Пыльная тыква

      Метро как огромная витрина. Столько людей одновременно, выбирай кого хочешь! Очередной раз мой взгляд цепляется за нечто. И украдкой гляжу. Как радостно мне, когда мы выходим на одной станции, но дороги наши каждый раз уходят врозь. Не помню когда я начал выходить не на своей станции, гонимый лишь преследованием человека. Идя по следу прекрасного образа или же шлейфа духов, я вдруг осознаю, что не знаю, где нахожусь. И по картам еле как ищу дорогу домой. Не знаю как далеко это однажды зайдёт.       Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Но как же жить, если не на ошибках?! Я выхожу из комнаты раз за разом, вот только не нахожу ничего. Конец дороги. Дорога кончается для меня там, где её уже не видно. А за горизонтом словно целый мир! Словно он лучше. Такой прекрасный и недосягаемый. Туда уезжают машины, там садится солнце и всё такое расплывчатое и в особом свете, будто ненастоящее. Этим оно и манит. Может мозг и понимает, что это лишь фантазии. Что это просто так остро чувствуется нечто, про что говорят "хорошо там, где нас нет". Но почему же чувства такие сильные?       Ограниченный некими стеклянными рамками, я хожу по протоптанным дорогам и смотрю в даль. Она везде и нигде. И вот я раздвигаю рамки, ищу что-то снова. Ожидаемо. Угнетающе. Эта самая даль, это пространство, конечно же, не оправдывает ничего. Везде можно найти хорошее. Но я не хочу довольствоваться малым. Я хочу почувствовать всё то, что сам себе напридумывал! Ненавижу свой инфантилизм и мечтательность. Реальность всегда осаждает, и это сугубо мои проблемы. Не получается перестать ожидать. А мир вокруг пустой лишь потому, что я через своё маленькое грязное окно восприятия только это и вижу. Впускаю солнечных зайчиков и цветные пятна наблюдаю. Иногда на карниз садятся птицы. Этим малым и довольствуюсь, думая о том, как же на самом деле мир прекрасен и вообще вселенная бесконечна. И когда-нибудь я это увижу.       Я вижу человека. Маленькое существо, тонкие ручки и печальный взгляд. Очаровательно. Бывает такой тип людей, которых хочется сломать. Не знаю почему, это сравнимо с элегантным сервизом, этим хрупким фарфором, который непременно в моих руках полетит в стену, разлетаясь на мелкие кусочки. А если осколок с нарисованными цветами попадёт мне в лицо, порежет, я начинаю чувствовать. Чувства очень важны и я за ними гонюсь. В погоне устаю и надо бы отдохнуть в этой маленькой кофейне среди бетонно-деревянных домов центра старого города.       Она сидит в углу пустой кофейни, обложившись какими-то листами и тетрадями. Усилием "выхожу из комнаты" и совершаю ошибку. Мне всегда было сложно говорить с людьми, и ей, видимо, тоже неловко. Она милая и со всей силы излучает доброту. Купаюсь в лучах няшности, невольно улыбаюсь. Улыбкой, вырезанной на тыкве фонаря Джека. Я пугало без огорода. Тряпка на кресте из палок и с пустой тыквенной башкой. Кто-то боится пугало, а кто-то не воспринимает всерьёз. Я стараюсь быть собой, в надежде, что однажды кто-то примет меня. Без фальши.       - Как прошёл твой день?       Я растерялся. Спрашивает, словно мы давно знакомы. Это не похоже на маленькие пустые разговоры, что так меня бесят.       - Не очень. - Честно отвечаю.       - А почему не очень?       Не хочу рассказывать, не доверяю.       - А твой день как?       Она потупила взгляд на листы у кружки.       - Тоже не очень. Вообще не очень.       - Почему?       - Это личные проблемы и я не хочу говорить об этом.       Я меняю тему, разговор даже налаживается. И сходу беседу порчу своими нефильтрованными мыслями. А она. Она с интересом на меня смотрит. Вопросы задаёт, подлезая мне под кожу. Всё такая же милая и лёгкая. Неужели такое бывает? Если я не встречаюсь с ненавистью или игнорированием, то пугаюсь. Это неестественно. Я не должен бояться. Но я боюсь всего вокруг и лишь тогда обретаю уверенность, когда кто-то боится сильнее. Да, я тряпка на кресте из палок.       Кофе кончился, но продолжаю держать стаканчик в руке, отгораживаясь от мира. Стараюсь не разглядывать чудесную кофточку с цветами, но невольно постоянно на них гляжу и пытаюсь сосчитать. А людям надо в глаза смотреть. Я свои прячу, ведь это зеркало души. Эта девушка способна разглядеть мою душу, она это упорно пытается сделать.       - Тебе правда интересно как у незнакомца дела?       - Мне нравится общаться с разными людьми, это интересный опыт.       Интересно ей значит. Ну, это видно. Мало людей она, походу, поведала за свою короткую жизнь.       - А если я правда начну жаловаться тебе на жизнь?       - Я могу попробовать дать тебе совет. Давай, что не так?       - Так ты любишь помогать людям, значит?       - Мне нравится, когда я могу хоть как-то помочь. Так что случилось?       Мне НЕ НУЖНА помощь! Зачем она лезет ко мне в душу? А ведь я бы хотел открыться. Но не хочу. Не знаю. Начнёт спрашивать про детство? И я тут же расплачусь, заору как мир несправедлив, а она обклеит мою израненную душу пластырями своими нежными холодными руками и добрым словом. Не на того напала, спасательница.       Достаю насмешливо из внутреннего кармана куртки пакетик клофелина и подсыпаю ей в чашку как сахар. Я заказал его на чёрном рынке интернета, но никогда не собирался использовать. Просто оно греет душу, подпитывает важностью, иллюзией, что я на что-то способен. А она улыбнулась, сказала спасибо. Мне стало так не по себе. Почему? Почему?! Она хочет покончить с собой и вот ей подвернулся случай?       Отбираю чашку, ставлю на край стола. В этом отдалённом уголке кафе нас никто не слышит. Отпугнуть маленького оленя - это я умею. Говорю прямо "Пошли я покажу тебе свой подвал".       - А что там в подвале? - С явным интересом вопрошает она.       - Пленники. - Я вру. Никого там нет, но захотелось набить себе цену.       - Для чего они тебе?       И снова задаёт много вопросов, это бесит, это пугает. И я не знаю что ответить. Я забегал глазами, тяжело сглотнул слюну. Её что-то тревожит и это не я. Теплый измученный взгляд. Нет, она повидала много людей. Сама полна проблем, но хочет всем помочь. Ей, вот, никто не поможет, это я знаю точно. И она знает.       - Почему все маньяки имеют у себя подвал вообще? Разве ж это удобно?       - Маньяк это по сути просто человек с девиантной психикой, и им нравится делать людям больно, и именно в подвале можно это делать безо всякой огласки.       Она словно протараторила выученный абзац из учебника. Я взглянул на листы, разбросанные по столу. Тцъ! Студентка психфака. Больше всего я боюсь психологов, психиатров, психотерапевтов. Не важно, они все лезут скальпелем своего ума прямо в твою черепную коробку. Мою драгоценную грязную коробку.       - Почему они выбрали именно этот путь?       - Это не выбирается, это идёт от психики, из-за того, что был травмирующий опыт, который не смог быть признан и обсуждён, и потому что человек не умеет вымещать свою боль и злость в правильном направлении. И всё это накапливается, и они вынимают это на других людях. Есть ещё такой термин, как агрессия от безысходности, когда человек уже не знает, что ему делать, он теряет свою целостность и становится агрессивным.       - Я не хочу цитаты из учебников. Сама ты как считаешь?       - Я так считаю тоже, что это происходит потому, что человек не может взять на себя ответственность за свою боль, не может сам себе признаться, что это его боль, в этом нет виноватых, а есть только то, что он сделал. И потому у него начинается некий диссонанс в голове. Человек может даже не помнить, что с ним было, но он будет помнить, что это было ужасно. Происходит разрыв человека.       Говорит словно робот, а мне бы хотелось увидеть человека за этими грудами учебных наростов. Для этого надо узнать человека. А для этого с ним общаться. А я для неё лишь объект для изучений, и если честно, хотелось бы отдать душу этому маленькому существу. Ни капли осуждения, только спокойствие. Но я трусливо иду на попятную, как обычно. Встаю.       - Хорошего... Хорошего тебе дня. Прощай.       Может мы бы и пообщались нормально. Настоящая дружба ведь всегда завязывается странно. Ну, я так слышал. Она меня не остановила, да и не должна была.       С того дня не воображал себя ни маньяком, ни хищником. Фарфор в моих руках никогда не разбивался, да и подвала у меня нет. Мне лишь остаётся болтаться ветхой тканью на палке, и терпеть ехидных ворон на своих плечах.