espace personnel

      Грудную клетку сдавило окончательно, когда она внезапно проанализировала отражение, представшее перед ней. Это было ее собственное отражение. Ну конечно, у нее всегда был спокойный и умиротворённой вид, она не совершала резких движений и умиротворённо дышала. Да, это была не она. Она сама по себе была, как легкое облачко, истинное божество. В отражении же был комок сотканных впопыхах напряженных нервов, дрожащий и выпучивший нелепо глаза. Несмотря на не самый лучший внешний вид, ее вдруг накрыло волной странного спокойствия. Фурине подумалось, что оно и к лучшему, хорошо, что перед ней не она. Ведь самым весомым отличием между ними были волосы.       Она коснулась хирургическими пальчиками только-только обрезанных кончиков. Пряди обрывались у шеи. Она пялилась на свои глаза, не смея опустить взгляд на шею и волосы. Она знала, что длинных локонов больше нет, но думала об этом, как о чем-то поверхностном и второстепенном. Однако внезапно осознание выстрелило в виски, и они сразу протестантки запульсировали. Рот скривился от нежелания более принимать истощающий кислород, но она продолжала громко дышать ртом. Ребра сдавливали лёгкие, поэтому она не могла спокойно вдохнуть. Дышала судорожно и часто. Нет, не как собачка. Она делала глубокие вдохи и выдохи, потому ей делалось еще хуже. Нервно икнула и уже поморщилась, готовясь выдавить новую порцию слез, но внезапно остановила себя, выпучив внимательно глаза и вглядываясь в те, что были напротив. Нож уже давно выпал из дрожащих рук с громким и неприятным звоном. Теперь она маниакально сжимала пальцами края белоснежной раковины. Костяшки побелели, а губы припухли из-за постоянных всеядных укусов. А стоило ли это делать?       Это было тем самым решением, которое очень трудно принять, и даже сначала неясно: верно ли это решение или нет? Стоило ли оно того? Она пошла на поводу человеческих эмоций и реализовала импульсивную идею. Она собиралась начать корить себя, но что-то не тормозило. Почему она думает, что это ошибка?       Голову пробила мысль, смешавшаяся в извилинах влажного поля битвы в голове девушки. Перед ней не она. В отражении она видит кого-то другого, очень похожего на нее но все же это был другой человек. Удивительное умиротворение утихомирило ком в горле. Новая я Новый Орлеан Новый Амстердам Совершенно новый человек, погребенный заживо божеством на пять с лишним веков. Теперь она может вздохнуть. Нет, я могу вздохнуть. Но... Но смогу ли я быть такой? А что скажет он, если увидит?       Эта мысль выбила из колеи окончательно. Страдальчески стиснула зубы до хруста и задрожала плечами. Сдалась. Девушка совсем не понимала, что могло случиться за эти пятьсот лет настолько незаметного между ними, чего она не заметила. Думала, что совсем ничего не произошло вовсе. Она даже не знала, сколько у нее времени, чтобы исполнять ещё одну совсем тайную просьбу отражения. Позаботься о моем дорогом гидро драконе..       Стоя у зеркала она даже не думала, что этот гидро дракон, которого она, родившаяся пару мгновений (расстянувшихся на практически всю беседу создателя и отделенного творения) назад, представляла, как чешуйчатого змея, в итоге будет заботиться о ней. Она кажется забыла, что девушка на поверхности зеркального озера во весь ее рост и даже больше добавила после: Он не останется в долгу. Позаботься о его человечности, мой дорогой человек..       Ее время закончилось. Время этого персонажа кончилось, пришла пора родиться совершенно новой личности, которую до дрожи в коленях было страшно принимать. Хотела ли она прощаться с ней? Может она хотела ещё немного поболтать с ней. А ее уже и след простыл.       Сдерживать слезы более было невыносимо. Она ударилась в так полюбившиеся ей рыдания. И правда, что будет если он увидит? Она так хотела хорошо выглядеть перед ним все это время, так что с ней происходило, когда он оберегал ее? А ее ли..? ***       Она быстро сбежала. Совсем не трудно было догадаться, что белокурая убежала к себе домой. Он увидел, как она пулей преодолела площадь, огибая фонтан, и скрылась за поворотом.       