Daddy Koo

- Такой жалкий, такой наивный... Сколько хуёв уже приняла твоя шлюшья задница, пока ты был в отключке? - разгорячённый, опьянённый гневом брюнет медленно обходил вокруг кровати, подбираясь ближе к накачанному наркотой и алкоголем парнишке. Пак в ответ невнятно что-то мямлил себе под нос и старался поднять голову. Тщетно. Старший закипал всё больше с каждой секундой. Остановившись аккурат у ног Чи, Чонгук смачно хрустнул костяшками, встав на кровать одним коленом, за волосы поднял юношу в положение полусидя и приблизился к его лицу так сильно, что кончики их носов почти касались друг друга. - Какой раз ты уже непонятно под чем валяешься у кого-то в кровати, не в состоянии и двух слов связать? Окружил себя ублюдками — наслаждайся. Хочешь так продолжать? Пожалуйста. Вот только за проёбы полагается наказание. Сейчас ты ничего не запомнишь... - Чон резко отпустил голову младшего, достал из верхней секции шкафа камеру, поставил на полку и включил запись. - ...так что мы всё зафиксируем. - тихо закончил фразу Гук, расстёгивая ремень на брюках.

***

А теперь с самого начала. Чонгук был сынком самого обычного богатого дяденьки, владеньца ликёро-водочных заводов и фармакологического бизнеса. Жил в кайф, не тужил, прожигал свою никчёмную жизнь как мог, но вдруг его старику приспечило в баллотироваться в депутаты национального собрания. Только окончивший школу паренёк никак не ожидал, что дела отца могут как-то коснуться его самого, но, увы, жизнь такова, что с тобой случается именно то, чего ты меньше всего ждёшь. Такая уж Корея страна, что если персона имеет какой-либо статус выше среднестатистического человечка класса пролетариат, то и он, и его семья, и семья его приемников априори обязаналюбой ценойсоздавать иллюзию благополучия и порой до абсурда идеальную репутацию. Вот и у господина Чона старшего в его воспалённом, жадном до власти сознании созрел план, надёжный как швейцарские часы. Пару месяцев как ставший совершеннолетним Чонгу женился. Женой его стала дочь уже состоявшегося члена парламента — девушка симпатичная, но донельзя искусственная, с характером хуже любого злодея из сказок и тупее винной пробки. В придачу к новоиспечённой жене по плану папочки полагался и ребёнок, не родной конечно, а самый симпатичный приёмыш, с печальными глазками и личиком ангела, ну чтоб по телеку и в газетах лучше смотрелся. На 19-летнего пацана в одночасье свалились: поступление в универ, тупая истеричка с завышенным ЧСВ и требованиями, детдомовский шестилетка и управление компаниями от которых папаше понадобилось в срочном порядке избавиться, а к тому же открылся факт того, что у него был и нелегальный бизнес. В общем и целом беззаботного светлого будущего ничего не сулило. Годы шли, не удивительно, но парня не сломило всё дерьмо, вывалившееся на него в одночасье, а заставило закалиться и повзрослеть. Пережитый стресс, конечно, оставил отпечаток на психике и поведении господина Чона младшего, а появившиеся новые возможности и огромное количество бабла только подталкивали уйти в полный отрыв. Имея такое состояние, он мог ни в чём себе не отказывать и не отказывал. А зачем себя ограничивать, если ты уже взрослый состоявшийся человек и нуждаешься в отдыхе от сложной, выматывающей работы, жены, выносящей мозг, и новорождённой дочки, которая вечно орёт? Да и отец на должности закрепился, а ты уже часть отдельной от него ячейки общества. Да и какая, к чёрту, разница, что скажет чернь? Сына для Гу в этот период словно и не существовало вовсе. Мальчик с самого начала не доставлял особых проблем, а при условии того, что воспитание скинули на домашнюю прислугу, малыш и вовсе затерялся в огромном особняке. И самому нерадивому отцу до ребёнка дела не было, жизнь его состояла только из блядок в элитных клубах, дорогущего бухла, меняющихся практически по несколько раз