Источник вдохновения

Горташ доверял Абсолют. Не в том смысле, в каком доверяют людям — наверное, у него и не было подобного опыта. В конце концов, родители продали его дьяволу, о каком доверии к миру может идти речь? Однако, научившись управлять адскими машинами, Горташ привык к их послушанию, идеальной работе, точности и безупречности. Абсолют оказалась даже лучше адских машин. Гигантский мозг с щупальцами, плавающий в солоноватом гниющем озере давал точные ответы, не скрывал, не юлил, не пытался выгадать себе лишний кошель золота. Абсолют была идеальным механизмом, пускай и созданным из плоти. Конечно, существо могло стать смертельно опасным — в конце концов, это же мозг колонии иллитидов, — и приходилось полагаться на силу нетерийской короны. Этой штуке Горташ тоже доверял. Сам Мефистофель как-то сказал: ни одно смертное создание не в силах противиться воле трех камней, и позже покровитель Горташа, божество тирании Бейн, повторил то же самое. Энверу Горташу хотелось создать собственные механизмы, что унаследовали бы мощь и могущество Абсолют. Пока он посвятил ей стальную стражу. Нервный узел разрастался в литейной, питая псионической энергией металлических гигантов — у всех был тот же холодный женский голос, звучащий в голове, когда Абсолют отвечала на вопросы или давала подсказки. Всегда правильные подсказки идеального интеллекта. Поэтому когда она приказала поймать одного из своих бывших рабов, Горташ только уточнил координаты. Он немного удивился: Верхний Город? Аристократы, герцогиня Стелмейн, некто из ее окружения? Какая милая деталь в вялотекущей борьбе против Рыцарей Щита. Энвер ценил иронию, красивые совпадения — они были всегда сродни тонкой работе по железу, изящному клинку или смертоносному механизму, вроде автоматического арбалета. Он не слишком впечатлился, обнаружив иллитида в компании герцогини. В конце концов, это же проклятый город Врата Балдура. Поброди по закоулкам, найдешь культы Баала, Шар и всех дьяволов Девяти Преисподней, а может и Демогоргона, распивающего паршивый эль в таверне в компании Векны. Абсолют предупредила, что с этим свежевателем разума могут возникнуть проблемы, пока он не вернется под ее присмотр. Так и вышло, пришлось пожертвовать несколькими Кулаками и даже одним стальным стражем; тварь оказалась мощнее и сильнее других. Не то, чтобы Горташ хорошо разбирался в иллитидах. Просто оценил ущерб. И все-таки… что-то в нем было не так. Нечто странное. Иллитид прекратил сопротивляться, когда они забросили его в портал — прямо в колонию, где ждала Абсолют. - Добро пожаловать домой, — фыркнул Горташ, наблюдая за пленным созданием. Минуту назад от псионического сопротивления трещали все кости, а собственный мозг грозил вытечь через уши. Теперь все смолкло. Стало тихо. Покой напоминал мертвое озеро — гниль и густая пленка поверх стоячей воды. Абсолют была довольна. - Теперь можно его допросить, — проговорил Горташ. Орин возникла позади. Ее никто не звал, она сама появилась вместо своего вечного соперника. Два отродья Баала соперничали друг с другом. Горташ мысленно ставил сотню золотых на драконорожденного — «истинного потомка Бога Убийств», как тот сам себя называл. Зато Орин была злобной, как сколопендра, и безумной, словно стая гноллов. Следом в допросную вошел Кетерик. Его Абсолют недолюбливала — Горташ знал, что иллитиды ненавидят некромантию и нежить. Кетерик был камнем в башмаке, а Балтазар — целой занозой под ногтем. Если только у гигантского мозга могли быть башмаки и ногти. Зато проклятые земли и Лунные Башни отлично подходили для того, чтобы спрятать колонию и Абсолют: никто не сунется сюда по доброй воле, никто не дойдет