Одержимость

Поверить не могу! Карта! Тео завороженно разглядывал скрижаль, добытую из приюта Монтгомери, все еще не веря собственным глазам. Перед ним была небольшая дощечка с выжженными символами, напоминающими иероглифы. Некоторые из них даже были понятными, вроде человеческого глаза, песочных часов и змеи, пожирающей саму себя. Уроборос. Так называется этот древний символ. Он сосредоточенно изучал каждый непонятный ему рисунок, сверяясь со словарем алхимических значений. Некоторые из них отдаленно напоминали символы, изображенные в книге, но все же казались другими, более замысловатыми. — Смотри, вот это, — он ткнул пальцем в перевернутый треугольник с линией, перечеркивающей центральный угол, — похож на значение «земли». Узнав от Бинса, что загадочные рисунки были ничем иным, как картой, они едва заставили себя отправиться на занятия. И хоть сегодня у них не было совмещенных уроков, Теодор готов был руку отдать на отсечение, что Гермиона также была погружена в мысли об их исследовании и едва могла выдержать долгий урок. Спустя невероятно медленные часы, освободившись, он выбежал из кабинета, надеясь перехватить Грейнджер в Большом зале, но та, к его удивлению, нетерпеливо ждала его под кабинетом «ЗОТИ». Не сказав друг другу ни слова, они, как обезумевшие, ринулись сквозь толпу медлительных студентов в библиотеку, гневно расталкивая окружающих. Там Теодор направился за их любимый стол, раскладывая все необходимое на нем, а Гермиона отправилась за словарями. Наконец, они могли полностью погрузиться в изучение скрижали. — В таком случае, — ответила она, разглядывая рисунок, на который он указал, — оставшиеся символы по углам должны означать другие элементы, вроде воды, огня, воздуха и духа, но они не похожи. Тео прищурившись окатил её презрительным взглядом, замечая, что Гермиона вновь начала распускать волосы, только теперь они его не раздражали, скорее наоборот. — Похожи, — отрицательно покачал головой. — Вот только расположены необычно. К примеру, вода должна указывать на север, но почему-то её элемент стоит с хвостиком, означающим уменьшение, и находится на западе. Он еще раз прочертил указательным пальцем символ. Гермиона нахмурилась, ущипнув себя за нижнюю губу. Она немного поелозила на стуле, едва задевая его штанину своими школьными туфлями, затем задумалась. — Продолжай, — наконец, сдалась она. Тео едва сдержал довольную улыбку, заметив её поражение, но продолжил, как и просила. — Вот тут вот, как раз-таки на севере, очень похоже на «огонь» и «землю», но они явно объединены, словно имеют другое значение. Грейнджер сомкнула челюсти, поджимая губы, и еще громче вздохнула, после чего закачала головой. — Нет, это уже какой-то бред, ты просто выдумываешь значения, стараясь найти схожесть с тем, что уже известно. Так нельзя! О, Салазар. Эта чертова девчонка, строго действующая по правилам. Ни капельки воображения! Тео терпеливо улыбнулся, сдерживаясь от парочки оскорблений, так и норовящих вырваться из его рта. — У тебя есть другие идеи? Она с вызовом на него посмотрела, но все же вновь приняла свое поражение, запуская пятерню в волосы, после чего уронила голову. — Карта, наверняка, очень древняя, судя по трещинам на дощечке, — он постучал по дереву подушечками пальцев. — Тот, кто её рисовал, явно не современный волшебник или алхимик, решивший позабавиться. Я уверен, что эта вещица попала в приют от основателей. Ты же видела директрису и остальных преподавателей, они вообще ни черта не смыслят в алхимии, полностью делая упор на «демонологию». Скрижаль, — слегка приподнял, стараясь привлечь покрасневшие от усталости глаза Гермионы к ней, — должна быть картой к философскому камню. Последние два слова Тео произнес шепотом, от чего спина Грейнджер выровнялась. Она на всякий случай посмотрела по сторонам, но в такое время в библиотеке были только они. — Погоди, — вдруг перебила она его мотивирующую речь. — Взгляни на этот крошечный знак. Он мне кое-что напоминает. Теодор посмотрел на изображенный круг, закрывающий треугольник, в котором находился меньших размеров квадратов, а в самом центре – овал. Он непонимающе выгнул бровь, ожидая продолжения. Гермиона с сомнением взглянула на него, затем отвела глаза в сторону, явно о чем-то задумываясь. Все это время Тео внимательно следил за ней, надеясь получить скорейшее объяснение. Наконец, она едва слышно спросила: — Ты читал сказку о трех братьях, которым удалось обмануть смерть? Три