Вассал солнца, воспевающий ночь

      Пусть солнце давно зашло, его следы всё ещё видны.       Орден Гусу Лань имел большое влияние сейчас, когда стал одним из четвёрки, внёсшей наибольший вклад в Аннигиляцию Солнца, а потом в убийство Старейшины Илина. Но раньше адепты в белом были известны лишь благодаря Лань Цижэню, чьё наставничество для своего чада мечтал получить почти каждый заклинатель. И бывший глава, по натуре мягкий человек, под давлением ушедшей эпохи дал второе имя своему первенцу «Сичень».       Вассал солнца.       Когда Лань Цижэнь это увидел, его гордость была задета. Какое солнце Цинхэн-цзюнь мог иметь ввиду? Конечно орден Цишань Вэнь. И даже выполняя все наказы дяди, даже будучи ещё «Хуанем» Лань Сичэнь не мог стать любимым племянником, отдав это место его младшему брату, Ванцзи.       Возможно ему следует благодарить судьбу.       — Цзэу-цзюнь.       Но это имя никто не использовал, когда в раннем возрасте у него появился титул.

***

      Лань Сичэнь с кровати наблюдал, как Цзян Ваньинь подвязывает свои волосы пурпурной лентой. И нет, он не нарушает правила своего ордена насчёт раннего подъёма. Просто приказ мужа лежать и отдыхать важнее на его территории.              Заметив чужой пристальный взгляд, Цзян Ваньинь обернулся и кое-что вспомнил:       — Знаешь, ты же зовёшь меня «Ваньинь», моим именем в быту?       Лань Сичэнь удивился подобной теме, но спокойно ответил:       — Да. Тебе же не особо нравится, когда я зову тебя «А-Чэн».       Он не знал связано ли это с воспоминаниями в Пристани Лотоса ещё до её сожжения или чем-то ещё, но Цзян Ваньиню больше нравилось имя, которое он выбрал себе сам. Будто оно служило напоминанием о том, что он свершил месть и его погребённые под пеплом родители и товарищи могли спать спокойно.       Воспевающий ночь.       — Мгм, — Цзян Ваньинь кивнул, надевая тёмные одеяния ордена Цзян. — Я думал над тем, чтобы тоже называть тебя именем в быту. Что-то не так?       Заметив как Лань Сичэнь стал напряжённей, Цзян Ваньинь подошёл к нему, садясь на кровать и заглядывая прямо в глаза. Он всегда делал так, когда желал проследить за каждым изменением в лице и понять — Лань Сичэнь вновь пытается быть сдержанным или нет.       — Тебе не нравится?       — Ты же знаешь, что это не так, — Лань Сичэнь вздохнул. — Просто это имя… оно проклято.       И не только потому что его ему дали в честь ордена Цишань Вэнь, который до сих пор поминают грязным словом. Некоторое время Цзинь Гуанъяо звал его по имени в быту, обыгрывая по-разному его значение и говоря, что сама судьба их связала. Поэтому было бы странно, зови Цзян Ваньинь его так.       Немного подумав, Цзян Ваньинь забрал покоящуюся на тумбочке белую ленту и повязал себе на запястье под чёрную ткань. На вопросительный взгляд, он с улыбкой сказал:       — Я по делам ордена. Будь паинькой и отдыхай, Сяо Чэнь.       — А?       Если честно, то это больше походило на имя ребёнка. Но любые возмущения были отрезаны с закрывшейся дверью. Лань Сичэнь остался один в комнате, а на его губах была полуулыбка. Сяо Чэнь.       Маленький вассал.       Маленький вассал, воспевающий луну.       «Как же подходит» — вздохнул Лань Сичэнь про себя.       Ведь он действительно просто маленький человек, который хочет дотянуться до недосягаемой, но манящей луны. И белая лента, повязанная на запястье, даёт ему шанс.