без специальных фонарей. Идеальное место. Идеальный план. Орин, пожалуй, не вписывалась. Пока Кетерик просто смотрел, сложив руки на груди, она достала свой кинжал причудливо формы. Нетерийский камень блеснул невысыхающей каплей крови. - Это предатель, так? Я могу с ним поиграть? На лице Орин появился знакомый Горташу голод. Такой же он видел у «любимчика Баала», но тот старался пытать и убивать более осмысленно. Орин просто отдавалась своим инстинктам. - Я не думаю, что Абсолют это понравится. Это ее раб, а не твой. Конечно, он не испытывал какого-либо сочувствия к свежевателю разума. Просто не видел смысла в пытках: попав под влияние старшего мозга, иллитид перестал сопротивляться. У этих существ невозможно распознать мимику — кто в самом деле поймет выражение «лица» осьминога, по движению щупалец, что ли, — но он перестал жечь все вокруг псионической энергией. И больше не пытался сплести «черную дыру», которая растворила бы синапсы. Существо сидело на деревянном стуле, залитом кровью какой-то предыдущей жертвы. В полный рост — почти восемь футов плюс левитация, — оно вызывало почти ужас, но сейчас Горташ рассматривал тварь даже без любопытства. Очередной свежеватель разума. Они все на одно… ну, пусть будет «лицо». Орин все-таки скользнула вперед, чтобы надрезать тонкую длинную линию там, где у людей были щеки. Из раны потекла густая темно-синяя кровь, похожая на чернила. Существо дернулось, но не слишком сильно. Горташ предположил: они не чувствуют боли? Или же — версия нравилась чемпиону Бейна больше, — тварь сражалась против силы, подавляющей ее волю, и жалкая физическая царапина не могла сравниться с ментальной агонией. - Скучища, — фыркнула Орин. Она коснулась языком кинжала, недовольно поморщилась и шагнула в портал. - Вы закончили? — спросил Кетерик. Кетерик терпеть не мог своих союзников. Горташ мог бы ответить: ты мне тоже не нравишься, старый жрец Селунэ, Шар, избранный Миркула — проклятье, ты меняешь богов, словно нижнее белье. Горташ покачал головой. Орин не заметила бы тонкостей, а он все еще наблюдал за тем, как Абсолют ломала волю своего раба. Занятное зрелище, пускай и приходилось оценивать его по косвенным признакам. - Тогда уйдешь, когда сочтешь нужным. Кетерик оставил Горташа наедине с пойманным иллитидом. Щупальца у того почти перестали подрагивать и безжизненно повисли. Должно быть, он окончательно проиграл битву, и смирился с этим. Покорность. Рабство. Абсолют была так похожа на Бейна. Горташ подошел ближе и наклонился к твари. Он помнил анатомию иллитидов: свежеватели разума захватывали жертв щупальцами, чтобы зафиксировать и вскрыть черепную коробку. Тонкие острые зубы отлично дробили кости, а похожий на воронку рот высасывал студнеобразную мякоть мозга. Тварь все еще могла напасть и даже сожрать Горташа. Нет, не могла. У Горташа нетерийский камень. Защита от Абсолют — а без ее команды тварь и не моргнет. Прекрасно. - Ты будешь отвечать на все мои вопросы? — сказал Горташ. Иллитид помедлил. - Да. - Отлично. Горташ сверился с записной книжкой. В этом не было никакой необходимости, он не жаловался на память, и сумел бы воспроизвести с закрытыми глазами даже схему стального стража. Просто немного оттягивал момент удовольствия. Намного более изысканного, чем размахивание кинжалами или иглы под ногтями. Методы баалистов примитивны. Не говоря уж о некромантии. Кому вообще нужны трупы. - Ты называл себя Императором? - Да, — снова ответило существо. Горташ усмехнулся; его забавляла претензионная кличка свежевателя разума. Император. Почему уж сразу не бог? Хотя… он примерно понимал извращенную логику. Иллитид контролировал как минимум герцогиню