Под чужими ногами

Весна – чудесное время года. Мрачные и лысые ветки деревьев вновь возвращали свою былую красоту, наращивая пока еще маленькие молодые зеленые листочки. Сквозь них светило яркое солнце, на небе не было ни облачка, ничто не мешало солнцу улыбаться и радовать всех, на кого оно падало. Высокая температура за окном, заставляющая снять сковывающие движения одежды, раздеваться прямо на ходу, перекинув через плечо легкое пальто. Смех детей, крики на площадках, мелодичные звонки из школы напротив, влюбленные парочки, державшиеся за руки на узорчатых лавочках в парке через дорогу. Все это была весна. Цзин Юань улыбался каждому, кого встречал на своем пути, не в его характере было ходить хмурым и распугивать всех своим взглядом. Он шел по вымощенной камнем тропинке, когда поймал за руку пробегающего мальчишку, что споткнулся, догоняя мячик. Юань тоже посмеялся, смотря на покрасневшего в смущении мальчугана, над которым теперь хохотали его друзья. – Смотри под свои ноги, чтобы не оказаться под чужими ногами, – сказал он пыхтящему в его руке мальцу, словно был наставником в кружке дзюдо. – Сам знаю! – громко заявил мальчик, а потом отвел глаза, подняв мячик. – Спасибо, – было добавлено уже очень тихо, но Цзин Юань услышал. Он нежно посмотрел вслед ребенку, который присоединился к друзьям на зеленой поляне, и продолжил путь. «Под чужими ногами» – эхом отдалось в его голове. Удивительно, как он унизил сам себя, не следуя своим же советам. Цзин Юань прошел мимо пары на лавочке, улыбнувшись им, поймав ответную реакцию. Люди помахали ему, и он кивнул им. Эти парень с девушкой часто проводили здесь время, может, потому что это было особое место для них, вероятно, оно что-то значило. Цзин Юань же просто ходил здесь каждый день, возвращаясь домой после работы. Зависть? Нет, он уже давно никому не завидовал. Мужчина смотрел на любовь двух незнакомых, но привычных для взора людей, не испытывая к ним никаких чувств. Быть может, раньше бы он подумал, что хотел бы так же и сжал кулаки, сетуя на несправедливость, но сейчас он точно знал, что так же не получится, и вряд ли вообще хоть как-то. Цзин Юань возвращался домой с осведомленностью, что квартира была не пуста, но ждать его все равно было некому. Переходя дорогу и входя в здание, он всегда знал, с какой атмосферой столкнется. Дом был погружен во мрак, пока его хозяин не переступал порог. Только темные стены покорно ждали, не освещая себя, позволяя Цзин Юаню озарить место своим присутствием. Мужчина закрыл за собой дверь, разуваясь и смотря на пару обуви, что оставил не он. Коричневые ботинки, не зашнурованные, явно поношенные. Цзин Юань не так часто видел их, обычно гадая, где же гулял их владелец, но сегодня тот решил прийти к нему сам, снизойдя своей великой натурой до такого гостеприимного и всепрощающего хозяина. На самом деле гостей Юань не принимал, лишь у троих был доступ к его квартире. Мужчина предпочитал проводить время в родном одиночестве, занимаясь ровным счетом ничем, отдыхая после работы, на которой старался ничем не заниматься, но и это не всегда получалось. – Ты долго, – упрекнул явившийся гость, когда Цзин Юань прошел в ванную комнату, чтобы помыть руки после улицы. – И тебе привет, – улыбнулся мужчина, смотря в зеркало на опиравшегося о дверной проем маленькой комнатки гостя. – Знаешь, в отличие от некоторых у меня есть работа, которая требует моего непосредственного нахождения на ней. Цзин Юань вытер руки о полотенце, разворачиваясь лицом к черному расстегнутому пиджаку, за которым бедные пуговицы рубашки не справлялись с напряжением, что возлагалось на них. Эта рубашка была мала ему, но это смотрелось пленительно, поэтому Юань коснулся его широкой груди, проникая пальцами в расщелины между планкой в части, где расположены пуговицы, когда мужчина подошел к нему, разрывая расстояние и опуская ранее скрещенные руки на груди, протягивая их к телу Цзин Юаня. Мужчина провел руками по его спине, сжимая ладони на ягодицах, чуть ли не впиваясь в них ногтями, кладя черную голову на плечо Цзин Юаня. – Инсин… Цзин