на дню любовников и любовниц, "лунной пыли" и периодических бизнес-встреч. Среди этого всего места семье, детям, времени для них, естественно, не нашлось. Казалось бы, живи да радуйся, никаких проблем у тебя нет, не надо думать, где достать денег на кусок хлеба, чтобы прокормить себя и ещё 3 голодных рта, нет проблемы с оплатой жилья, не прячешься от коллекторов, которые пытаются вытрясти из тебя всё до последней воны в счёт долгов, набранных от безысходности в микрозаймах, но... даже такой законченный нарцисс и человек без понятий приличия и морали, как Чонгук, подсознательно чувствует, какая он аморальная мразота, и это чувство паршивым сорняком разрастается в сердце и голове, не давая получать удовольствие от всех благ зажиточного существования. Парень не перестал пользоваться людьми, по его мнению, легкодоступными без любых исключений, но сменялись дырки реже, чаще всего задерживаясь на срок не больше двух недель, к тому же были завалены подарками и задушены заботой. Конечно, на семью это опять же не распространялось. Парень стал задумываться о том, чтобы пойти к психотерапевту, но идея эта ему совсем не нравилась, никоим образом. Мелкий шкет часто заглядывал в родительскую спальню, где обитал только его номинальный отец, и периодически в кабинет. Доброе сердечко мальчика волновало даже состояние мужчины, который всячески игнорировал его существование. Однажды Чим тайком пробрался к столу Гука и оставил небольшой рисунок с коряво выведенными буковками в правом нижнем углу листа. Когда старший вернулся в свою рабочую обитель, находкой он был удивлён, однако не впечатлён, но какой в этом смысл, ведь на лице Чонгука ни единый мускул не дрогнул, внешнее проявление эмоций вовсе не в его стиле. Изучив бумажного подкидыша, мужчина перевёл взгляд на чуть приоткрытую дверь, из-за которой за ним внимательно наблюдала пара любопытных глазёнок. - Зайди. - нарушил тишину холодный, хрипловатый голос. Мальчишка дрожащими руками нормально открыл дверь и встал перед столом, в страхе опустив голову. - Что за уродливое существо ты изобразил здесь? - спросил Чон, указывая пальцем на объективно не самое натуралистичное изображение человека, а точнее на того, что побольше. - Это вы... - нехотя и боясь до дрожи в коленках, Чимин посмотрел на приёмного отца. - Хах... А особь этого же вида поменьше? - парень усмехнулся и сам ещё раз взглянул на рисунок. - Это я...  - Какая нелепая детская мазня. - подарочек был безжалостно смят и брошен в мусорное ведро. - Я научусь рисовать! Честно... - начал Пак уверено, но, видя непроницаемое выражение на лице мужчины, значительно поубавил децибелы голоса. - Глупый маленький ребёнок... Мне до этого нет дела. Если ты собираешься стать юным Винсентом Ван Гогом ради того, чтобы накалякать мне очередную херню вроде этой, то не трать своё драгоценное время и займись лучше чем-то полезным. Мне это не нужно. - Чон был под градусом в очередной раз и в выражениях не стеснялся, несмотря на то, что разговаривает с ребёнком 10 лет. - И я тебе не папа. "Господин Чон", запомни. - ссылаясь на надпись на рисунке "Папа, не грусти", грубо высказался Гук и встал со своего места. - Но вы улыбнулись, так что... - пробормотал себе под нос, будто не слышал последней брошенной ему отцом фразы, Чим.  - Что ты сказал? - Чонгук был слегка выбит из колеи изречением маленького Чимина. - Ну, господин... вы улыбнулись. А я этого и хотел.. добиться.. простите. - в уголках огромных ребячьих глазок стали скапливаться солёные, жгучие слёзы. Видя это, Чон тихо рыкнул, буркнул под нос пресловутое "Блять", сел на кресло и повернулся к стене, вскинув голову назад и устремив взгляд в потолок. - Иди к себе. - холодно скомандовал мужчина. Хлопнула дверь, Пак убежал в свою комнату. Следующие 2 месяца прошли не совсем так, как до этого. Гук стал более внимательным к сыночку, ну как "стал внимательнее"... он хотя бы стал замечать мальчика. Мелкий стал слышать "Доброе утро" по утрам, "Доброй ночи" перед сном и даже не ел в одиночестве. Но продлилось это недолго, вдруг и у Арым, новоиспечённой мамочки, заработал мозг, только вообще не в том направлении. Девушка заметила, что муж стал неожиданно сближаться с приёмышем, для этой недалёкой подобный расклад сродни измене или предательству. "Дочь родная не интересует, а какая-то шавка безродная внимания достойна. Абсурд!" Так что, когда ещё маленькой Ёне не стукнуло ещё и 3 месяцев, жёнушка огорошила Гу радостной новостью - Чимин отчаливает в Америку на 5 лет. - Хоть английский выучит, а ты с дочерью будешь больше времени проводить. - Угу... - промычал Чонгу, провожая взглядом уже отъехавшее от ворот особняка такси с мальчиком, и, развернувшись, ушёл в кабинет. Год первый - депрессия, запои. Год второй - психотерапевт, трудоголизм. Год третий - продолжение работы с психологом, жизнь с чистого листа. Год четвёртый - психолог, боди-модификации, качалка. Год пятый - снова в отрыв. Не сказать, что время пролетело незаметно, но на год третий отъезда Пака время и правда будто ускорило свой ход, а жизнь вернулась в прежнее русло. О мальчишке напоминали только ежемесячные переводы, которые нужно было стабильно совершать. Обычный июльский день. К воротам подъезжает и останавливается чёрная BMW S-класса, из салона вылез парнишка лет 15, помогая засуетившемуся дворецкому, взял сумки и понёс их в свою давно пустующую комнатушку. Спускаясь за второй партией багажа, только прибывший Чи как всегда смотрел под ноги, не замечая ничего вокруг, как вдруг плечом задевает кого-то. Парень тихо ойкает и отшатывается от внезапно возникшей на его пути помехи и встречается теперь уже со стеной. Та самая помеха молниеносно хватает Чимина за ворот светло-серого худи и прижимает за плечи к стене. - Ты кто? И что здесь забыл? - парень заскулил из-за боли от удара и на автомате прикрылся ручонками. - ХанДжу, какого чёрта посторонние в доме?! - обратился Чон всё к тому же несчастному дворецкому, бегущему с чемоданом наверх. - Господин Чон, это господин Пак вернулся. 3 часа назад самолёт приземлился. - Чимин? - лёгким движением руки Гук стянул с головы мелкого капюшон, закрывающий половину его личика, и стал рассматривать, изучать с ног до головы. Сожжёные осветлителем волосы, выкрашенные в ярко-розовый цвет, уши, проколотые в пяти местах, ногти с лаком почти в цвет шевелюры, ростом почти в два раза с последней встречи вымахал. Вырос цветочек и расцвёл. От того ангелочка с огромными печальными глазками не осталось и следа, а вот его очарование никуда не делось, не убавилось ни на капельку. - Язык проглотил? - К-корейский забыл... - полушёпотом ответил Чим и перевёл взгляд на ступеньки, всячески стараясь избегать зрительного контакта с отцом. - Отпустите, пожалуйста. - смущаясь, как девчонка перед первым поцелуем, Пак положил руки на запястья Чонгу, аккуратно сжимая их, и убрал с себя. - Прошу прощения. Ты очень... ты другой. - Я вас тоже не узнал поначалу, не нужно извинений. - внешность старшего тоже претерпела некоторые изменения: тело стало более спортивным и рельефным в следствие многочисленных тренировок, в ушах и на лице прибавилось железа в виде серёжек, а правая рука теперь больше походила на полноценную картинную галерею, загнанную на один холст. Пак сделал шаг в сторону лестницы и стал нервно теребить рукав толстовки. - Я могу идти? - Да, конечно... - выдавил из себя Чонгук, потёр лицо руками и вернулся в кабинет за желанной бутылочкой коньяка. Ситуация на лестнице заставила мысли в голове мужчины метаться по мозгу в хаотичном порядке, путаться, а его самого полностью лишиться понимания своих чувств в данный момент. Но кое-что Чон всё-таки знал, причём со 100%-ой вероятностью — сегодня он напьётся.