брата, обманувших смерть? Он задумчиво покусал щеку изнутри, после чего постарался вспомнить одну из сказок Барда Бидля. — Что-то о всемогущей палочке, мантии-невидимке и… — Воскрешающем камне, — резво закивала Гермиона, в глазах которой появились лукавые искорки. — Другими словами, дары Смерти. Объединив камень, — она резко повернула к нему пергамент и, обмакнув перо в чернильницу, нарисовала маленький овал, — Бузинную палочку, — провела вертикальную линию, разрезая «камень», — и мантию, — наконец, поместила их в треугольник, — то получим символ даров. Тео насмешливо рассмотрел её «каракули», стараясь выглядеть хотя бы снисходительно, без свойственной ему «издевки». — Да, похоже, — пожал он плечами. — Вот только твои, так называемые, «Дары Смерти» — это просто выдумка. Он медленно моргнул, расслабляя лицо, и взглянул на неё как на ребенка с большой фантазией, но Грейнджер оставалась абсолютно серьезной, даже слегка сожалеющей, когда отрицательно покачала головой. — В прошлом году, помимо поисков, — она замешкалась, сомневаясь в том, чтобы произносить ожидаемое слово «крестраж», — оружия против Волдеморта, — уклончиво продолжила, — Дамблдор дал нам подсказку об этих самых дарах. Мы тоже сперва отнеслись к этому скептически, недоверчиво, но затем узнали, что они действительно существуют. Мантия-невидимка обычно теряет свою магию спустя пару лет, изнашивается, но вот у Гарри с самого первого учебного года она была в идеальном состоянии, выполняя свою функцию так, как ни одна другая мантия. Бузинную палочку искал Волдеморт, надеясь, что она принесет ему настоящее могущество, и он её отыскал. Точно также и с камнем. Все эти составляющие не выдумка, не легенда, а настоящие магические предметы. Он едва не засмеялся, насколько безумно звучала сама мысль о том, что это могло быть правдой. Совсем по-детски надул щеки, качая головой в стороны, еще чуть-чуть и ему можно было громко запеть, заткнув при этом уши. Дары Смерти! Да это же смешно! — И зачем же Дамблдор дал вам эту подсказку? — наконец, выдавил Тео, едва удерживая мышцы лица от гаденькой улыбки, но Гермиона лишь закатила глаза. — Он хотел оставить Гарри в живых, после того, как тот должен был убить Волдеморта. Обладатель Даров не может умереть, поэтому… — Стоп! — Тео выставил раскрытую ладонь перед её лицом. — Если ты сейчас не пытаешься пошутить надо мной, а мне кажется, что это и есть самый глупый розыгрыш... — Я не шучу, — устало вздохнула она, закрывая лицо ладонями. — Последнее, чего я бы сейчас хотела, так это выдумывать глупые истории, чтобы повеселить тебя. Тогда ты идиотка, Грейнджер. Ты и твои идиотские друзья! Он не контролировал свое лицо, которое скривилось в спазме, свое веко, задрожавшее от нервов, и даже свои трясущиеся руки. — Тогда. Объясни. Мне. Какого. Хера. Мы. Ищем. Камень? Она удивленно отпрянула от него, взглянув как на самое последнее ничтожество, к тому еще и очень глупое. — Как ты себе представляешь, чтобы мою мать вылечили палочка, мантия и Воскрешающий камень? К черту мать! Тео мог быть бессмертным обладателем этих даров! — К тому же, Гарри сломал палочку, а камень бросил где-то в Запретном… Она замолчала, увидев, как стремительно бледнело его лицо. Каждое её новое слово было для Тео бладжером, выбивающим весь дух из его тела. Его затошнило от гнева. Не то на Грейнджер с её дружками, не то на собственную узколобость, не позволяющую ему рассмотреть другие существующие варианты для обретения бессмертия, помимо дурацкого крестража и философского камня. Он бросил печальный взгляд на скрижаль, заполненную непонятными символами, о которых можно было только догадываться. Или как сказала бы Гермиона: «выдумывать». Пиздец. Это просто пиздец. — В таком случае, — Тео слегка прокашлялся, так как голос совсем пропал, — я рано или поздно умру от старости, либо от волшебной болезни, а твою мать, в скором времени, убьет рак. Да. Это было грубо. Зато честно. Гермиона отшатнулась от него еще дальше, в её глазах заплескалась не только обида, но и непролитые слезы. Она посмотрела на него как на самого настоящего предателя, сильно сомкнув при этом челюсти. — Прости, — выдавил он, понимая, что перегнул, хотя часть его хотела просто сбежать из душной библиотеки и скрыться где-нибудь в подземелье, залечивая новые раны от её честного рассказа. Она тяжело вздохнула, отведя глаза. Ей понадобилось несколько долгих секунд, чтобы согласно кивнуть, принимая его извинение.