Юань не ожидал, что тот сразу захочет приступить к делу. Видимо, тоска, съедающая его гостя, была невыносимой, убивающей их обоих. Инсин вонзил зубы в его шею, молча кусая, и Юань поморщился, приобнимая его, прижимая руки к его разбитому сердцу. Он вскользь подумал, что ему вновь придется ютиться в ненавистных водолазках, скрывая разъяренные следы от любопытных коллег, когда за окном была такая чудесная погода. Их встречи никогда не приносили ничего хорошего, оставляя после себя лишь разрушения. Страдали все, но никто из них не хотел прекращать. Словно безумные они сливались в этом кровавом танце, без нежности, без любви. Один хотел заглушить боль, другой ее принимал, с чувством удовлетворенности купаясь в жалости, что приносил этот танец. Инсин продолжал терзать кожу на его шее, после прикусив ухо, горячо в него дыша, с силой орудуя пальцами на пояснице Цзин Юаня, проскользнув за белую рубашку. Они оба неизменно быстро распалялись, не тратя время на прелюдии. Цзин Юань переместил руки и прошелся по его ремню, притягивая к себе, чувствуя чужой стояк своим. Он расстегнул пряжку ремня, и взялся за ширинку, но Инсин перехватил его руку, отступая. – В спальню, – коротко и ясно бросил он, оставляя часто дышавшего ему в уходящую спину Юаня одного. Цзин Юань вздохнул в ответ на это и быстро открыл дверцы шкафчика, выуживая оттуда презервативы и лубрикант, потому что знал, что Инсин не стал бы заботиться о таком, и, воткнув необходимые средства в свой карман, пошел вдогонку за шлейфом какого-то одеколона своего «друга». – Не заставляй меня ждать, – толкнув его в закрывшуюся за ним дверь спальни, недовольно прошипел Инсин. – Кто, если не я? – усмехнулся Цзин Юань, ударяясь головой о деревянную поверхность, вынуждая мужчину заиграть желваками и жестко сомкнуть их губы, в порыве неизведанного яростного желания терзать его кожно-мышечные складки, до крови прокусывая его губу. Инсин разорвал рубашку на груди Цзин Юаня, раскидывая пуговицы по комнате, и тот со скорбью попрощался со своим очередным предметом гардероба, которых постигала незавидная участь после встречи с любителем портить все, до чего прикасался. Юань слушал, как ударялись пуговицы о кафель и вернул руки на ширинку брюк, расстегивая молнию, позволяя штанам упасть наземь. Свой пиджак Инсин снял по дороге в комнату, оставшись в старой рубашке. Цзин Юань помнил ее с тех времен, когда они еще не докатились до такого, с ностальгическим чувством расстегивая каждую пуговичку, пока этот невыносимый мужчина опирался руками по бокам от его головы, смотря на него. Юань не смотрел в ответ, он знал, на какой взгляд наткнется, вместо этого посвятив все свое внимание бежевым пуговицам. Взгляд Инсина был до невозможности прожигающим и ледяным, он смотрел в душу и будто сквозь тебя. В приливе такой его тоски проявлялась ненависть и злоба. Цзин Юань знал, что этот взгляд предназначался не ему, это и успокаивало и больно кололо, потому что на него самого Инсин не смотрел уже очень давно. Цзин Юань закончил с рубашкой и Инсин сбросил ее, встряхнув плечами, а потом развернул их тела и повалил Юаня спиной на кровать, вырывая у того кроткий выдох. Он наклонился над ним, взбираясь сверху и стягивая штаны Цзин Юаня вместе с нижним бельем, предварительно вытащив из чужого заднего кармана необходимые вещи, о которых он сам никогда не беспокоился, зато Юань никогда не забывал. Хозяин дома не любил быть снизу, только одному человеку он позволял занимать позицию над ним, ведь у него не было выбора, послушно подставляясь и раздвигая ноги под несокрушимой силой старшего. Инсин кинул ему на живот второй презерватив, и он взял его, тоже раскатывая по своему члену, выдавив с мужчиной сверху по очереди каплю лубриканта, хоть он сам и не собирался никому вставлять. Что-что, а грязь Юань не любил, особенно ее убирать, слишком уж это было утомительно. Инсин выдавил на свои пальцы холодную жидкость, подставляя две дистальные фаланги к заднему проходу Цзин Юаня, сразу вводя в него пальцы, не особо заморачиваясь над растяжкой. Он никогда не глядел на того даже на