To be honest

Хогвартс удивляет. Вовсе не магией. К ней, кажется, не привык только первокурсник, которому родители не поведали о его будущей жизни. Бросает в ужас от количества глаз и ушей у стен. Вероятно не сплетничает тут только мандрагора в теплицах Стебель. Хотя кто знает, о чем кричат эти создания. Слухи разлетаются с немыслимой скоростью, даже самые глупые. Точно найдутся те, кто поверит в нелепую историю. А «Ежедневный пророк» будет не прочь зайти за рамки приличия и поведать о «самых страшных тайнах любого волшебника». Так и разговоры о ориентации Гарри витают в стенах Хогвартса с самого утра прошлого дня. — это просто ужасно. «Пророк» окончательно потерял рассудок. Эй, Гарри… — Гермиона листала очередной выпуск, в мыслях посылая всевозможные проклятия на тех, кто творит такое безобразие не имея даже капли совести — ты не должен обращать внимание на это… Слышишь? — как? Мне пол замка подножки ставят, просто как дети малые, бросают ужасные фразы и осуждающие взгляды. Я пойду в гостиную. Финниган прожжет во мне дыру. Простите, ребята — часть Гриффиндора, его семьи, отказываются от человека из-за простых слухов. Даже если бы они были правдивы, Гарри понимал, что для всех он теперь порочный и мерзкий. До боли обидно . Все разлетелось с молниеносной скоростью. И из-за чего? Какой-то младшекурсник соизволил сделать снимок разговора Поттера со студентом Слизерина. Как же профессионально был подобран ракурс. Казалось, будто Малфой с невероятной точностью чуть ли не целует его в щеку. Ужасно. Ужасно осознавать, что в этот момент Гарри чуть ли самой смерти не желали. Неизменно, и так очевидно. Не было и дня, когда Малфой держал язык за зубами. Казалось, что он повзрослеет, станет сдержаннее и умнее. Гарри его поведение из себя выводит, до отметин-полумесяцев на ладонях, до кипящей крови, до невыносимой боли в голове и саднящей — в сердце. Если бы этот придурок знал об этом, то лишь рассмеялся и кинул в ответ что-то в сотню раз абсурднее, что заставило бы Гарри умереть на месте. Но он пока жив, а значит Малфой еще ни о чем не знает. Будто единственный из всего Хогвартса в пожизненном «заглушающем». *** — вот черт, парень, Малфой тут. По виду не скажешь, что он в хорошем настроении. — Рон опускает взгляд на стол, не желая больше смотреть на Слизеринца Конец. Сейчас, ради собственного здоровья, ему бы стоило сбежать куда подальше, лишь бы не получить, как минимум, перелом черепа. Но проще было кинуть в себя авадой. Да чем угодно, лишь бы не видеть в этих глаза всю ненависть, что копится долгие годы. Гарри не понимает, в какой момент развернулся и быстрым шагом рванул в сторону дверей — придурок, я всю дурь из тебя выбью даже не коснувшись, если ты хотя бы не попытаешься объяснить мне, что это — голос, словно нож, заставил застыть. Гарри хотел бы обсудить все не на глазах остальных. Ему и так сплетен по горло хватает. А убийство в большом зале будет вообще не к месту — отвечай, мелкий ублюдок. что.за.нахер Поттеру потребовалось 5 секунд, что бы повернуться, и еще пара, что бы осознать. Все это он говорил не ему. Малфой даже не смотрел в его сторону. Под горячую руку попал тот самый младшекурсник. Но мальчик даже не выражал признаки сожаления. Будто гордился собой. Да Мерлин бы его побрал. — мистер Малфой. Вы же знаете о популярности все. Так почему бы ее не заслужить другим? Это не самый плохой спо… — Гарри перестал дышать, когда Драко схватил парня из Пуффендуя за шиворот и чуть ли не поднял. В глазах гнев, будто парня сровняют с землей. — если ты считаешь грязную популярность заслугой, то ты очень жалок. Ты опорочил двух людей. Испортил своим тупым мозгом их жизнь, ты не заслуживаешь даже взгляда на себя, не то что любви окружающих — Гарри слышал все. Все, что говорит Слизеринец. Сейчас он ставил на место не Поттера, а того, кто действительно заслуживал таких слов — мистер Малфой. Вы — пожиратель смерти. Вы что-то смеете говорить мне о грязной популярности? Это не я ношу метку. Это ваш отец был самым настоящим уродом и убил множество невинных людей. Кто из нас не заслуживает любви? — У Поттера сжалось сердце. Сейчас его единственное желание врезать мальчику до звездочек в глаза. Ведь Драко заслуживает. Как бы Гарри не хотел отрекаться от своих чувств. Малфой заслуживает любви. Пускай он не знает о ней, но гриффиндорец отдал бы все, что бы хотя бы просто дарить ему все свое больное от обид сердце. Слизеринец молчал. Кажется, что молчал вечность. Эта режущая воздух тишина пронзала каждый метр Большого Зала. Он подал голос спустя пару секунд — я не виноват в этом. Мать его, не виноват, что у меня не было выбора. Я хотел жить. — он отпустил парня. Преодолел путь к двери, кинув на Гарри полный боли взгляд, и вышел. Хотелось побежать за ним. Сказать все, что Поттер думает. Все, что чувствует и ощущает. Если он последует за Малфоем, то слухи станут куда сильней, а люди — активней. Гарри плевать с высокой башни. В ушах звенит, и если сейчас же он не уйдет прочь из зала и останется на месте, то земля просто исчезнет из-под ног. Парень преодолел путь к двери за пару шагов и стал оглядываться по сторонам. Он искренне не знал, где искать Драко и куда его ведут ноги. Коридор в голове сужается и темнеет. Он не понял, как упал прямо на ледяной пол, как шептал что-то дрожащим от паники голосом, и как оказался в больничном крыле. *** — Гарри. Эй, Гарри — сквозь сон был слышен знакомый голос подруги, и именно в этот момент Поттер абсолютно не рад, что она оказалась тут. Ему будет сложно объяснить что произошло до того, как он оказался на койке. Он не делился своими чувствами ни с кем. Не доверял даже самым близким друзьям. — просыпайся, тебе нужно принять лекарства — Герм, я… Как долго я буду тут? Мне нужно идти. Мне нужно… — он говорит все слишком быстро, не обращая внимание на все, что его окружает — эй… Эй. Гарри Поттер. Послушай меня — Гермиона схватила его за руку, пытаясь обратить на себя внимание. Приказной тон подруги вывел парня из своих мыслей и он перевел свой взгляд на нее — тебе нужно полежать тут еще день, что бы все посмотрели за твоим состоянием. Ты упал в обморок, Гарри. Это не шутки. Ты знаешь почему это случилось? Я не давлю на тебя. Если ты не хочешь мне об этом говорить, то это твое право — она сжала его руку и улыбнулась. А у Гарри по телу тепло разливалось от всей нежности и суеты, что Гермиона излучала и дарила ему. Она всегда понимала и поддерживала его всегда, даже если все против него. Но всю правду он рассказать не сможет. Это тяжело и больно. Он сам со всем справится. Он на это надеется — спасибо, что пришла ко мне. Видимо я слишком перенервничал. Может, мне правда нужен отдых, и я вернусь уже завтра. Поговори со мной о чем-нибудь другом Беседа с Гермионой подействовала на Гарри положительно, и он даже на время забыл обо всем, что происходит внутри. Как начинает стучать сердце, когда воспоминания возвращаются и он забывает, как мыслить правильно. Забывает, что ему вообще-то все из головы выкинуть нужно, что бы окончательно не сойти с ума. Для его же блага сейчас по хорошему надо лечь спать, вот только раздумья совершенно не дают покоя. Чертовы кошмары будят Гарри именно посреди ночи и он решает, что если останется в кровати еще на секунду, то совершенно точно свихнётся. Сейчас ему не страшно сбежать из больничного крыла. Ноги сами ведут его на астрономическую башню. Было бы хорошо подышать свежим воздухом и проветрить голову, а не заботиться о том, поймают