***

Сколько бы они не тратили времени на детальное изучение скрижали, жизнь в Хогвартсе шла своим чередом, завлекая их в свое бурное течение. Преподаватели начали активно заваливать выпускников объемными домашними заданиями, не упуская момента, чтобы напомнить об итоговой аттестации. Казавшийся бесконечным январь все же пролетел со скоростью снитча, оставляя легкий шлейф «безысходности» после себя. Гермиона, несмотря на свое мрачное настроение из-за череды неудач в поисках камня, углубилась в учебу, как в нечто, что могло её спасти. Тео она, к его глубокому огорчению, старательно игнорировала, словно он был ходячим напоминанием о том, что у них ничего не получилось. На отгоняющий любые тревоги дикий секс, он даже не надеялся, но и любые другие ласки оказались для него под запретом. Их логически начавшиеся отношения сходили на нет, даже учитывая тот факт, что Тео продолжал подсаживаться к ней на общих занятиях и перебрасываться клишированными фразами, вроде «доброе утро» и «как день». Гриффиндорка пропадала то со своими друзьями, то в огромных свитках с написанными ею эссе. Если первое время, он старался идти к ней навстречу, то в конце концов, просто сдался. Ему даже показалось, что у него в комнате поселился дементор, высасывающий любой намек на радость или умиротворение. Единственной хорошей новостью было то, что его соседей окончательно перевели в больницу Святого Мунго, поэтому грустить он мог в полной тишине. Тео не испытывал угрызений совести из-за того, что его однокурсники пропустят очередной учебный год, скорее радовался, что хоть немного очистил Хогвартс от нежелательных лиц. Другой его проблемой оказалась Паркинсон и Забини. Эти двое продолжали отравлять ему жизнь, особенно после невинной выходки Теодора, когда он решился на то, чтобы обидеть Пэнси словесно. Не трогай дерьмо – оно не будет вонять. Эта фраза идеальна к ней подходила. Казалось бы, что могла сделать глупая слизеринка? Реальность смогла оправдать любые фантазии на эту тему. Первым делом, Пэнси распустила множество слухов не только о Теодоре, но и его, видите ли, очень дурном обращении с девушками, мол, он даже не знал, где у дам находится тот самый чувствительный «бугорочек». Ложь. Он знал. Просто не считал, что для него было важно его находить. Затем пошли слухи о том, что его семья обанкротилась, поэтому единственный наследник семьи Ноттов, начал общаться с грязнокровками и предателями крови, надеясь, что те от него не отвернуться и, может быть, помогут чем. Это тоже была неправда. У Теодора было достаточно денег на то, чтобы не работать всю оставшуюся жизнь. Если, конечно, больше не будет так глупить с покупками дурацких платьев за двести галлеонов. Он не забыл. Паркинсон было мало унизить его в чистокровном обществе сверстников, поэтому следующим её ходом было объединение сил с Блейзом. Решив, что Теодор на чересчур хорошем счету у преподавателей, ему подбросили в комнату несколько бутылок с огневиски, после чего, «случайно», проверяющий гостиную Слизнорт лишил его нескольких десятков очков и значка старосты. Хотя, стоило признать, что это было вполне заслужено. Несколькими днями ранее, Теодор бессовестно воспользовался своим положением и отнял очки у Блейза за позднее возвращение из Хогсмида, к тому же, в нетрезвом виде, заодно назначил отработку Астории за то, что та была в компании «нарушителя». Тео понимал, что его бывшие друзья давно бы уже успокоились на одном лишь его переезде в другую комнату, если бы не подбрасывал бревна в огонь. Они жалили друг друга поочередно. Даже Малфою досталось, хотя насолить изначально Тео хотел лишь Паркинсон. Идиотка оставила запечатанное письмо на столике возле камина, отвлекшись на какую-то ерунду, чем он, испытывая самую настоящую скуку, воспользовался. Письмо оказалось любовным. От будущего супруга Пэнси. Теодор