Погода его души

      — Почему идёт дождь?      У этого процесса есть объяснение. Доказанное, научное объяснение. Дождь, как один из круговоротов воды в природе. Обыкновенные испарения влаги, что после, в более холодных слоях атмосферы конденсируются в пар, в следствие чего появляются капли, что вскоре опадают на землю. Звучит обычно, а выглядит так, словно небо плачет. Из-за этого на душе становится тяжело и самому плакать охота. Сынмина, например, всегда накрывает уныние в дождливые дни. Он сидит перед окном в доме своего сводного брата, куда переехал с недавних пор, и качается в кресле, глядя на то, как из серых туч появляется тот самый дождь. Он попадает на окно, перед которым сидит Сынмин, создаёт ощущение, словно капли бьют прямо в лицо. Но они стекают по стеклу в неведанном направлении, оставляя за собой дорожки влаги, что складываются в целые картины. Сынмин в них видит своё прошлое.  Нет, не так.  Сынмин в них видит их прошлое. Их совместное прошлое. Дождь рисует на стекле воспоминания о чудесном времени, проведённом вместе с тем, кто однажды поселил в Сынмине огонёк жизни. С тем человеком было ярко, светло, почти каждый день светило солнце, он сам был как солнце. Он был солнцем в мире Сынмина. Он согревал в холодные дни одним своим присутсвием. Он укрывал от ветра. Он прятал Сынмина от редкого, даже грибного дождичка, чтобы тот не коснулся огонька внутри младшего. Он и не знал, что сам являлся тем самым огоньком для Кима. Но каждый огонёк тухнет со временем. Щёк касаются холодные капли, промозглый ветер врывается в комнату, туша огонь в камине неподалёку от кресла. Парень не особо реагирует, продолжая качаться в кресле. Он лишь вбирает в себя свежий воздух, надеясь уловить в нём знакомые нотки родного запаха. Внутрь на звук вбегает Чан. Он быстро закрывает окно и с беспокойством поворачивается к младшему, укрывает того скатившимся пледом. С тяжестью игнорирует стеклянный взгляд брата куда-то вдаль. Он заботливо гладит того по голове, заодно причесав растрепавшиеся волосы, а после отходит к камину, чтобы вновь разжечь в нём согревающий огонь. — Почему идёт дождь? — вялый голос Сынмина режет без ножа сердце Чана. Тихий вздох раздаётся в комнате, в основном наполненной тишиной, что нарушается лишь скрипом кресла. Чан бросает взгляд на фотографии, расположенные на полочке над камином. Их немного, но на каждой можно увидеть схожую картину. Сынмин, ярко улыбающийся, способный затмить солнце. Такой счастливый, жизнерадостный, рвущийся покорять вершины. И рядом с ним человек, который способствовал тому состоянию младшего. Человек, с уходом которого улыбка Кима погасла и больше не зажигалась. Человек, которого Сынмин всё пытается разглядеть в небесах. Хотя бы там. Чан берёт пару салфеток из коробки на столе и подходит вновь к креслу, в котором безустанно расскачивается младший. Это немного успокаивает его, поэтому никто и никогда не жалуется на скрип половиц, но на пару секунд всё же приходится остановиться, чтобы старший бережно провёл по бледным щекам. — Почему идёт дождь? — повторяет тот. — Это не дождь, Сынмини, — ласково отвечает Чан, не прекращая вытирать дорожки влаги бегущие из глаз брата. Они вытекают, даже не собираясь останавливаться, стекают на шею, опадают на руки. Кажется, что дождь не только снаружи, за окном, но и внутри комнаты. Внутри самого Сынмина. Льёт, как из ведра и тушит всякую надежду на жизненный огонёк. Больше нет того, кто укроет. Нет того, кто разожжёт пламя. Дождь теперь заливает город, чуть ли не каждый день, хотя раньше такого не бывало. Почему же так? Потому что это не дождь. На улице