мгновение, чтобы убедиться, что тот был готов и не создаст им проблем, но, несмотря на это, Юань был готов всегда. Именно по этой причине и благодаря этой привычке Инсина Цзин Юань просил заранее предупреждать, когда тот захочет прийти, чтобы он мог сам подготовить себя. Иногда, правда, заявлялся мужчина внезапно. К счастью, сегодня был не такой день. Цзин Юань тяжело дышал, раскидав по подушке свои объемные и длинные белые волосы, красная резинка на которых слезла куда-то вниз. Инсин уже смотрел прямо на его лицо, следя за эмоциями, что складывались на этом подвижном лице. Он любил наблюдать за тем, как брови вечно улыбающегося мужчины сводились к переносице, как он замолкал, привыкая к инородным телам в своей прямой кишке. Ему нравилось не церемониться с ним, пусть даже, если начинал задумываться о нечто большем, глядя на Юаня. Такие моменты его заводили и давали разрядку от проклятых мыслей о другом парне, что не давали ему спокойно жить. Инсин любил и ненавидел приходить к Цзин Юаню. Только ненавидел он, скорее всего, самого себя. Серьезный мужчина добавил третий палец и вскоре вынул их все, выливая лубрикант на свой член, готовясь оказаться внутри Цзин Юаня. Юань же тем временем перевернулся, подставляя тому свой зад, выгибаясь в пояснице, потому что помнил, что Инсин в любом случае захочет развернуть его другой стороной от себя. Они оба знали почему, оба никогда этого не озвучивали. Инсин зафиксировал бедра Юаня, железной хваткой сминая кожу и мышцы так, что наверняка останутся синяки. Цзин Юань облокотился о кровать, сжимая в руках одеяло, которое он огромной силой воли аккуратно застелил утром и замычал, когда член Инсина стал заходить в него, сначала не так быстро, а потом слишком резко, до самого конца. И он бы вскрикнул, но уже более-менее привык к таким фокусам, лишь запрокидывая голову назад и открывая рот, прогибаясь в спине еще сильнее. Инсин всегда входил бесцеремонно, не жалея розовые стенки. Он останавливался только на секунду, наслаждаясь ощущением того, как мужчина под ним сжимал его орган, а потом продолжал движение, вколачивая Цзин Юаня в матрас средней мягкости. Инсин не проявлял ласку, не спускался руками ниже, не оглаживал торс мужчины, лишь сжимал бедра, поэтому Юаню приходилось брать дело в свои руки и проводить по своему члену вверх-вниз, надрачивая самому себе. Он знал, что Инсин наблюдал за этим, но он не был в курсе того, каким взглядом тот смотрел на него. В конце концов, мужчина каждый раз отнимал руку от его бедра, впечатывая ее в белые волосы, прижимая лицо Цзин Юаня в подушку, чтобы тот не мог дышать какое-то время, чтобы Инсин его какое-то время не видел вообще. Он прижимался к спине Юаня, делая жесткие толчки. Обычно Инсин трахал его до тех пор, пока у того не заболит живот и поясница, пока они оба не устанут настолько, что не смогут стоять на коленях, но сегодня почему-то было по-другому. – Повернись, – приказал Инсин в ухо Юаню, и тот распахнул глаза, кусая свою кисть, чтобы не застонать от очередного толчка. Инсин не стал ждать, пока Цзин Юань осмыслит его слова, выйдя и перевернув того самостоятельно. Мужчина с белыми волосами удивленно смотрел на него, и Инсин отвечал на его взгляд, вставляя член обратно, не отрываясь от золотых глаз. Юань ахнул, когда член вошел, снова вбираясь чересчур глубоко. Было бы ложью сказать, что это было не больно, было бы самообманом заявить, что это было приятно. Но Цзин Юань, похоже, сходил с ума вместе с Инсином, раз получал от этого своеобразное удовольствие, сжимая свой член до подрагивающих яичек, ведь это абсолютно точно не было нормально. Но кого это сейчас ебало? Ебали, разве что, только Цзин Юаня. Цзин Юань вдавил пятки в спину мужчины над ним и Инсин поддерживал его на должной высоте одной рукой за поясницу. Вторую руку он приложил к месту, где по его расчетам должен был находиться его член, проводя пальцами по кубикам пресса, а потом спустился ниже и обхватил ствол Цзин Юаня. – Ох, – Юань зажал рот ладонью, все еще смотря в глаза Инсина, что смотрели все так же холодно, но уже с какой-то