Первая прогулка

      Хлесткий ветер взвывал между заснувшими на зиму деревьями. Своими протянутыми к небу ветками они словно пытались поймать его, а их иссохшие листья вторили гулу ветра. Листва трепыхалась на фоне сизого полотнища неба, врем от времени срываясь вниз на вспрелую землю под ноги темной фигуре. Хаори сливало ее в одну стройную полосу и как будто слегка размывало общие контуры.       Сомнамбулой Итачи бродил по отсохшим к осени окраинам деревни. Не променад, а траурная процессия, с тем же заупокойным видом, но только в полголоса.       В этом месте они решили устроить короткий привал. Двое суток на мелкие прелести жизни: чай вместо горьких лечебных отваров, футон, а не вымороженная почва и променад без опасения быть обнаруженным.       Скрипуче ломается ветка где-то позади. Обрубается стройный ход мыслей, но лишь на секунду, чтобы дать расфокусированному взгляду выцепил знакомый силуэт, а за ней - привычный хрипящий тембр. - Итачи-сан, пора собираться.       В прищуре черных глаз попытка собрать воедино расплывчатый образ. Возможно, даже с излишним усердием.       Сколько времени прошло? Двое суток? В прошлый раз хватило одного дня. Скоро Кисаме точно начнет задавать вопросы. - Мне еще нужно пополнить запасы. Встретимся через двадцать минут, – меланхолично протягивает Учиха.       Взгляд уже более собранный и цепкий, как вороньи когти. В голосе отзвуки легкого смятения. Погрузившись в свои мысли, так легко потерять счет времени, а не обнаружить никого позади себя – непозволительная роскошь даже в такой маленькой деревушке. -Прогоняете, Итачи-сан? – острая ухмылка стянула уголки губ мечника. -Отнюдь. - Тогда я составлю вам компанию.       В ответ – немое пожатие плеч.       Итачи не тяготит компания Хошикаге. Он прост и неприхотлив. Как удобная обувь, доброе слово или теплый чай – всегда к месту. Может, потому и не заметил. В сплетении общих дней его присутствие – уже просто данность. Молчаливой поступью Учихи продолжил дальше, за ним – широкоплечая фигура напарника. Они так и шли, не проронив ни слова, пока вслед миновавшей их поросли в какой-то момент не открылась ровная пахота. Урожай давно убран, не осталось ни следа от кипящей тут ранее деятельности местных жителей. - Унылое место. - Хошикаге поравнялся с напарником. - Я бы сказал, что спокойно, - не согласился тот.       Мнения напарников редко когда могли разделяться. Еще реже Итачи баловал неожиданным многословием. В такие моменты Учиха вдруг начинал делиться историями из своего прошлого или задавал странные тревожащие вопросы. Вот Кисаме наматывает кишки очередному информатору, а Учиха морщится, наблюдая со стороны, и вдруг пробивается долгим повествованием о том, как на фестивале фейерверков его брат уснул и пропустил ночное представление, а потом долго дулся, что его не разбудили. - У меня в деревне такие же, - Учиха кивает в сторону покосившейся пагоды в отдалении.       В голосе уже не знакомая отрешенность, а меланхоличная тоска. - Вы скучаете, Итачи-сан? – слишком точно, чем хотелось бы самому Учихе. В ответ он только поводит плечами и продирается дальше. Дойдя до храма, Итачи снимает гета, не смотря на промозглый холод и многолетнюю грязь на полу храма, и проходит вглубь, близоруко щурясь в темноте помещения.       Хошикаге недоверчиво провожает напарника взглядом. Зайти не решается, это не по его части. Только прикладывается плечем к входному косяку и наблюдает, как Итачи неторопливо проходит вперед, останавливается около миниатюрного пьедестала несуразного божества, а затем опускается на колени, медитативно стирая пыль со священного камня. В затхлом воздухе храма вдруг пробивается тихая речь. Этим заупокойным шепотом Учиха читает свою молитву. В выточенном профиле нет ни следа ханжеской спеси, он непривычно спокоен. Не затихшая водная бездна, а задобренный тихий ребенок.       Закончив молитвы, незаметным движением Итачи кладет к божеству подношение – ладоновый мон-ко и зажигает его по-старинке от спичек, а не с помощью чакры. Породистый ген с его смертоносными шаринганом и огненными техниками совершенно не подходят, чтобы даже вскипятить чайник или зажечь благовония. Кисаме, наблюдая из-за спины, только коротко ухмыляется. Ему не понять, где напарник сумел разглядеть этот храм, хотя едва уже может скрывать свой близорукий прищур, в какие складки хаори запрятал подношения и шел ли осознанно или всегда имел при себе эти ритуальные глупости. - Не думал, что вы еще верите в бога, Итачи-сан, - перебивает повисшую тишину Хошикаге, когда они уже покидали храм. - В бога? Нет. Это Йидама, дух-покровитель моей семьи. Раньше этот культ процветал повсеместно, но после войны стал ассоциироваться с кланом Учих, и народ в страхе его забросил. - Вы удивительно словоохотливы сегодня. – Кисаме с трудом подбирает слова и глупо отшучивается.       Мечнику льстит, что только в его присутствии Итачи позволяет себе сутулится, не выдерживая привычную каменную прямоту, и вести свои глупые ритуалы, вроде чайных церемоний или сегодняшних подношений. - Говорят, что он защищает всех членов моей семьи, и его можно попросить об удаче, - продолжает Учиха. - Зачем вам удача. Итачи-сан? - Это не мне, - коротко бросил.       Дальше Кисаме не услышал от напарника ничего. Умиротворение на лице сменилось привычной серостью, Учиха как будто о чем-то вспомнил. Это была их первая прогулка.