Моменты слабости

Он. Его вечно растрепанные волосы. Весь в кошачьей шерсти старый свитер и слегка подрагивающие руки. Бездонные, не по годам глубокие глаза... Трэвис сидит на кровати, прислонившись спиной к стене. Его комнату освещает тусклая лампа с тумбочки, которая раздражает периодическим мерцанием. За окном полумрак, небо покрыто россыпью ярких звезд. В руках у Фелпса тетрадь и ручка. Он жмурится и утыкается подбородком в грудь. ...низкий, бархатный голос. Тонкие пальцы. Родинка на шее. Сдавленный, хриплый смех, как у больного... Трэвис видит перед собой портрет. Думает, что не должен его видеть. Мотает головой и чувствует, что очертания появившегося образа только усиливаются. Фелпс вздыхает и откладывает, вернее сказать, кидает тетрадь в сторону, понимая, что последняя надежда сделать домашнее задание пошла крахом. ...уродские хвостики. Черные ремешки на затылке с щелкающими застежками. Дырявые джинсы. Трэвис встает с кровати и открывает окно дрожащими руками. В лицо дует холодный, пронизывающий ветер; сквозняк обволакивает душную комнату. Фелпс поднимает голову к небу и жалобно сводит брови. — Боже. Сал Фишер — удивительный парень. Трэвис с восторгом слушает его ответы на уроках, уткнувшись взглядом в парту. Кажется, что Салли знает все на свете, и Фелпс с замиранием сердца восхищается его умом и речью. Но, почему-то, единственное, что он хочет сказать Фишеру после звонка, это: "в следующий раз можешь не утруждаться и говорить с менее идиотской интонацией, пидрила". Трэвис чувствует жар на щеках, когда они ненароком пересекаются взглядами. У Сала пронизывающие, стеклянные глаза. Один протезированный, он не двигается; всегда смотрит в одну точку и неестественно блестит. У Фишера глаза в цвет волос. Васильковые. У Фишера глаза такие, что хочется убиться. Трэвис достает книги из шкафчика. Вздрогнув, растерянно оборачивается на громкий смех позади него и с тоской провожает взглядом уходящего Фишера с компанией. В голове копошатся мысли, сердце ноет, а губы рефлекторно поджимаются, как от обиды. Хочется быть на месте Кэмпбелл, на месте Моррисона или Джонсона. Хочется также звонко смеяться, согнувшись в три погибели, также непринужденно и спокойно разговаривать с Салом размеренным тоном. Без оскорблений и издевок. Но, к сожалению, выходит совершенно иначе, когда Трэвис, насвистывая Фишеру вслед, выкрикивает несколько нелестных комментариев и гордо показывает средний палец. Трэвис съеживается у окна, уткнувшись локтями в подоконник. Он потирает лицо руками, не отрывая усталого взгляда от неба. Днем Трэвис позволяет себе все виды человеческих искушений, когда, не стесняясь, рассматривает укрытое протезом лицо и думает, что не видел в своей жизни ничего более манящего и превосходного. Ночью Фелпс скрещивает руки и запальчиво шепчет молитву, выпрашивая у Бога прощения без единой запинки. Душа болит каждый раз, когда Трэвис задумывается над тем, что он неправильный. Грязный, извращенный и мерзкий. Когда, оступившись в школьном коридоре, он роняет из рук стопку учебников и Сал помогает поднять книги, Фелпс вместо благодарности язвительно сплевывает: "не маячь перед глазами". Он всегда говорит не то, что на самом деле хочет сказать. Обернувшись в кокон ненависти и злобы, Трэвис думает, что становится менее уязвимым перед чувствами. Старается внедрить в свое больное подсознание и сердце ненависть. Старается не чувствовать. Получается, мягко говоря, плохо. Для Трэвиса Сал — необыкновенный. Еще в их самую первую встречу Фелпс не мог отвести взгляда от нового, крайне необычного, одноклассника. Его томная манера речи, слегка шатающаяся, неуклюжая походка, забавно дергающиеся от любого движения хвостики — Трэвис с удовольствием отделил в своей памяти место подобным деталям. Сал состоял из мелочей. Его хотелось рассматривать по отдельности, крутить в руках, как миниатюрную куклу, всматриваться и наблюдать, с каждым разом подмечая что-то новое. Трэвис засыпает с мыслями о грядущих разговорах с Фишером, репетирует слова перед зеркалом, чтобы, в конечном итоге, не сказать ему ничего, кроме парочки матов. Даже при всем желании Фелпс не смог бы иначе. Кто он, девчонка, что ли, чтобы тратить время на глупые сентименты или, Боже упаси, краснеть и давиться извинениями перед парнем? Пусть лучше Сал будет думать, что Трэвис его ненавидит, пусть даже не допустит мысли о том, что именно он заполняет голову Фелпса на протяжении всего дня. Пусть будет видеть только необоснованную ярость и слышать лишь язвительные фразы. Трэвис — непрошибаемый камень. Типичный школьный задира, в котором, кажется, не осталось ничего хорошего, который нашел удовольствие в излишней жестокости. Холодный, бесчувственный и злой. Именно поэтому он посреди ночи стоит на коленях, прижав скрещенные ладони к дрожащим губам, и бесшумно плачет.