Стелмейн, лишив ее собственной воли, используя вроде живой перчатки. Кукловод и марионетка. Кукловод стал марионеткой. Горташ перечитал досье на иллитида. Бровь вздернулась. Эта тварь пожирала людей — несомненно. Но в целом, она… заботилась о городе. Удачные сделки, торговые альянсы, покровительство «нужных людей» в Глубоководье, Невервинтере, даже на Островных Королевствах и в Мензоберранзане. Сеть дипломатов, осведомителей, порой мошенников и воров, но всегда работающих на благо Врат Балдура. Если верить собранным документам, последние несколько десятков лет город должен был благодарить это существо за благоденствие. - Ты заботился о Вратах Балдура? — спросил Горташ. - Да, — снова проговорило существо. Горташ заметил, что у него вздрагивают щупальца у самого рта, будто иллитид, общаясь телепатией, пытался использовать и артикуляционные мышцы. Слишком человечно для свежевателя разума. Можно было спросить Абсолют — кто он и что он такое. Но вряд ли старший мозг бы ответила, а без Орин и Кетерика Горташ не сумел бы отдать ей приказ. К тому же хотелось разобраться самостоятельно. - Ты использовал герцогиню Стелмейн как своего трэлла… для чего? - Она была моим… — иллитид задумался, словно подбирая слово, потом в сознании Горташа возникло понятие: «компаньон». Это едва не заставило захохотать. О да, чемпион Бейна оценил. - Я ценил ее. Она помогала нам. - Ты ведь неспособен сейчас лгать, так? — уточнил Горташ. Иллитиды пользовались иллюзиями — и обманом, конечно. Но раб старшего мозга вряд ли был способен солгать без ее дозволения; «Император» подчинялся Абсолют, а Абсолют ничего не могла противопоставить короне и трем нетерийским камням. Иерархия работала идеально, как стальные стражи. - Разумеется, — согласился иллитид. Так просто. Никаких пыток не надо. Орин, конечно, растерзала бы существо в клочья просто развлечения ради — или, может, чтобы поднести своему вечно голодному богу новую жертву. Хотя зачем Баалу существа, у которых, если верить легендам, даже нет души? Горташ задал еще несколько вопросов. В основном о том, чем занимался «Император» в городе. - Рыцари Щита, значит? Кому-то они еще интересны… Впрочем, у тебя ведь был доступ к аристократии. Кому ты еще успел промыть мозги? - Никому. Мне было достаточно одного влиятельного союзника. Горташ записывал показания твари сам. Можно было позвать писца — кого-нибудь из культистов. Впрочем, не хотелось, чтобы поползли лишние слухи. Личинка у них в мозгах, а не вместо мозгов. По крайней мере, у тех, кто умеет писать. Горташ предпочитал перестраховаться. - Отлично, мы закончили. Я отпущу тебя… — он пожал плечами. — Домой, вероятно. Эта колония — твой дом? Иллитид не ответил. Горташ ощутил телепатическое колебание — оно немного напоминало прерывистый вдох-выдох. Словно спазм в глотке, когда сдерживаешь сильную боль. Или пытаешься вырваться. Шансов у твари, конечно, нет. Не против Абсолют. - Итак, мы закончили… Хотя… Этот вопрос было задавать необязательно. Руководило Горташем чистое любопытство. - Почему ты заботился о Вратах Балдура, свежеватель разума? Какое тебе вообще дело до города и его благополучия? Глаза твари на мгновение из оранжевых стали фиолетовыми — такими они были, когда Горташ захватил существо в Верхнем Городе: - Потому что я основал его. Когда-то давно я был Балдураном. Наверное, Горташу полагалось выронить бумаги. Хлопать глазами или прерывисто хватать открытым ртом воздух. Ломать руки от ужаса, смешанного с благоговением и отвращением. Вместо всего этого Горташ рассмеялся. Эхо многократно повторило смех, отраженное от старых потрескавшихся камней Лунных Башен. Затихло оно только где-то в мясистой глубине