же, руководствуясь лишь «благородными» намерениями, отдал конверт в руки ничего не понимающего Драко. В тот же вечер голубки рассорились окончательно. Малфой ходил бледный как смерть, унылый и безрадостный, что оставляло след и на Забини, а Паркинсон, с воспаленными глазами от слез, прожигала ненавистным взглядом затылок Тео, стоило ему лишь появиться поблизости. Он их примирил, поэтому имел полное право их и поссорить. Одновременно радовало и обижало, что Гермиона не задавала никаких вопросов. Ни тогда, когда Блейз, прямо посреди коридора, наслал на его школьную сумку режущее заклинание, заставив Тео ползать на коленях, чтобы собрать все свои пергаменты, и даже ни в тот момент, когда заботливой рукой Пэнси ему испортили зелье на уроке так, что взорвавшееся содержимое не хотело покидать его волосы еще пару дней. Ну да, Грейнджер еще недавно сама вылила кислотное зелье ему на руки, так что испорченная прическа и школьная форма не смутили её в должной мере. Равнодушие от собственной девушки и ненависть бывших лучших друзей привели к тому, что теперь Теодор просто лежал все свое свободное время, надеясь, что ему вновь удастся надолго уснуть. Если раньше его мотивацией был камень, то, отчаявшись, да и порядком подустав, он не чувствовал никакого желания что-либо делать. Ему казалось, что все его планы всегда будут рушиться, поэтому и смысла в них больше не было. Возможно, он просто скучал по Гермионе, которая связала ему руки своим чертовым согласием на отношения с ним, после чего благоразумно покинула его общество. Может, у неё самой столько проблем, что вообще было не до него? Да плевать ему на её проблемы. Тео было плохо. Ему было грустно. Жизнь переворачивались с ног на голову, а остальные вели себя так, будто ничего не происходило. Но ты ведь не центр Вселенной. Сука. Я важен. Я очень важен! Чем? Тео завыл в подушку, переворачиваясь на живот. Ему было скучно и тоскливо. На краю сознания подкралась мысль, что при Темном Лорде жилось веселее. По крайней мере, было плохо всем, а не только ему.

***

Разбиравший домашнюю работу всю прошлую ночь, Теодор даже не надеялся на то, что выходные он проведет беззаботно и весело, однако, проснувшись рано утром в субботу, он решительно поднялся с кровати, намереваясь напиться. Все равно патрулировать больше не нужно было, ведь теперь он был простым студентом, а не старостой великого Слизерина. Грейнджер даже на это ничего не сказала, словно не он блуждал с ней по темным коридорам замка каждую неделю. Пошла она к черту. Страдать из-за девчонки? Еще чего! Он привел себя в порядок, тщательно проверяя волосы на наличие остатков взорвавшегося зелья. Осматривал себя до тех пор, пока не хмыкнул самодовольно, признав, что все-таки был хорош собой. Он слегка подровнял палочкой отросшие волосы, придав им прежний слегка небрежный вид. Проверил свой черный свитер на наличие шерсти или любых других изъянов, а также тщательно разгладил брюки, чтобы ноги казались длиннее. Тео выглядел как человек, которому крайне повезло с внешностью, словно он вообще не старался, а таким родился. Вот только обувь сама себя не почистит, а кудрявые непослушные локоны сами собой не уложатся. Но ему нравилось, что никто не мог его заподозрить в тайной озабоченности своей внешностью. В Хогсмид Теодор шел гордо, нервно выкуривая сигарету за сигаретой, словно ожидал удара в спину от шедших мимо учеников. Конечно же, он привык быть самостоятельным, но обычно его внимания желали окружающие, а ему оставалось лишь загадочно покидать их общество. Сейчас же никто не хотел находиться в его компании. Если бы он знал, что трахнув пару раз Асторию, столкнется с такими последствиями, ни за что бы не поменялся с ней партнерами по патрулированию. Нужно было дежурить с Чжоу. Спокойной, тихой когтевранкой, с мнением которой никто в Хогвартсе никогда не