Это то, что он чувствует

Когда Ким Докча думал о Ю Джунхёке до начала сценария, он всегда предполагал, что тот будет к нему равнодушен. Конечно, он всегда надеялся, что со стороны человека, которого он так сильно любит, будет какая-то симпатия, какое-то признание. Кому же не хочется понравиться главному герою? Особенно Ким Докча, который жаждал любых обрывков признаний, брошенных ему знакомыми и незнакомыми людьми. Он испытывал тактильный голод и жаждал внимания, и он мог это признать. Но даже тогда, как бы ему этого ни хотелось, он должен был признать, что Ю Джунхёк из "Путей Выживания" никогда не посмотрит на него дважды. Ю Джунхёк был человеком практичным. У Ким Докча было не так уж много положительных качеств или навыков, которые могли бы пригодиться главному герою в его путешествиях. Ю Джунхёк, как и все остальные люди в жизни Ким Докча, воспринимал бы его только как обузу, если бы он был настоящим. Нечто большое и тяжелое рушится прямо на бедное, слабое тело Ким Докча с негромким "ой", раздавшимся изнутри. Кирпичная стена, которая при переходе в человеческое тело носит имя Ю Джунхёк, на время превратилась в свою истинную форму – ворчливого медведя, любимой жертвой которого является его невинный компаньон. Ким Докча на секунду замирает, прежде чем решить, что, как бы ни был тепл Ю Джунхёк, он тоже велик как валун и поэтому очень тяжел, сдавливая своими мышцами бедное, хрупкое тело. – Слезь, – потребовал Ким Докча, похлопывая Ю Джунхёка по спине. – Я умираю. Вставай. Дремлющая глыба мужчины что-то отрицательно мычит, крепче обхватывая руками сопротивляющееся тело Ким Докча. В ответ Ким Докча извивается и начинает скулить, теряя кислород: – Джунхёк, пожалуйста, ты слишком тяжелый. Вставай. Ну же. Брысь. ...Заткнись, – наконец ворчит Ю Джунхёк. Но он послушал и подвинулся. Он берет Ким Докча с собой, крепко обнимает его и прижимает к своей груди, зарываясь носом в его плечо. Так Ким Докча оказывается прижатым лицом к груди Ю Джунхёка. Ему тепло, уютно, Ю Джунхёк обнимает его, как будто никогда не отпускал. Другими словами, это рай. – Что на тебя нашло? – спросил Ким Докча. Он вздыхает, но с нежностью. Не раздраженный. С Ю Джунхёком такого никогда не будет. – Не слишком ли ты сегодня ласковый? – Разве это проблема? – Ю Джунхёк не слишком обеспокоен, но когда Ким Докча поднимает глаза, он видит, что тот нахмурился смотря на потолок. – Нет. Но мне любопытно. Это действительно тот самый человек, который сбросил меня с моста? Ю Джунхёк смотрит на него сверху вниз. Он не впечатлен, и в его острых глазах появился лукавый блеск. Ким Докча сразу же замечает это, и с его лица сходит дразнящая ухмылка. – Не смей, – предупреждает он, уже напрягаясь. – Даже не думай... Затем главный герой снова переворачивается, и Ким Докча снова становится жертвой гравитации и мускулистого ужаса. Он подавляет испуганный вскрик и снова начинает кричать на Ю Джунхёка, чтобы тот подвинулся. Он смеется, а Ю Джунхёк выглядит совершенно довольным, когда Ким Докча начинает осыпать его шквалом ударов по спине, проклиная его имя и вслух молясь о своем будущем – преждевременном облысении и болях в суставах. – Я тебя ненавижу! Ты хоть знаешь, сколько ты весишь?! Джунхёк! Встань! – Нет. – Что тебе от меня нужно, бандит? Денег? Еды? Секса? Прошлой ночи тебе было недостаточно? Не думаю, что смогу выдержать твою грубость так скоро снова. Ю Джунхёк крепче прижимает к себе Ким Докча и в раздражении выдавливает из него все шутки. – Заткнись, – говорит он очень внятно. Ким Докча насмехается и впивается пальцами в ту часть плеч Ю Джунхёка, которая, как он знает, особенно нежна. Это заставляет Ю Джунхёка подчиниться, и он снова переворачивает их. Ким Докча доволен тем, что у Ю Джунхёка появился странный способ удушения в форме осьминога. Особенно он доволен, когда это спонтанно приводит Ю Джунхёка во внезапный приступ нежности, когда он обнимает Ким Докча к груди и начинает целовать, впиваясь поцелуями в его лицо, шею, волосы и плечи с той жестокостью, которая ожидается на поле боя с противником, а не во время объятий со спутником в его постели. – Ты ублюдок, – смеется он, его грудь наполняется теплом, когда Ю Джунхёк целует его шею. – Какого черта ты делаешь? – Я не знаю, – прошелестел Ю Джунхёк, прижимаясь всем телом к его телу. – Просто у меня сейчас... очень сильные чувства. К тебе. Ким Докча сильно дергает его за волосы. – Так ты хочешь меня убить? – В хорошем смысле, – защищается Ю Джунхёк. Он выглядит обиженным на то, что Ким Докча ставит под сомнение тот факт, что его убийственные наклонности не вылились в потребность в убийстве через сильную привязанность. Ким Докча улыбается и говорит: – Да. В очень хорошем смысле. Хотя я не ожидал, что умру вот так. Над моим надгробием будет смеяться Хан Союнг: умер, потому что его компаньон воспринял фразу "убивать в хорошем смысле" слишком буквально. Прощай, мы всегда будем любить тебя, ты был самым лучшим человеком на свете... – Не слишком ли это длинно для надгробного