По дороге в чистилище

Я—Ганс Врангель. Самый обычный солдат СС. Сейчас должно быть 10 ноября 1943 года. Я не уверен, что Германия одержит победу. Это же очевидно! Красная армия даёт отпор со всей силы. На фронт идут все: мужчины, женщины, подростки, старики и даже дети!   Я нахожусь в лесу, точно в каком городе не знаю... В последний раз был в Витебске, но позже пришлось бежать. Наверное я до сих пор в городе БССР.   Каждый день мне кажется, что меня убьют. Каждый день я скитаюсь по бесконечному лесу. Не ел я около недели, как и миллионы русских солдат и партизан.   Все солдаты, которых я хоть как-то знал уже мертвы. И, к сожалению, мне придётся убивать любого, кто будет угрожать моей жизни, хотя какой смысл? В конечном итоге в меня прилетит свинцовая пуля.   Мне страшно смотреть на то, как генералы или любые другие солдаты без сожаления убивают женщин, новорождённых, подростков, сжигают дома и бьют немощных стариков. А ещё страшнее представлять на месте этих людей представлять собственную мать, или сестру, брата или отца. Чем по мнению моих сослуживцев провинилась невинная детская душа? А женщины? В чём они виноваты? Вообще в чём виноват мирный народ?   Но вот один раз я лежал в том же лесу под огромной сосной. Я отдыхал после того, как мне пришлось убегать от трёх русских (скорее белорусских) солдат. Оторвался, конечно, но ненадолго.   Внезапно, пока я отдыхал и держал в руках свою каску, пошёл снег. Небольшие хлопья падали мне на лицо остужая мои красные щёки.   Я сел и надел каску. Хотел было вставать, но я настолько устал, что ноги стали ватными. Я посмотрел вперёд и увидел бабочку. Да, представьте себе, самую настоящую бабочку! В уже холодном ноябре. Да такую красивую!   У неё были белые крылья к низу переходившие к нежно-лиловому. На кончиках этих самых крылышек были светло-жёлтые звёздочки, а края были нежно-голубого цвета.   Я никогда не видел таких бабочек. Только моргнул—передо мной не порхающее насекомое, а настоящая девочка.   Её наряд был идентичен той бабочке. Белое платье до икр к концам переходило в нежно-лиловый. Края были того самого нежно-голубого, как и поясок на талии. На ручках белые перчатки с рисунком звёздочек. В каштановых волосах заколка в виде звезды. В небесно-голубых глазках был детский блеск.   Я разинул рот и не смог произнести ни слова. Её внешний вид не поддавался ни каким объяснениям, как и тот факт, что со мной в радиусе 100 метров не было ни единого человека буквально секунду назад.   Девочка положила руки за спину и спросила: "Привет. Почему ты сидишь на холодной земле?"   Я еле выдавил из себя: —Я устал...,—а потом добавил—Кто ты? Откуда ты здесь? —У меня нет имени, но если хочешь, можешь звать меня Барбара. Я здесь за твоей душой.   Я не поверил своим ушам. Что она сказала? Она серьёзно? —Что прости? —Да. Я здесь за твоей душой.,—она подошла ближе.—Ты уже день как мёртв. —Но... Как?! —А разве непонятно? Ты на войне. Тебя убили. Я дам тебе возможность увидеть любой момент в будущем. —Я...,—я замялся из-за происходящего.—Я хочу увидеть конец войны...   По щелчку пальца мы оказались среди красноармейцев. Над рейхсканцелярией развивался советский флаг. —Какой сейчас год? —1945. 7 мая. —А что стало с фюрером? —Застрелился. А потом его останки и останки его жены сожгли. —У него была жена? —Они поженились в бункере.   Я опустил голову. Я не знаю о чём думать. Все мысли стали потухать по ходу войны. —Что дальше? —А сейчас...   Мир рассыпался. Мы оказались в бесконечной пустоте. —Тебя отправят в чистилище. Ты готов очистить свою душу от чужой крови? —Готов.   Это было последнее слово, которое слышала пустота.