считался. Идиот. Решив держаться как можно дальше от скопления людей, он направился в Кабанью Голову. Там всегда было почти безлюдно, заодно подавали крепкий алкоголь. К тому же, в пабе работала очень симпатичная девчонка, с которой можно было пофлиртовать. Вдруг, что-то из этого выйдет? Все равно Грейнджер, даже если он будет прямо при ней натягивать другую девчонку, и глазом не поведет, ведь у неё всегда найдутся дела поважнее. С этими мыслями Тео вошел в «Кабанью Голову», сразу находя глазами свое любимое место в самом укромном уголке заведения, подальше от лишних глаз. Плюхнувшись на неудобный диванчик, он тут же расплылся в расслабленной улыбке, заприметив милую блондиночку-официантку. На вид ей было явно не больше двадцати. Невысокая, с внушительной грудью, хотя явно плоским задом, курносая, большеглазая, но с тонкими губами. Де-ре-вен-щи-на. Но пойдет. — Привет, — он выдавил свою самую обворожительную улыбку, от чего девушка зарделась, едва пряча свое смущение. Да! Он все еще красив. Просто слизеринские сучки нос воротили, наслушавшись о нем гадостей! — Что будете заказывать? — она опустила смущенно глазки в пол, после чего вновь на него взглянула с надеждой. Тебя. — Огневиски, — все также улыбаясь, попросил Тео. — И стандартную тарелку мясных закусок. Я Теодор, кстати говоря, а ты? Девчонка еще сильнее смутилась, переминаясь с ноги на ногу. — Оливия, — наконец, чуть ли не заикаясь, выдавила Оливия, после чего быстро ретировалась. Тео глубоко втянул в себя воздух, слегка засвистев носом. Мда. И почему так сложно? Он не привык делать первые шаги к девчонкам, потому как они, обычно, сами проявляли инициативу, а за ним оставалось лишь подхватить их легкий флирт, чтобы в дальнейшем он смог перерасти в нечто большее. Секс, например. Ладно. Нужно просто постараться расположить её к себе. Поблагодарит, сделает комплимент, предложит посидеть с ним, так сказать скрасить его одиночество, слегка напоит огненным виски, а дальше дело за малым. Вонючий туалет, её лицом к стене, член в вагину. Оливия подошла к нему ровно через пять минут, неся в руках поднос с бутылкой огневиски, стаканом и тарелкой с закусками. Тео слегка поерзал на сидении в нетерпении, пока та соизволит передвигать своими короткими ножками чуть быстрее. Ну ты и скатился. Раньше бы и не взглянул на такую. Хотя, в прошлый раз она была куда симпатичнее. Возможно, дело было в большом количестве выпитого. — Вот ваш заказ, — скромно пропищала Оливия, ставя посуду на стол. — Спасибо, — он еще раз мило улыбнулся, от чего слегка дернуло лицевой нерв. — Оливия, ты не хотела бы… Составить мне компанию. Эта фраза пропала в его горле, стоило ему взглянуть на входную дверь, над которой зашумел колокольчик. Не кто иная, как Гермиона Грейнджер в компании Гарри Поттера, Рона и Джинни Уизли решила посетить это заведение. Его глаза удивленно расширились, а рот произнес что-то нечленораздельное, схожее на «бульк». — Не хотела бы что? — вдруг произнесла девчонка, все также стоявшая над ним. В её глазах горела надежда, которую он сразу же потушил. — Свалить побыстрее, Оливия, — прошипел Тео, испытывая легкую панику внутри. Черт. Черт. Черт. Опешившая официантка убежала еще быстрее, по пути уронив поднос, что привлекло внимание только что вошедших посетителей. Тео зажмурился, скукожившись как его яички на морозе. Один спокойный день без лишних зевак. Только он, выпивка и легкодоступная девка. Он что, слишком много просил? — Теодор! — звонкий голос Джинни Уизли разрушил все его надежды на то, что, может быть, его все же не узнают. Он открыл один глаз, выглядя очень недовольным, и приветственно кивнул, все еще уповая на то, что их четверка просто сядет за другой столик, позволив ему быстро покинуть помещение. Но Уизли уже торопилась к нему, ведя за собой ничего не понимающего Поттера с Рональдом, а в конце