Всё ещё люблю

Когда мы расстались я чувствовал себя виноватым во всем. Плакал, раскаивался за всё, что хоть немного могло тебя ранить, прокручивал в голове каждый проведенный вместе вечер и думал, в какой момент мог тебя оттолкнуть от себя и сломать. Хоть убей, но в голову ничего не приходило. Я был так ужасен, что даже сам этого не понял? Ведь, если ты решил уйти, значит проблема была во мне, так? Я не мог спать, потому что бесконечно задавался вопросами, ответы на которые мог дать мне только ты. Кем я был в этих отношениях? Жертвой? Может, агрессором? Вряд ли. За два года я ни разу не позволил поднять голос. Ты ведь такой ранимый. Мой мальчик. Льёшь слезы каждый раз, как слышишь крики. Твоё прошлое оставило неизгладимый отпечаток. И я бы сделал всё, чтобы это исправить. Не мог вернуться в прошлое, но работал над будущим которое должно было быть нашим общим. А ты взял и оставил меня одного. Наверно, тебе не было дела до того, что ты мог сделать мне больно. И о том, что ты поступаешь со мной нечестно тоже не подумал, так ведь? В один особенно мрачный день я вернулся домой в надежде упасть в любимые объятия, но упал лишь на холодный пол, когда увидел наполовину пустой шкаф там, где когда-то были твои вещи. Мои первые мысли были ужасны. Сбежал обратно к ужасной матери, которой было на тебя наплевать, но ты был к ней привязан потому что она была твоим единственным родным человеком до встречи со мной. А может, покончил с собой… Потом я увидел одиноко лежащий конверт на когда-то общей кровати. «Прости. Нам нужно расстаться и я трус, потому что не могу сказать тебе этого в лицо. Прошу не ищи меня.» Я почувствовал себя героем мелодрамы. Гребаный позор тебе, Чон Чонгук. Уйти оставив лишь клочок бумаги на нашей общей кровати, где мы друг друга любили ночами и вместе просыпались по утрам, просто смешно. И я бы посмеялся, если бы не предательские слёзы, которые побежали по щекам. У меня, как будто что-то умерло внутри в одно мгновение. Какая-то жизненно необходимая ниточка, что держала на плаву всё это время, просто оборвалась. Не ищи говорил. А мне было плевать! Также, как и тебе, которому было легче написать вшивую записку, чем поговорить со мной лицом к лицу после двух лет отношений. Неприятно? Ты разбил мне сердце, мой мальчик. Громко звучит? Я думаю, что недостаточно. Ты разбил меня и погасил огонёк в моей душе. Теперь там беспроглядная тьма за которой ничего не видно. В тот день в квартире пострадало много вещей. Статуэтки, вазы, всё, что попадалось под руку летело в стену. Потом я заметил кружку. Твою. Ты только из неё пил и я не смог её разбить. Все остальные кружки в доме оставили от себя только осколки. Соседи громко постучали в дверь, но когда я, злой и заплаканный, открыл им дверь, они просто растерялись, поклонились и ушли, перед этим извинившись. Что ж, они либо пожалели меня за дерьмовый вид, либо испугались. В первую неделю во мне ещё теплилась надежда, что ты вернешься. Скажешь, что это было ужасной шуткой и обнимешь. Я бы тебя простил. Но я открывал снова и снова глаза и обнимал бутылку горького виски. Алкоголь я ненавижу, а твои поцелуи люблю. Они сладкие, иногда соленые, когда ты проливаешь слёзы, но никогда горькие, как отвратительное пойло, что заглушает мою боль. И тебя я всё ещё люблю. Ушёл? Ну и будь счастлив, но ненавидеть я тебя не смогу. Всё еще мой мальчик. Спустя месяц меня уволили с работы за халатность. За квартиру нужно было платить и я решился притронуться к тем сбережениям, которые мы с тобой оставили на путешествие в Париж. Признаться, я