Удивительное возбуждение прежде неизвестное ему взорвалось в зоне брюшной полости. Сладкие брызги попали на нежное сердце, заражая волнением. Странная уверенность, присущая пьянице, который собирается сделать сальто, подталкивала его на спонтанные действия. Она быстро убежала с той площади, но он был там еще некоторое время, пялясь на пружинки воды, вылетающие из фонтана. Да, он определённо понял, почему родился именно в этой форме, но это совсем не значило, что он стал профессионалом в делах людских чувств. Однако он об этом не думал. Он думал о том, как невозможно ему тогда было оторвать взгляда от ее глаз. А после мысли сползли на другую ветвь размышлений - он понял, что и она не могла отвести от него софитов своих очей. И это была столь отрадная мысль для него, словно он стал ближе к людям на один шаг и в то же время ближе к ней.       Так что сейчас он спешил в магазин. В груди заскакала неясная бесноватая химера, ему захотелось сильно удивить или обрадовать ее, купить дорогие духи самого известного парфюмера с ароматом, который то ли ей бы напомнил о нем, то ли ему о ней. Он не думал о полевых цветах, он сокрушал все свое внимание на вычурные, дорогие, экстраординарные вещи. Такие же, какой она была, какой он ее знал. Наверное потому что сейчас он чувствовал себя также непонятно как это происходит при виде искусства человеком, который совсем ничего не понимает в этом ужасно абстрактном понятии. Вроде бы невероятно, а вроде бы и все равно, потому что непонятно. Людей интересует то, что им известно. Но все же... Он не был человеком..       Наверное это произошло из-за долгого нахождения в обществе. Это место практически стало его стезей. Он настолько долго притворялся человеком, что забыл о том, что он дракон, властелин гидро.. Между тем решил, что одних дорогущих духов не хватит.       Выбирая цветы под воздушный лепет скромной продавщицы о названиях цветов ( без упоминания цен) он вдруг задумался. Фурина чувствует нечто подобное? А если его сейчас отправить в его настоящее место обитания, в пещеру, заваленную драгоценностями, станет ли он внезапно своим среди чешуйчатых змеев? Примут ли его вообще когда-нибудь? Конечно, это совершенные крайности и думать об этом слишком долго не было никакого смысла, к тому же он уже выбрал очаровательные цветы с лёгкими лепестками. Однако... Если посмотреть под другим углом.. Котенок "провонявший" людскими руками никогда более не будет принят матерью-кошкой.. так примут ли Фурину люди? Если и примут, то примут ли они ее, как свою? Или она останется в оковах божественности? Хоть и в переносном смысле..       Пушистые хризантемы выглядывали из белой корзинки, крыши домов высыхали. Он положил духи в корзинку к цветам. Золотой флакончик прелестно выглядел и пах, несмотря на то, что все ещё был запечатан. Дизельных луж от топлива меков вперемшку с каплями дождя практически не осталось. Он приближался к ее дому. Двор этого домишки был рассадником волнений мужчины. Подходя к двери ему становилось настолько невыносимо, что он смирялся и стучал в дверь пару раз. Он вновь почувствовал странную тревогу. Вдруг он что-то понял не так? А если она даже не захочет его видеть? И зачем эти цветы? Однако отступать он уже не собирался, даже как-то более уверено и особенно громко простучал каблуками туфлей, подгоняемый гормоном зайца. Сохраняя беспристрастный вид, сжал ручку плетёной корзинки и поднял свободную руку, обнажая костяшки для стука.       Ему хотелось думать, что она идёт на поправку после столь продолжительной печали. Она выбралась из жилища и купила еды. Нёвилетт отчего-то искренне считал, что это достойно аплодисментов. Она все это время была чужой среди своих. Таких же хрупких и беззащитных. Каждую секунду ослабевала, становилась все уязвимее. И все же должна была быть сильнее их всех. Но она неправильно закалялась. А впрочем выбора у нее и не было. Ему хотелось, чтобы она вернулась. Он считал себя эгоистом за это желание, но.. Он вновь хотел увидеть блеск ее длинных волос под светом софитов ***       Это было очень неожиданно. Слезы падали на белую плитку, а колени скользили на длинных отрезанных локонах, перекатывающихся на гладком полу. Они все равно были красивыми.. даже на полу.. даже раздавленные бывшей хозяйкой. Она мученически хрипела и выдавливала из себя редкие вздохи. Она даже не сразу услышала зов внешнего мира, но внезапный стук ввел ее в ступор. Уловив инородный звук она замолкла и приподняла голову, в глазах уже читался страх, какой ощущают преступники, когда понимают, что они попались с поличным, когда понимают, что в их ситуации уже ничего не поможет, когда осознают, что их будущее предначертано а судьба решена. Заплаканные глаза округлились. Кто ещё мог так настойчиво стучать, при этом не говоря ни слова? Он знал, что она дома и все слышит.       