плелась взволнованная Гермиона. Видимо, тебе также не по себе, Грейнджер. Не хотела знакомить с друзьями? — Это самый хороший стол, — весело пропела рыжая, нагло вторгаясь в его пространство. — Уже расстроились, узнав, что он занят, но оказалось, что тобой. Она была слишком веселой. Слишком. Влияние Поттера? Тео неловко улыбнулся, подвигаясь так, чтобы освободить место для застывшей Грейнджер. Она также неуверенно села, скромно кивнув в знак благодарности. — Привет. — Привет. Все замолчали, вынуждая Тео продолжить свой холодный ответ. — Отвлекла друзей от работы в Аврорате? Самый. Тупой. Вопрос. В. Мире. Мерлин, почему же так некомфортно? Гермиона непонимающе на него посмотрела, а затем ахнула, наконец, осознав, о чем он говорил. — Да, мы с Гарри и Роном впервые не праздновали Рождество со времен первого курса, поэтому решили, что нужно встретиться на выходных. — Ты не всегда с нами праздновала, — вклинился в разговор Уизли, но увидев растерянный взгляд Грейнджер, спохватился: — Ну, в первый год ты уехала домой, и на шестом курсе тоже, — молчание Гермионы затянулось и он неловко добавил: — Ну, из-за Лаванды. Тяжелый вздох со стороны Поттера тоже не остался незамеченным. За столом стало совсем невыносимо. Казалось, что Теодор испортил всем воздух, иначе как объяснить четыре кислые мины, уставившиеся куда-то угодно, только не друг на друга. Наконец, Рональд, как самый искренний болтун без костей в языке, искренне недоумевая, выпалил: — Прости, а ты кто? Я тебя совсем не помню. Бум! Уизли гад. Тео лишь громко хмыкнул, не найдя ответа. Его даже не помнили. Вот тебе и скромный аристократ, мечта девчонок. Может, он давно уже был неудачником, но свято верил, что это не так? — Это Теодор Нотт, — удивленно ответила Гермиона, нарушая повисшую тишину. Он взглянул на неё, отмечая, что она все также была одета в зимнее пальто, как и остальные сидящие за столом. Никто не спешил располагаться за «уютным» столиком в его компании. Тео перевел взгляд на еще более глупое выражение лица Уизли, который по-детски изумился. — А почему мы тогда с ним? Он же слизеринец. После этой фразы Тео решил больше не вникать в диалог, лишь махнул лениво ладонью, обращая все свое внимание на стоявшую перед ним бутылку. Он открыл пробку зубами, после чего щедро плеснул в стакан, на дне которого плавали подозрительные черные точки. Хуже уже не будет. Он опрокинул залпом стакан, слегка поморщившись. — Вообще-то, Рон, Гермиона с ним… Джинни воодушевленно, почти что защищая его честь, хотела, наверное, сказать, что он был парнем Гермионы, но та поспешно перебила свою подругу: — Дружит. Стакан выпал из его рук, а рот невольно приоткрылся, не то от шока, не от желания громко прикрикнуть что-то вроде «ну ты и сука, Грейнджер». Она же резко залилась краской, принявшись бегать глазами по всему помещению, в поисках официантки. — Что-то тут душно, — Грейнджер стала нервно развязывать шарф, после чего стягивать с себя пальто, едва не опрокинув еще и бутылку на столе, благо Тео вовремя отодвинул её, все также наблюдая за нервозностью «подруги». — С каких пор? — недоуменно спросил Рон, словно все произошедшее было слишком непрозрачным, чтобы догадаться о том, что его бывшая слишком разволновалась из-за встречи с обычным другом. — Давайте что-нибудь закажем, — не выдержал Поттер, за что Тео мысленно его поблагодарил. — Простите, — он позвал Оливию, которая бросила презрительный взгляд на Теодора. Блядь. Вселенная меня просто ненавидит. Он закатил глаза, потирая резко вспотевший лоб. Наплевав на все, еще налил себе полный стакан и, под удивленные взгляды «четверки», выпил его тремя большими глотками. Горло обожгло, но это никак не могло конкурировать с тем ужасным чувством, которое не хотело тонуть в алкоголе. Я – пятое колесо. Очередная четверка дружков, среди которых я лишний. Может, к черту