Нет на Олимпе пресветлых богов

Сладкозвучный Орфей теперь знает — Нет на Олимпе пресветлых богов, Оттуда молитвам никто не внимает, Пифиям никто не уж шлёт вещих снов. Атропос никто не кивал равнодушно, Жарких молитв о любимой никто не слыхал — Люди никогда никому не были нужны!— Орфей теперь знает — он сам все видал. Он взобрался к самому сонму богов — Думал в ноги Великому Зевсу упасть, Геру молить, Афродиту, готов Был он к самой Ананке воззвать!! Но некому было слушать его, На вершине горы пусто, как на дне океана. Нет там богов. Ни одного — Все басни про них шиты гнилыми нитями обмана. Напрасно взбирался Орфей на кручины, Со смертью зазря он играл, Никто не отменит Эвридики кончины — Не тем он гимны свои посвящал. Но надежда ещё жива в безумных глазах, Он верит, что не все легенды лгут. Он готов молитвы возносить иным богам, Тем, что в мрачном Аидовом царстве живут. И окрылённый надеждой, подобно Икару, Сладкозвучный певец свои шаги обращает К пустому и мрачному мысу Тенару, Он в царстве мертвых Эвридику найти обещает. Ведь если нет светлых богов, то не может Ведьм и проклятых мормОлик не быть? Старца-Харона, пса, что троих за раз гложет, ведь их не могли сплетни людей породить?! Но и не на такое способна людская молва… Долго Эвридику искал кифаред, Но в пещерах Тенара — лишь тьма, В них ни Аида, ни Леты целительной нет. Надежда угасла, не поёт больше лира — Нет у Орфея ни сил, ни веры бессильной, Свет ушёл вслед за любимой из мира, И некому вернуть их из тени могильной. Нет всесильных богов, и слишком слаб человек, Смерть — победитель единый и вечный, В том поединке, что составляет краткий наш век. И скорбный лик Орфея уж навсегда оставил смех беспечный. Ему на замену кривая ухмылка придёт. Злое отчаянье решение на свет породило — Пусть здесь он Эвридику никогда не найдёт, Но она ждёт его там, где последний свой час проводила. Полны безумием глаза, беззвучно молят губы: Приди! Неважно кто, лишь к ней меня сведи! С косой старуха, лебедь-дева с пением трубы, С крылом железным Танатос — лишь ты приди, приди! Но за чертою — что ждет его? Жестчайшее из всех его открытий… Как на Олимпе, нет там ни-ко-го. Нет Эвридики. Нет от себя укрытий. О, вот страшнейшая из мук! Нет ни Ада, Ни Рая, ни трехглавого пса на цепи, Но есть память — злейшая награда, И есть вся вечность — впереди… Нет там ничего, что стоило б алкать, Там пусто, страшно, безнадежно — Ведь в жизни хоть на смерть надежды можно возлагать, А после смерти ждать иного невозможно. К чему спешить туда, о люди, для чего? Вас там не ждут родные, нет, Смерть есть мрак, и кроме Мрака — ничего; И коли будет срок, она сама придёт. Счастие найти возможно лишь в краткий век земной, Орфей узнал последний мироздания секрет, Но он не споёт об этом нам с тобой, Ведь с нами кифареда влюблённого более нет.