Очнулась на четвертой попытке достучаться. Она знала, что дверь а безопасности, никто ее не выбьет, он будет терпелив. Между тем это было неудобно. Руки, дрожа, сжались в кулачки. Она подняла белокурую голову и прокусила пухлые губы. Смотрит взволнованно на входную дверь, которую видно из ванной. Пятый стук.       Встрепенулась и подскочила. Сразу уткнулась в зеркало, проверяя, насколько все плачевно. Умылась ледяной водой и глянула на отражение ещё раз. Погоды это особо не сделало, но странная свежесть пришлась на щеки. Улыбнулась, растягивая пастельные губы, в то время как поражение блестело на глазах. Уже более спокойно поправила волосы, жамкая короткие кончики пальцами, в попытке исправить положение. Вроде бы стало лучше, да, но вспомнив о том, что сейчас она снова увидит его, задушило вновь, сдавливая глотку. Тихо всхлипнула и поморщилась, пытаясь удержать улыбку на лице. Она так и норовила убежать. Громко выдохнула, пытаясь собраться с мыслями.       Вылетела из ванной и решительно захлопнула дверь. Радость от предстоящей встречи с ним давила на адамово яблоко, сердце бешено тарабанило по ребрам. Это было даже неприятно.. Не давая себе времени на побег и раздумья о нем резко открыла дверь.       Он стоял, как и тогда на площади, глядя на нее. Правда теперь он казался более собранным, хотя выдавала его корзинка с цветами в левой руке, которой на площади у него не было. Оба замялись. В корзинке также что-то дорого поблескивало. Он встал в ступор, пытаясь унять сердцебиение, участившееся еще сильнее при виде нее, а она замерла, почувствовав урчание в животе. Вспомнив, что так и не поела, слабость залила конечности свинцом. Она решила, что дала себе слабину, на подсознательном уровне поняв, что он силен и заботлив, непременно останется сейчас рядом с ней, и может, эгоистично надеялась, что покормит чем-нибудь кроме макаронов. Но помимо корзинки у него в руках ничего не было. Впрочем она не хотела сейчас отвлекаться на посредства вроде пищи, она даже не осознала, что безумно скучала по нему, не поняла, что это было не просто сожаление. Скука по компаньону, который сопровождал ее каждый день все эти длинные пять веков..       После продолжительной паузы, он наконец прервал ее поток хаотичных мыслей. - Леди Фурина? Все в порядке? Вы выглядите вяло..       Он кажется привык к красным теням на ее глазах, не решился спрашивать об этом. А ее сердце трепыхалось, как раненая птица, взгляд, как попрыгунчик, скакал по его глазам, лицу и корзинке. - ах! Да! Просто не пообедала еще, ты.. э..вы хотите зайти? Я получила много великолепного чая от Герцога Ризли! Мм, чем могу быть полезна? В смысле могла бы я помочь как-то?       Девушка неожиданно для себя самой пригласила его в дом. От ее взволнованной скороговорки мужчина растерялся, и хроническая безмятежность спала с его лица. По крайней мере с глаз. Он проморгался и слабо замотал головой. - нет, я.. на самом деле я хотел извиниться - что..? - да       Он протянул корзину с цветами, источающими сладковатый, словно фруктовый, аромат. Глаза белокурой полезли из орбит. Она уловила золотой блеск между головками цветов.       Сокровища дракона! - мне жаль, что я был столь навязчив, прошу прощение за оказанное мной давление. Впредь я буду более внимателен.       Белокурая похлопала ресничками, глядя на заинтересовавшие ее цветы, и еще более заинтриговавший неясный блеск. - Оох, я.. они великолепны.. Выдавила девушка и резко подняла глаза на него. - Ты не должен извиняться, это моя вина, ты всего лишь хотел помочь мне..       Она не принимала цветы. Юдекс по-птичьи наклонил голову и вопросительно взглянул на белокурую. - если они вам нравятся, то примите их?       Девушка побеждено вздохнула и бережно взяла корзинку в свои маленькие ручки и оглядела их. Вдохнула аромат и почувствовала эфир, который источал изящный флакончик с толстым стеклом. Глаза вовсе полезли на лоб. - А!