философский камень? Пора просто свести счеты с жизнью? Нет, лучше попробовать воскресить Темного Лорда. Наверняка, где-нибудь есть шаманы, умеющие воскрешать людей из мертвых, раз уж даже «Дары Смерти» не выдумка. Тогда жизнь станет проще. Всем будет плохо. Малфоя четвертуют за предательство, Грейнджер с её дружками пойдут на плаху, Блейз сбежит с мамашей во Францию, а Гринграсс с Паркинсон выдадут замуж за освободившихся заключенных из Азкабана. Вот же весело будет. Тео тяжко вздохнул, замечая, что за столом наконец пошло какое-то движение, но ему было плевать. Наверное, он просто слился с диваном и его, наконец, перестали замечать, что было к лучшему. Нужно было трахнуть Оливию. Грейнджер представила его как друга. После всех его признаний, после того, как обманула однокурсников, родителей, сказав, что он её парень. В чем проблема? Не хотела расстраивать Рона? Или же не могла солгать в глаза лучшим друзьям, так как не воспринимала отношения с ним всерьез? — Мне пора, — он резко поднялся из-за стола, слегка его толкнув, от чего стакан с маленьким остатком огневиски на дне опрокинулся. — Упс, — Тео осторожно поставил его на место. — Спасибо за компанию, — он по-глупому уставился в макушку Гермионы, — но тик-так. Черт. Напился.

Billie Eilish — L’AMOUR DE MA VIE

Натягивая куртку на ходу, он выплыл из паба, почти не чувствуя ног. Резкие телодвижения не сразу позволили опознать степень его опьянения, но уже было все равно. Нащупав пачку сигарет, ему не сразу удалось закурить. Парочку сигарет, случайно, сломал. Чертыхнувшись сквозь зубы, все же подкурил одну и выдохнул дым в воздух. Вот тебе и признание во влюбленности с двумя куннилингусами, одним петтингом и двумя полноценными половыми актами. Ему казалось, что в жизни, как и в сказках. Прошли трудности – вот тебе и хэппи энд. Что там за концовкой, где принцесса снимает проклятие с принца, никто никогда не пишет. Кто же знал, что Красавица будет потом динамить Чудовище, представляя остальным его как своего друга, товарища, блядь? — Блядь! — он икнул и сразу же подавился дымом. Каждый раз, когда кажется, что хуже уже некуда, жизнь продолжает подкидывать лимоны, а Тео не умел и не хотел учиться делать из них лимонад. Единственное, что ему хотелось, так это упасть в снег и ждать, когда кто-то его спасет, потому что мозг больше не хотел генерировать идеи и фантазии о том, как он будет действовать дальше. Вот он пытается представить, что совершит что-то мстительное, повысит свою упавшую до самого дна самооценку, потешит самолюбие, но там пустота. Причем такая глубокая и беспросветная, что ему самому уже не интересно следить за своей жизнью. Придумал себе план по поиску философского камня, а если уже говорить предельно честно, то, скорее всего, бросил бы эту идею еще на второй месяц своих самонадеянных поисков. Не будь Грейнджер, как главного мотиватора, у которой действительно были цели, к которым она шла упорно и бесстрашно, то он бы попросту сдулся. Неудачник. — Я думала, ты торопишься, — мягкий голосок появившейся рядом с ним Гермионы, слегка отвлек от самобичевания, вынудив его устало на неё посмотреть. — Я курю, — сухо ответил, демонстрируя давно потухшую сигарету. Она печально взглянула на окурок, затем подняла глаза к его лицу. Вся её поза демонстрировала эдакую «материнскую» заботу, будто перед ней стоял маленький обиженный мальчишка, которому срочно требовалась грудь для успокоения. Это абсолютно так. Будь у Грейнджер сиськи не нулевого размера. Он ответил ей таким же печальным взглядом, но посмотрел куда ниже её лица. — Ты на меня обижен? — вздохнула она, а Тео поморщился, заметив, что её пальто было нараспашку, а шарф кое-как висел на шее. Он, все еще недовольно кривясь, выбросил сигарету в снег, и протянул руку к её шарфу, схватив за длинный конец так, чтобы грубым движением бросить