облачно, порывы ветра сильны, ведь осень наступила. И всё же... дождь в их городе проходит редко, также, как и раньше. И сейчас на улице дождя нет. Но теперь для Сынмина он льётся беспрерывно каждый день, ведь его укрытие больше не с ним. Его укрытия больше нет в этом мире, где есть дождь. Зато есть воспоминания, которые этот дождь рисует на стёклах. Расплывающиеся образы, силуэты и отдалённое эхо смеха. Вот он – Сынмин, убегающий от грозного Чана. А вот Хёнджин, который кидает извиняющийся взгляд брату Кима за то, что крадёт младшего из дома на ночь глядя. А после Сынмин, который тонет в чужих, укрывающих ото всех бед, объятиях. Вот Хёнджин, что заливисто смеётся с младшего и его необычного юмора. Вот они, проводящие чуть ли не круглые сутки рядом, просто не имея и малейшего желания отстраниться. Всегда хотелось быть близко настолько, насколько это только возможно. Хотелось не просто близко, хотелось глубоко, под самую кожу, в самую душу. В их бездонных глазах плещатся чувства, что словами не выразить, а действия могут сломать. Настолько они сильны и велики, приходилось держать всё в себе и смотреть, смотреть, смотреть. И всё же, они много раз поступали бездумно, но как же потом им было хорошо. Хёнджин всегда крепко хватал за руку и уносился вперёд, а Сынмин вслед за ним. И они оба всегда звонко смеялись, что можно было услышать на другом конце города. Города, в котором всегда светило солнце. …。 — Как он? — спрашивает Минхо, когда Чан возвращается на кухню.  Старший качает головой и устало оседает на стул. Его взгляд бросается на пейзаж за окном. Сплошная серость. Даже если дождь – явление в их городе редкое, то пасмурность и облачность, к сожалению, преследует уже продолжительное время. — Есть какие-нибудь новости? — спрашивает Чан, уже и не надеясь услышать что-то. — Дело закрыли, — мрачно отвечает Ли, вытирая от влаги только что вымытую посуду. — Его не могут найти уже более полугода... — разбито шепчет Минхо, с печалью оглядываясь на дверь в гостиную, где обычно сидит Сынмин. — Шансов нет. — Чёрт, — шипит Чан, откидывая голову так, что он бьётся ею о стену позади. До конца в это верить не хотелось. …。 — Знаешь почему идет дождь? — сипло спрашивает Сынмин. Чан с вопросом смотрит на младшего, прекращая вытирать слёзы. Он знает ответ. Он слышит это сотню раз за сутки, после того рокового дня, когда все узнали о внезапной пропаже Хёнджина. Сколько же старший пытался вбить в голову себе и другим, что не всё потеряно. Есть шансы. Они найдут Хвана и он будет цел. Возможно парень просто решил сменить обстановку, уехать ненадолго из города, дабы развеяться. И стоит просто игнорировать тот факт, что бесследно и без всех своих вещей с документами. Нужно ведь просто верить в лучшее... Но Сынмин, к удивлению, оказался первым, кто сделал неутешительный вывод. И это было больнее всего, ведь эти двое как-то умудрялись чувствовать друг друга. Если Сынмину плохо, то Хёнджин тут же прибежит на помощь, без какого-либо сообщения, либо звонка. Если же Хёнджин вдруг заболел, то Сынмин через мгновение будет стоять около кровати больного с миской тёплого супа и это без оповещения о болезни. Они всегда чувствовали души друг друга, наверняка даже ярче своей собственной. Поэтому стоило Сынмину первому опустить руки после исчезновения Хёнджина, как у остальных померкла надежда. Она стала в разы тускнее. — И почему же... дождь идёт? — через боль, едва сдерживая слёзы, спрашивает Чан, оседая на пол перед братом и дрожащей рукой сжимая острое колено под пледом. Сынмин прикрывает глаза, прекращая сверлить взглядом серые облака. — Солнце убили.