сердцевины-колонии. Неудивительно, что Абсолют так желала вернуть именно этого иллитида под свой контроль. Даже старшему мозгу не чуждо определенное тщеславие. Сотни лет назад тварям удалось превратить героя людей в себе подобного, это ли не доказательство силы и могущества? Слишком прекрасная история, чтобы быть правдой… но нет, лгать тот, кто теперь называл себя «Императором» не мог. - Значит, ты тот самый основатель Врат Балдура. Древний герой. Твоим именем клянутся и заключают сделки. Некоторые почитают тебя, почти как бога. Так жаль, что я не могу предъявить им вот это — свежевателя разума. Отвратительную тварь. Горташ прикоснулся к щупальцу, скользнул пальцем почти ко рту — к двойному ряду острых крючковатых зубов. Было легко представить, как они впиваются и перекусывают кость. Череп намного тверже. Интересно, пожирают ли иллитиды костный мозг или только головной? «Император» — Балдуран, снова мысленно повторил Горташ, это дьяволов Балдуран, тот самый, чья статуя стоит на главной площади, а криво намалеванные портреты висят даже в самых обшарпанных тавернах, — отдернулся. Прикосновение к щупальцу явно не понравились. - Ты бы не хотел этого, правда? Раз ты помнишь, кто ты, то и стыдишься своей нынешней омерзительной шкуры? Без ответа. Вот бы приказать Абсолют, чтобы она заставила говорить. Впрочем, Горташ понимал и так. Достаточно понимал. - Пожалуй, я так и сделаю. Конечно, если заявлю в открытую, никто не поверит. Но у меня есть слуги — газетчики, шпионы, осведомители и барды. Несколько намеков — и легенда о великом герое, основателе города, приобретет несколько лишних конечностей. Щупалец, если точнее. Горташ снова засмеялся. Телепатический фон звенел злостью. Мимика иллитидов нечитаема, но показалось, что существо плюнет в лицо. Словно тифлингша Карлах — странно, что именно это сравнение пришло в голову, — когда Горташ подписывал сделку с Зариэль, отдавая телохранительницу на милость Ада. Карлах тогда тоже была связана — руки за спиной, на ногах цепи. Вот и причина сравнения. Неважно. Горташ снова вернулся к своей идее. - Ты ведь гордился тем, что продолжаешь служить Вратам Балдура — даже в этом теле. Даже таким. Легенда о Балдуране жила и процветала, как и сам город. Ну так знай: теперь она умрет. А город изменится навсегда под моим правлением. Возвращайся в рабство Абсолют, зная: ты потерял все, не только будущее и настоящее, но и свое славное прошлое. Великий герой. Последние слова Горташ произнес, вновь едва совладав с хохотом. Псионическое поле звенело, словно долгий крик. Отравленная капля превращает реку в источник чумы. Горташ постарался, чтобы слухи и сплетни стали этой каплей. Конечно, печатать сенсацию в газетах было рискованно. Пускай передается из уст в уста. Пускай недоверие и страх лишают людей опоры. Так горожане скорее придут к нему, готовые служить. Спустя несколько недель Горташ заглянул в таверну «Эльфийская песнь». На деревянной сцене выступала девушка-бард. Вокруг столпилось немало народу. Горташ прислушался. «Песнь о Балдуране? » Он ухмыльнулся. Отрава стала чумой — легенды, воплощенные в музыке, въедаются в сердца, подобно тому, как угольная пыль делает кожу серой, словно у дроу. Горташ стоял позади и слушал. Баллада, несомненно, вдохновлялась тем, что он добыл от твари в Лунных Башнях. Правда за стенами допросной превратилась в слухи и оговорки. Теневое проклятье обрело новую форму. Но начался второй куплет — и в нем бард пела о надежде. Горташ схватил с барной стойки кружку и швырнул ее в стену. Глина разлетелась с глуховатым звуком. «Да будьте вы прокляты. И ты лично, Балдуран». Горташ хлопнул дверью таверны. Вслед никто не оглянулся.