задорной то ли искринкой, то ли усмешкой. – Сегодня погода иная, не находишь? – на выдохе спросил Цзин Юань, обхватывая руку мужчины на своем члене. – Не заметил, – ответил Инсин золотым глазам, проводя пальцем по головке члена, не прекращая двигаться внутри. Для Цзин Юаня это определенно были новые ощущения, потому что раньше Инсин никогда не прикасался к нему. Что-то было в этом порыве такое отчаянное, что обязательно сломает их еще больше, разломит эти нездоровые отношения и больные фантазии, убьет их чахлое сознание и нездоровую любовь, что исходила лишь от одного, а может уже и от двух. Цзин Юань не выдерживает такой близости, кончая первым, хватаясь за некогда чистое и поглаженное одеяло, которое теперь впитало их пот и смялось настолько, что буквально копировало их состояние. Инсин отпустил его член и снова впил ногти в его бедра, делая последние толчки, изливаясь глубоко в Цзин Юаня, наполняя презерватив. Он через силу дышал, опуская взгляд от лица мужчины, что откинул голову назад. Инсин не хотел этого делать, не хотел смотреть, и теперь он ловил сильный контраст с тем, что было, и тем, что он ощущал сейчас. Потому что как ни старайся, как ни обманывай себя, невозможно одного человека заменить другим. Тем более с фактом, что Цзин Юань был полной противоположностью того парня в прошлых отношениях, с которым они были знакомы оба. Один был луной, другой солнцем. Дань Фэнь не улыбался просто так, Цзин Юань же не опускал краешки губ никогда, выводя его из себя вечным спокойствием и показным оптимизмом. Юань смотрел на него, лежа головой на подушке, но Инсин не поднимал глаза на него, он вспоминал прошлое, его длинные черные покрашенные волосы ниспадали с плеч. Цзин Юань отцепил руку от простыни, протягивая ее к лицу мужчины, но остановил в воздухе, когда тот отвернул голову в противоположную сторону, качнув темной челкой от этого движения. Юань грустно улыбнулся, как бы говоря, что понимает его, и опустил руку. Инсин посидел так пару секунд, смотря в угол комнаты, а когда восстановил дыхание, вышел из мужчины с хлюпающим звуком, снимая и завязывая презерватив, оставляя его у подножья кровати. Он опустил ноги Юаня и сел рядом на край кровати. Ему невыносимо хотелось курить, Инсин закрыл лицо рукой. Цзин Юань не без труда приподнялся и тоже убрал использованный презерватив, после вновь откидываясь на подушки, подставляя под голову свою руку и выпрямляя ноги. Он смотрел на спину Инсина, борясь с собой, чтобы не коснуться его. – Пойду, покурю, – хрипло сказал гость. Инсин встал, натягивая свои черные боксеры, которые все это время были на нем, и подобрал штаны, чтобы взять в кармане сигареты и зажигалку. Он открыл дверь балкона, соединенного со спальней, и тогда Цзин Юань окликнул его. – Можешь остаться сегодня, – он глядел на высокого парня в ярких лучах заходящего солнца сквозь прозрачный тюль и улыбался, будто не его только что вбивали в эту повидавшую многое кровать со всей силой, что имелась в этих сильных руках. Инсин вытянул сигарету из пачки и взял ее в рот, щелкая зажигалкой и выдыхая дым на балкон, он знал, что Цзин Юань не любил запах сигарет в своем доме. – В следующий раз, – ответил он без всяких привычных «может» и «наверное», и вышел, захлопывая за собой стеклянную дверцу. Юань подумал, что этот момент, без сомнения, был переломным. Инсин в итоге уйдет, но вскоре вернется, а он продолжит смотреть на лучи солнца, освещающие комнату и на его тень с балкона, отражающуюся на белом тюле. Возможно, однажды он действительно останется, перестав смотреть на него так, словно ожидал увидеть кого-то другого, и остановится вспоминать то, чего уже никогда не вернет. – «Под чужими ногами», так значит? – спросил Цзин Юань у потолка, тихо засмеявшись. Весна – удивительный переходный сезон, в котором не только зеленые листики начинают свою новую жизнь. Вдруг, в этом году весна подарит свободу и второй шанс кому-то очень в них нуждающимся. Как знать, может, жара в начале мая растопит чей-то замученный холодный взгляд и украсит новыми красками золотые, такие уставшие одинокие глаза.