до этого ни разу туда не заглядывал. Там должно было быть чуть больше, чем ты планировал накопить. Я работал сверхурочно и добавлял в тайне. Хотел сделать тебе сюрприз, чтобы мы по-настоящему отдохнули не заботясь о деньгах. С таким трепетом их копил и представлял, как подарю тебе кольцо перед Эйфелевой башней. Боже, из какой мелодрамы я вылез? Вот такой романтик. От воспоминаний снова накатили слезы. Месяц прошел, а я всё равно плачу. Там и правда больше, намного больше. Я смотрю на купюры и понимаю, что не один такой романтик. Тоже работал сверхурочно? Небось еще и кольцо планировал подарить. Я улыбнулся своим мыслям, на секунду забываясь, а потом вспомнил, что ты ушёл. Сидел на кровати и обреченно закрывал лицо руками не в силах предотвратить истерику. Из горла сорвался хрип. Не крик, его я отчаянно душил в себе. К заветному конверту со сбережениями так и не притронулся. Положил обратно, пообещав не прикасаться ни при каких обстоятельствах. Открыл ноутбук в поисках работы, чтобы было на что жить. Еще три месяца были поистине ужасны. Я случайно нашел наш фотоальбом на полке с книгами. Почему не забрал с собой? Там наш первый поцелуй на первой странице. Тот день, когда ты затащил меня в будку для фото и внезапно поцеловал. Четыре фотографии, где сначала мы смотрим в объектив, на следующей ты поворачиваешься ко мне, потом я делаю тоже самое и на последней ты резко притягиваешь меня к себе за ворот рубашки и целуешь. Просто невероятно, я помню этот день, как будто вчера. Потом идут бесконечные свидания, вечеринки с друзьями, вечерние посиделки. Вообще, много чего накопилось, и я открывал по странице в день. Смотрел на твои сияющие глаза и не понимал, что пошло не так. Да, я после работы прихожу в одинокую квартиру, которую язык не повернется назвать домом, и сижу, размышляя о прошлом. Не пью. Первое время злоупотреблял, а потом Юнги хорошенько дал мне хук с правой и мозги встали на место. Я теперь ещё больше ненавижу алкоголь, а тебя всё также люблю. Сколько прошло с твоего ухода? Я не называю это расставанием, ты сбежал — мы не расходились. Семь месяцев прошло. Изменилось ли что-то? Ну, я сплю на диване, в спальню почти не захожу. Она больше всего напоминает о тебе. О твоих поцелуях, ласках и объятиях. Кружка в квартире всё также одна. Твоя. Работа у меня прибыльная, но я её ненавижу. А тебя люблю. Я всё вокруг, даже себя, ненавижу, а тебя, черт побери, люблю. Ну что со мной не так, а? Твои волосы, которые пахнут шампунем с зеленым яблоком, твои потрясающие глаза, которые зацепили меня ещё при первой встрече, губы сладкие и голос… Какой же у тебя голос. Я иногда вижу кошмары во сне. Ты же знаешь, мне тяжело спать одному. В конце каждого кошмара, я слышу твой смех. Вот уж не понимаю, успокаивает это меня или вызывает ещё больший страх. Я помню первую встречу. Я шёл по улице, где жил мой друг. Проходил мило детской площадки и услышал всхлипы. Ты сидел в беседке недалеко и плакал, закрывая лицо руками. Думал, что ты ребёнок и испугался, что с тобой что-то случилось. Подошёл. У меня в кармане пальто лежал шоколадный батончик и я, подумав, что это как раз кстати, протянул его тебе: — Детям нельзя брать конфеты у дядь, — ты убрал руки от лица и хмуро на меня смотрел своими заплаканными глазами. — А ты ребенок? — смотря на тебя вблизи я понимал, что нет. Просто милый мальчишка. Я бы дал тебе лет восемнадцать. — Меня Тэхён зовут и я не старый дядя, — я сел рядом. — Чонгук, — а батончик ты всё-таки взял. И позже я узнал, что тебе двадцать и у тебя крайне