…       Взяла духи в руки. На боку флакона была гравировка парфюмерной госпожи Эмилии. Ради ее духов люди с утра стоят в очередях, лишь бы успеть приобрести хоть один дивный источник невероятного аромата. - нет, я не могу, Месье.. - я настаиваю       Это было так дорого… она точно знала, что ему ничего не стоит купит хоть десять таких, но все равно… Принимать подобные подарки от него, подаренные в качестве извинения.. ну кто будет дарить дорогущие духи, желая прощения! К тому же она даже не чувствовала его вины, по ее мнению он судил себя несправедливо. Скорее нет.. он слишком дотошен. Повисла пауза, которую прервать захотела уже она, но слова застряли в горле, она почему-то боялась переступить через себя, но вскоре решилась: - так.. зайдешь?       Все еще хотела выпить с ним чаю, правда думая о том, что ни в коем случае нельзя пускать его в ванную. Она уже продумывала, как отведет его от ванной и ненавязчиво убедит помыть руки в раковине на кухне. Однако в этом не было ни капли смысла. - ох, мне жаль, но сейчас мне нужно идти, я могу зайти завтра. - а.. ясно.. - хорошего дня, леди Фурина.       Он улыбнулся еле заметно, но тепло, а она опустила взгляд, стиснув зубы до хруста. Он уже спускается с крыльца. Все также держа корзинку с ароматными цветами и тяжелыми духами в руках девушка вдруг поднимает голову и кричит ему вдогонку. - нет, я так не могу! Невилетт, пожалуйста, прости меня! Как я могу сгладить свою вину!?       Мужчина остановился и обернулся. Немного помедлив мотнул головой. Он подлил масла в огонь, не следя за своей речью. Она загоралась и потихоньку начинала полыхать. - я не держу на вас обид, моя леди - и все равно!       Она забыла про голод, который пару минут назад сбивал ее с ног. А он только сейчас оглядел ее целиком с искоркой в глазах, от которых он не мог прежде оторвать взгляда. Только сейчас увидел, что пальто нет, она осталась в жилете, рубашке и шортах. И только сейчас заметил, что волос, текущих по спине ниже таза тоже нет.        Это стало причиной его второго ступора. Нет, сейчас он не просто наблюдал за ней. Он разговаривал с ней, нужно было что-то ответить. Нельзя молча пялиться на нее, ведь это грубо, к тому же сейчас она его видит и ждёт ответ. В голову лезли мысли лишь об обрезанных кончиках очаровательных длинных волос, которыми она так походила на нее. Однако он все же придумал, что сказать в ответ. - В таком случае я бы хотел насладиться спектаклем в театре с вами. Она своевременно вздрогнула. Театр? Театр… Это место на последние пару месяцев стало для нее строжайшим табу. Она не хотела упоминания ни сцены, ни гримерок, ни кулис, ни зрительного зала, ни театра. Не хотела давать себе и малейшей лазейки, шанса вернуться в прошлое и завязать на нем свою новую жизнь. Но теперь.. Когда ее разрывают невидимые слезы, а дыхание сперто, она боится отказать ему.       Это была самая первая мысль, пришедшая ему в голову. Он хотел вернуться в ее разнесенное гнездо, хотел обратно. Он хотел увидеть ее в среде, которая стала их совместной стезей на минувшие пять с лишним веков. И как бы сильно он этого не хотел, все равно считал это эгоизмом. Но разве можно противиться желаниям, которые таятся глубоко в драконьем сердце?       Решил не говорить ничего по поводу прически. Ему нужно было подумать о новой ней. Она же не думала сейчас о волосах вообще. Она нервно сглотнула. Не хотелось рисковать, но ситуация к другому не располагала в ее глазах: с одной стороны она рискует своим душевным состоянием, а с другой справедливостью.. разве это будет справедливо отказать ему? К тому же как бы много она не врала и не закрывалась от всего вокруг, особенно от театра, она не могла врать себе - ее порой влекла сцена.. назад в свои пучины лакированных досок и тяжелых прожекторов.              Однако она хотела не перевоплощений в других людей, она хотела ораторства, хотела быть услышанной и понятной. Хотела правды. Не хотела быть пустышкой, какой пробыла все эти пятьсот лет. Хотела творить, в некотором смысле она хотела занять ее место. Быть создателем, вести по пути своей правды и справедливости.       В итоге после скорых размышлений заметив, что он уже уходит, в спину ему крикнула свое согласие, дрожа голосом и в принципе всем телом. Он замер, уставившись куда-то сквозь здания перед собой. Согласилась? Обернулся вновь и вопросительно взглянул на нее. Вы уверены? Да, я уверена. На немой вопрос он получил немой, но уверенный ответ.