его или нет. И он, кажется, снова в глупом кошмаре, ведь только там перед ним стоял Драко. А Поттер впитывал слова ненависти, как губка. Он запоминал каждое слово, и сердце сжималось все сильнее. Чувствовал удары по каждой части своего тела, хотя человек напротив к нему даже не прикасался. Но в сознание приводит голос. Его голос, от которого по-глупому выступают мурашки. — ты должен быть в больничном крыле. Почему посреди ночи ты тут? — Малфой стоял спиной. Но даже так он смог почувствовать того, кто явился сюда и нарушил правила замка. — я…мне нужно было проветриться. Я, если честно, даже не знаю, как оказался тут. — Гарри чувствовал себя героем, ведь думал что говорить он не сможет вообще. А если и откроет рот, то точно скажет какую-нибудь глупость. Он был уверен — с чего такая необходимость? Ты не смог уснуть? — в голосе не было беспокойства. Поттер понимает, ведь тогда это было бы чем-то очень странным. — да, я думал что свежий воздух мне поможет — он подошел к окну и сделал глубокий вдох. Ему так сильно не нравилась тишина, давящая на него со всех сторон, но благо он понимал, что Малфой точно вести долгие диалоги с ним не захочет. Гарри был бы последним человеком, с кем слизеринцу, вероятно, хотелось бы вести беседу. И Поттер чуть не подавился воздухом, когда тишину прервал сам Драко — ты все слышал тогда? — он не собирался смотреть на гриффиндорца. Лишь награждал взглядом пустоту — да, все — гарри выдохнул и опустил взгляд. Мерлин, он чувствует себя так глупо рядом с ним — и что ты думаешь? Я…действительно не заслуживаю любви? — Малфой наконец перевел свой взгляд на Гарри, но глаза все ещё были пустыми. Насколько это было откровенно и резко. А сердце чертовски разрывается. Если бы только Драко знал… Поттер хотел. Так хотел рассказать все. Но невыносимо страшно. До дрожи в ногах, до головокружения. — я думаю, ты заслуживаешь всего мира. Кто бы не говорил ужасных вещей, это все бред. Ты действительно не выбирал свой путь, но ты все такой же сильный, раз справляешься со всем, что с тобой случается — он сказал это совсем тихо, что бы не слышали даже стены. Неважно, что сейчас спит каждая картина. Гарри должен быть уверен, что это не услышит никто, кроме… Него. Сейчас он чувствует каплю свободы. Той, о которой мечтал так давно — я не понимаю, почему ты все еще стоишь здесь и говоришь мне все это после всего, что я сделал. — Малфой вновь опускает взгляд в пол. Стыд не дает поднять взгляд на того, о ком он думает три самых болезненных года — ты прикидываешься идиотом, или на полном серьёзе спрашиваешь? — сейчас бы он дал право залезть в свою голову. Прочитать все мысли. Послушать все, о чем Гарри думает — я так долго пытался убить каждую мысль о тебе. Каждое слово, звук, который напоминал бы о твоём существовании. Каждое гребаное чувство… Но я не мог. И не могу до сих пор. С каждым днем мне хуже от осознания того, что я люблю человека, которого должен ненавидеть, понимаешь? — и теперь Гарри слышит в голосе отчаяние. Он слышит всю ту боль, которую испытывает сам. Его с ума сводят, давая шанс на смерть — если бы я только мог прикоснуться к тебе без страха. Я понимаю тебя. Так понимаю, что мне нужно, кажется, учиться дышать заново. А оба видят в глазах вселенную. Все то, что не могли сказать сами. Весь мир, о котором мечтал каждый. И пока Драко берет Поттера за руку, второй все также продолжает смотреть в его глаза, видя в них свою свободу и смерть — я так долго ждал тебя, Гарри. Моя последняя надежда умирала вместе со мной… — притягивая к себе, слизеринец успевает тяжело выдохнуть — мы оба давали себе надежду на то, на что мы не имеем никакого права. Я заждался, Драко — и Поттер принимает объятия, выдавая их за самый безумный подарок