камня? – пробормотал Ю Джунхёк, похоже, про себя. – Продолжай и дальше тешить свое эго. Ким Докча в восторге от того, что он ему подыгрывает. Он хмыкает: – Тебя посадят в тюрьму за то, что ты убил меня любовью. Что ты чувствуешь, а? Ты убил меня, потому что ты любвеобильный? Ю Джунхёк молчит. На мгновение Ким Докча начинает думать, не растянул ли он свою шутку и не раздражает ли теперь Ю Джунхёка, но тут тот неожиданно вступает в разговор: – Я не сяду в тюрьму. Я слишком много сделал для человечества. После этого он нерешительно смотрит на Ким Докча, а затем быстро отводит взгляд, увидев его ликующее выражение лица. Он выглядит весьма смущенным. – Эй, посмотри на себя, – тихо говорит Ким Докча, с улыбкой глядя на мужчину. Он слишком слаб сердцем, чтобы вблизи наблюдать за смущённым Ю Джунхёком. – Ты так шутишь со мной. Тебе не кажется, что ты изменился, а? – Разве это плохо? – так же тихо спрашивает Ю Джунхёк. В этот момент Ким Докча решает начать массировать больное место на его плече, и глаза Ю Джунхёка ненадолго закрываются. Тогда он садится, и Ким Докча садится вместе с ним, а затем на него, чтобы попытаться продолжить разминать боли в его напряженных плечах. – Нет, – говорит Ким Докча, позволяя своему собеседнику возобновить ласку, отнимая его руки от их усердной работы, чтобы поцеловать их. – Я думаю, это хорошо. Ты сильно изменился, но в хорошем смысле. Ты теперь... мягче. – Правда? Поскольку Ким Докча всегда будет оставаться раздражителем в душе, он добавляет: – Это потому, что ты стареешь. Ю Джунхёк за это злобно кусает его за запястье. Ким Докча недовольно пихает его, а затем очень долго пытается выбраться из "тюрьмы" объятий, в которой он оказался заперт. Позже солнце начнет садиться, и Ю Джунхёк наконец-то отпустит его, чтобы пойти готовить ужин. Ким Докча пойдет с ним, но помощи от него не будет, так как ему больше не доверяют готовить еду. Остальные начнут возвращаться с работы и дополнительных занятий, и тогда Ким Докча будет поручено накрыть на стол и встретить всех пришедших дома. Он вернется на кухню и специально столкнется с Ю Джунхёком, чтобы позлить его. Ю Джунхёк отомстит ему за это, шлепнув его по заднице с лицом как ни в чём не бывало, а Джун Хивон увидит и начнет хихикать над покрасневшим лицом Ким Докча. Хан Союнг придет и начнет жаловаться, ссутулившись за столом вместе с Ким Докча, рассказывая о том, что ее новые главы выходят неправильно. Ким Докча предложит помощь, а она скажет, что все равно заставила бы его это сделать. Дети болтают между собой, кто-то из них начинает препираться друг с другом, пока Ю Джунхёк не нарушает временный обет молчания и не зовёт их всех за большой обеденный стол, где они могут наблюдать за готовкой, но не вмешиваться, за исключением Ким Докча, которого их личный повар сделает своим маленьким слугой и будет им командовать. Это предсказуемая и простая рутина. Поэтому она приносит ему удовлетворение. Ким Докча очень рад, что его жизнь сложилась не так, как он думал. – Нож, – требует Ю Джунхёк. Ким Докча поднимает его, но не отдает в ждущую руку Ю Джунхёка – пока тот не поворачивается, чтобы посмотреть на него. – Нож, – повторяет он, но уже медленнее, как будто считает Ким Докча глупым. – Сначала поцелуй меня, – нахально говорит он. И Ю Джунхёк целует. На секунду, потом на две, потом на три, пока не отстраняется и не выхватывает нож из ослабевшей хватки Ким Докча. – Хватит делать это перед едой! – ворчит Ли Джиё. – Да, мы тебя видим! – Мы ещё дети! Ким Докча ухмыляется, глядя на подростков, а затем на Ю Джунхёка, который под всеобщее освистывание снова оторвался от нарезания морковки. Он смотрит на Ким Докча и по его лицу мгновенно считывает его план. Брови поднимаются, но в итоге Ю Джунхёк лишь качает головой, разрешая Ким Докча мучить своих спутников. – Я не знаю, – начинает Ким Докча, снова переходя на сторону Ю Джунхёка и дьявольски подмигивая. – Кажется, я все еще немного взвинчен, а ты, Джунхёк? – Мм... – руки Ю Джунхёка притягивают его ближе за бедра. – Да. На лице Ю Миа появляется выражение предательства, когда ее старший брат внезапно опускает Ким Докча, словно они танцуют, и она возмущенно вскрикивает. Ли Гильюнг смотрит с отвращением. – Прекратите целоваться! Фу! – Сангах-нуна, они опять это делают! – Мастер, пожалуйста! Перестаньте целоваться на глазах у всех! – Ю Джунхёк-сси собирается ужинать или он намерен проглотить лицо Ким Докча-сси целиком? – Я расскажу Сокюнг-аджумма, что ты опять целуешься с этим парнем. – Подожди, нет, не надо! – Он действительно порвал с Джунхёком из-за угрозы матери... – ...Разве Мастер не похож на потерянного щенка, когда аджосси убегает останавливать Союнг-нуну? – Фу, я просто хочу есть. Хён, может, просто возьмём пиццу? – Ты не будешь есть этот фастфуд в этом доме. – Почему?! Ты же вечно отнимаешь время! – Нет, это не так, просто обычно готовка еды занимает много времени. А еще Ким Докча рад, что у настоящего Ю Джунхёка есть особое место в сердце, только для него.