дерьмовая жизнь. Мы дружили почти год. Быстро нашли общий язык, а когда твоя мама спустя месяц снова кольнулась, чтобы получить приход, я увидел тебя плачущего второй раз. По одному и тому же поводу. Время от времени ты оставался у меня, и в такие моменты я был спокоен, зная, что тебе ничего не угрожает, но ты каждый раз возвращался туда, игнорируя мои просьбы переехать и уйти. И в такие дни я не мог спать. Закрывал глаза, а передо мной картина маслом, как тебя или избивают или накачивают чем-то. Да как ты жил в таких условиях столько лет и не стал одним из них? Мне правда было больно осознавать, что ты мог поддаться их влиянию и погаснуть. Иногда, когда я понимал, что единственный, у кого ты можешь остаться пожить или попросить помощи, я благодарил судьбу за то, что проходил мимо той площадки и заметил тебя. У меня кровь в жилах стыла от мыслей, что с тобой может случиться что-то плохое. Я понимаю. Ты любишь свою маму. Пытался ей помочь и вытащить её из этого дерьма также, как я вытащил тебя, но это было не в твоих силах, мой мальчик. Для неё уже было поздно. И ты поверить не можешь, как же я боялся, что в один день ты не вернешься и поздно будет спасать тебя. Я переживал всё это с тобой. И те три года, два из которых мы были вместе, ты действительно смог всё отпустить. Ты был счастлив, я знал это, чувствовал. Гордился, что ты прошёл через всё это и позволил себе стать счастливым. А сейчас не понимаю, почему ушёл? Где мой Чонгуки? Скучает? Любит? С нашего расставания прошло девять месяцев. Я не отпустил тебя, каюсь. Не смог. Всё искал тебя среди толпы. Даже скорее неосознанно. Вглядывался в каждое лицо и искал твои черты. Сегодня погода такая дождливая. Я бегу в пальто, что безбожно промокло и забегаю в первую попавшуюся на пути кофейню. Стою у порога пару секунд и подхожу к стойке. Бариста очаровательно улыбается, я в ответ даже уголков губ не поднимаю. Не то настроение, чтобы любезничать. Заказываю латте с ванильным сиропом и отхожу в сторону. Твой любимый кофе, для меня слишком приторный, но он напоминает вкус твоих губ. Я не страдаю. Нет. Продолжаю жить и строить карьеру, видеться с друзьями, но признаюсь честно, былых красок жизни уже не вижу. Колокольчик снова звонит. Посетитель такой же промокший. Стоит мне поднять глаза я замираю. Нет, я не был готов вот так резко увидеть тебя, хоть и ждал. Моё сердце отдаёт глухим стуком и я не обращаю внимания на протянутый бариста стаканчик кофе. — Латте с ванильным сиропом, пожалуйста, — хочешь сказать ещё что-то, но взгляд цепляется за знакомую фигуру. Узнал? Я боюсь посмотреть тебе в лицо и бегаю глазами по знакомым изгибам тела, но когда поднимаю взгляд, вопреки всем моим страхам, вижу прежнего тебя. Остался таким, каким я тебя помню. Но что со взглядом? Сталкиваюсь глазами и вижу, что ты скучал также сильно. Возможно даже чуть больше? — Чонгуки, — я произнес его вслух. Твоё имя, которого раньше остерегался, как огня. И всё-таки я страдал, понял это, когда тебя увидел и впервые за все время смог сделать свежий глоток воздуха. Твоё имя невероятно режет слух после года молчания, но когда в ответ слышу робкое: — Тэ, — готов отдать всё, чтобы ты вернулся. Мне было тяжело, но я тебя простил. Мне не важно почему ты ушёл, я лишь хочу, чтобы ты вернулся. Ты расскажешь всё потом, уткнувшись в шею и глотая слёзы. А я тебе верю и давно простил. Я подарю тебе то самое кольцо спустя время и расплачусь, когда ты вытащишь из кармана похожее. Все таки Париж ночью необыкновенен. Я люблю всё вокруг. Но тебя я люблю еще больше.