её ещё раз. Однако он этого не делает, заставляя себя остановиться. Он наконец начинает понимать. Отрицание так долго медленно убивало его изнутри. Речь не о том, чтобы останавливать её мысли. Он продолжает их игры не по этой причине. Он просто хочет перестать думать о собственных чувствах. Всё это время он целовал её, потому что хотел забыть о своих чувствах к ней. Очевидно, это совершенно не помогло. Рагата краснеет, ведь его лицо всё ещё очень близко. Когда Джекс так серьёзно смотрит на неё, она совершенно не представляет, что творится у него в голове. Продумывает ли он очередную шутку или розыгрыш, чтобы вывести её из себя? — Думаю, тебе уже пора уходить, Джекс. Её голос тихий, и она нервно улыбается. Рагата чувствует себя неловко. Её сердце так часто сходит с ума от его поцелуев, но сейчас ощущения в груди не похожи на те, которыми она наслаждается, когда он держит её в своих объятиях. Сейчас она чувствует слабость, которая не дает ей покоя и заставляет разум метаться в нерешительности: бежать ли ей и прятаться или прыгнуть и снова поцеловать его. На самом деле, она не хочет переставать думать, не хочет ничего забывать, не хочет больше играть в их игру. Она хочет его. Ей нужен Джекс. Не только для того, чтобы успокоиться. И это пугает. Джекс сглатывает, пытаясь прогнать мысли, которые продолжают уплывать в совершенно нежелательном для него направлении. Он хочет снова подразнить её, хочет сказать что-то вроде: «А что, если я не уйду?» Но во рту у него непривычно пересохло. Ему нужно снова натянуть улыбку. Нужно вернуться к своей роли. Давай, Джекс, прекрати эти глупости. — Обещай мне, что не сойдёшь с ума, если я не буду рядом. Он ухмыляется, и это, почему-то, отнимает у него слишком много сил. Рагата фыркает, толкая его локтем. — Думаю, у меня больше шансов сойти с ума из-за тебя или твоих шалостей. — Брось, ты любишь меня. — Мечтай. Она смеётся, глубоко внутри вздыхая с облегчением оттого, что они снова стали прежними. (Так ли она хотела этого?) — Правда? А как же то, что ты вытворяла со мной пятнадцать минут назад, куколка? Это заставляет Рагату замереть, на её лице видны лёгкий румянец и раздражение. — Ты… Ты… Да кто бы говорил! — О да, я ещё многое могу сказать. Дразнящая улыбка не исчезает с его лица, однако на этот раз она кажется искренней. Гораздо больше, чем обычно. — Замолчи! — Заставь меня. Они смеются, а затем смотрят друг на друга. Они действительно что-то чувствуют. Однако до конца пытаются продолжать играть свои роли. — Я думала, что мы закончили на сегодня. Рагата старается не краснеть ещё сильнее, пытается положить всему этому конец. Они не должны нарушать свой обычный распорядок. — Кто сказал, что мы закончили? Обычно ты наслаждаешься мной всю ночь. Так что не будь жадной, куколка. Его тон самодовольный. Джекс хочет, чтобы она снова нахмурилась и засмеялась. Он хочет продолжать их привычную игру. (Верно?) И она даёт ему то, чего он ждёт. Рагата хмурится, смеётся и пытается сделать то, что у неё получается лучше всего: выгнать его из комнаты. Однако среди всей этой рутины их взгляды вдруг теряются друг в друге, заставляя обоих замереть. Их сердца бьются слишком быстро, и они оба растеряны. Они боятся сказать или сделать что-то, что могло бы испортить этот момент. — Знаешь, если так подумать… Джекс изо всех сил старается сохранить на лице маску самодовольства. — Я вроде как хочу, чтобы ты была жадной. Он смотрит на её губы. (Которые его совершенно не привлекают. Потому что они такие же фальшивые, как и всё в этом цифровом мире) Однако это её губы, значит, возможно, они всё же привлекательны. Наверное поэтому он не может оставить их в покое. Его улыбка и маска исчезают с лица так внезапно, что Рагата даже не замечает этого. Или, может, она просто была потеряна в тот момент также, как и он. Напряжение в воздухе ощущается почти физически. — Джекс… я… Её слова заглушаются ещё одним поцелуем. Требовательным, отчаянным и страстным поцелуем. Настолько отчаянным и страстным, что у неё перехватывает дыхание гораздо сильнее, чем в любой из всех предыдущих раз. Поэтому Рагата не хочет сдерживаться и цепляется за Джекса так, будто он – всё, что её волнует прямо сейчас. И это действительно так. Она не думала больше ни о чём другом. Он тоже. Он не думал. Он просто хотел её. Потому что она выглядела слишком красивой. И ему нужно было её поцеловать. Возможно, скоро они пожалеют об этом. Но в данный момент это не имеет значения. В данный момент их поцелуй не является необходимостью заглушать собственные мысли горячим дыханием и звуком сердцебиения. На этот раз все их мысли только друг о друге. Хотя, наверное, так было уже давно.