его назад, обмотав таким образом шею до подбородка. Её глаза удивленно расширились, а Тео не аристократично сплюнул, от чего она сразу же возвела их к небу. — Друзья не обижаются на такие пустяки, — не удержался он, ядовито шипя. Гермиона выдохнула со смешком, после чего чуть-чуть ослабила шарф, раздраженно задирая подбородок к верху. — Прости, я не хотела расстраивать Рона, он все еще питает ко мне… — Мне похуй, — совсем глупо перебил её Тео, испытывая удовлетворение от того, как она вздрогнула. — Ты выбрала его чувства вместо моих, — пожал равнодушно плечами и присел на мыски, чтобы зачерпнуть немного снега и слегка протрезветь. — Не нужно так, Тео. Он лишь отмахнулся от неё, стараясь сконцентрироваться на том, чтобы не потерять равновесие. — Да все уже и так понятно. Ты поддалась слабости на каникулах, согласившись на отношения со мной. Теперь жалеешь, не зная, как отвертеться. Все еще сосредоточенно копаясь в снегу, он не решался на неё посмотреть. Кто он такой, чтобы требовать от неё внимания? Также как и она. Ничего ей не должен. В следующий раз трахнет какую-нибудь девчонку, позабыв о том, что связался с этой чокнутой гриффиндоркой. Его лицо вновь скривилось. Не трахнет. Не получится. У него есть чувства к этой идиотке. И эта невидимая граница запретов на измену, на самом деле, приносила ему болезненное удовольствие. Что-то новое для него – быть верным. — Я не жалею, — с её стороны послышался тяжелой вздох и она присела рядом с ним, чтобы видеть его лицо. — Правда, я не жалею. Немного боюсь, да. У меня никогда не было отношений. Точнее были, с Виктором, но с ним я тоже делала выбор всегда в пользу Рона и Гарри, потому что это казалось важнее. И сейчас, когда у каждого из нас есть личная жизнь, я не знаю, как вписаться в твою, чтобы не показаться назойливой. Тео недоверчиво на неё взглянул, скептически выгнув брови, затем прыснул. Если такое поведение ей казалось назойливым, то он боялся представить, какие тогда в её представлении были идеальные отношения? — Мне кажется, я тебя уже просто достала, — совсем жалобно простонала она. — И тебе со мной, наверное, вообще не весело, особенно, когда проблем и так хватает. — Меня лишили значка старосты. — Я знаю. — У меня совершенно нет друзей, а стараниями Паркинсон никто даже не хочет со мной говорить. Твое отсутствие в моей жизни еще сильнее заставляет грустить, поверь. Пьяный идиот. Слишком честный, от того и жалкий. Какая девчонка захочет дать ноющему неудачнику? Даже у безумной Грейнджер должен быть не такой ужасный вкус на парней. Окончательный стыд Тео почувствовал тогда, когда наткнулся на нежность в её взгляде. Она смотрела на него, как на бездомного котенка, который прибился к её ногам в зимний морозный вечер. Жалобно так мяукает, просит еды и ласки. Шмяк. Её нежность стекала по лицу вместе с комком снега, брошенного им прямо в её милую физиономию. Наконец, когда на бровях осталось только пару снежинок, Тео нагло ухмыльнулся, видя как покраснела от гнева её мордашка и как засверкали опасно глаза. Он был пьян, оттого было вовсе не страшно, скорее до безумия весело. Попал прямо в лоб. Хотя с такого расстояния было бы совсем жутко не попасть. Наконец, Тео ощутил резкий толчок в грудь, от чего свалился в снег. Грейнджер резко поднялась на ноги, злобно отряхивая себя. Её лицо дрожало от гнева, а левое, тоже левое, веко слегка дернулось. — Это не смешно, — грозно прошипела, увидев как затряслось его тело от беззвучного смеха. — Вообще-то очень смешно, — покачал он головой, прикрывая рот тыльной стороной ладони, чтобы не засмеяться в голос. Она яростно откинула волосы назад и прижала подбородок к шее, чтобы вытряхнуть остатки снега из своего шарфа. Тео со странным умилением следил за этой картиной, медленно поднимаясь на ноги, держась при этом за стенку паба, чтобы не упасть во второй раз.