Холоднее льда

      Моя дорогая Шарлотта,       теперь остался только я один, и с каждым днём вести дневник становится всё труднее. Я не знаю, как долго смогу ещё писать тебе, но я буду продолжать это делать, пока у меня есть силы.       Я больше не могу вставать, а лежу все дни в постели, вспоминая о временах, когда мы были счастливы вместе. Мне никогда не забыть тех моментов, что мы провели вдвоём, но больше их не будет. Вчера мне приснилась та первая ночь, когда ты осмелилась впервые обнять меня. Я так рад, что ты это сделала, любимая, потому что, боюсь, никогда бы не осмелился сделать первый шаг. Наша ночь любви была самой нежной и страстной, такого я больше никогда не испытывал.       У меня осталось слишком мало времени, но мне так многое хочется сказать. Скажи нашему сыну Роберту, что я люблю его и всегда буду рядом с ним. А главное, береги себя, моя дорогая. Скорби о нас, но смотри в будущее. Я буду огорчён, если ты снова не обретёшь счастье.       Я собираюсь остановиться, так как больше не могу писать. Не знаю, смогу ли написать что-то ещё, так что знай, моя Шарлотта, что я всегда буду рядом с тобой и буду любить тебя, что бы ни случилось. Наступит время, когда мы снова воссоединимся. Я буду ждать тебя вечность, если понадобится. С любовью,       Элизабет.              

Хьюстон, 2010

             КРИСТИНА УСЕЛАСЬ на диван.       — Господи, сестрёнка, ты же не собираешься давать обет безбрачия?       Микела оторвала взгляд от кипы почты, которую перебирала. Она очень любила, когда сестра приходила к ней в гости, но в последнее время Кристина занялась тем, что пыталась найти для неё новую женщину, и это сводило её с ума.       — Я не собираюсь давать обет безбрачия. Просто мне это неинтересно.       — Прошло почти пятнадцать месяцев с тех пор, как ты рассталась с Натали. Чего ты ждёшь?       — Я с этим покончила, и ты это знаешь, — махнула рукой Микела.       Не скрывая разочарования, Кристина покачала головой.       — Прошло больше пяти месяцев, как ты вернулась из Антарктиды. Ты про Элли тоже забыла?       Микела бросила на Кристину недовольный взгляд.       — Не надо, пожалуйста.       Кристина взяла в руки журнал.       — Позволь мне хотя бы познакомить тебя с кем-то из моих подруг.       Микела покачала головой, продолжая разбирать почту.       — С кем-то из твоих подруг? Например, с которой ты свела меня в прошлый раз? Как её звали, Мисси или Мисти? Она была похожа на осьминога.       Кристина рассмеялась.       — Мне она показалась умной, с хорошим чувством юмора и очень сдержанной, когда я с ней разговаривала. Откуда мне было знать, что она была нимфоманкой? Знаешь, любой человек иногда может ошибиться.       Микела внимательно посмотрела на сестру и многозначительно улыбнулась.       — А что насчёт Элинор?       Кристина в отчаянии откинула голову назад.       — О Боже, я не знала, что она окажется правой экстремисткой! Сколько ты знаешь лесбиянок с крайне правыми взглядами?       Микела не сдержала смешок.       — У этой женщины было больше заморочек, чем в шкафу. Я не могла поверить, когда она начала рассуждать о превосходстве белой расы.       — Хм, а на первый взгляд она выглядела вполне разумной, — пробормотала Кристина. — Позволь мне предпринять ещё одну попытку. Обещаю, что на этот раз у меня всё получится. Если хочешь, я проведу предварительную проверку.       — Крисси, мне это неинтересно, — сказала Микела. — Оставим всё как есть.       Толстый позолоченный конверт выпал из пакета с деловой почтой на стол.       — Что это? — удивилась она.       Микела вскрыла необычный конверт.       — Ну, что там? — в нетерпении спросила Кристина, подавшись вперёд.       Микела пробежалась глазами по содержанию приглашения и улыбнулась.       — Шарлотта Финлейсон наконец-то заполучила в свои руки полную коллекцию артефактов из Антарктиды. Она устраивает выставку в местном музее и, чтобы отпраздновать открытие, на следующей неделе устраивает небольшую коктейльную вечеринку для избранных гостей. Кажется, я приглашена.       — Это мальчишник, или ты кого-то возьмёшь с собой?       Микела перевернула кремовую пригласительную открытку и обнаружила на обороте записку, написанную от руки.       — Здесь сказано, что я могу привести кого-нибудь с собой. Шарлотта пишет, что выставка будет доступна для частного просмотра за день до официального открытия, когда соберутся толпы людей.       — В таком случае, тебе осталось найти того, кто сможет поехать с тобой.       Микела улыбнулась Кристине. «Я дам ей десять баллов за настойчивость, но ноль за успех».       — Ты меня совсем не слушала, да? Я не собираюсь идти на свидание, и мне не нужна женщина прямо сейчас. Я более чем счастлива сама по себе.       «Пожалуй, за исключением тех ночей, когда я мечтаю об Элли».       — Пожалуйста, будь счастлива. Но, по крайней мере, возьми меня с собой. Я не видела ничего, кроме фотографий, которые ты привезла из Антарктиды.       — Хорошо, мы поедем вместе, — рассмеялась Микела. — Только прошу тебя, никаких попыток познакомить меня с женщинами, а то я свяжу тебя и оставлю в комнате.       — А где мы остановимся?       — В записке Шарлотты сказано, что она хочет, чтобы я остановилась в её особняке, так что, полагаю, и ты тоже. Я должна позвонить ей и убедиться, что всё в порядке.       Микела быстро набрала её номер.       — Она говорит, что всё в порядке.       Кристина встала и пошла к двери.       — Куда ты направляешься?       — А куда, по-твоему, я направляюсь? Если ты хочешь жить, как монахиня, то я не собираюсь брать с тебя пример. На этой вечеринке наверняка будут подходящие мужчины, и я хочу быть уверена, что готова к этому. Я иду за покупками. Это можно делать не раз в год.       Микела засмеялась.       — Я просто не вижу необходимости в таком большом гардеробе, как у тебя.       Кристина отмахнулась от неё.       — Тогда проваливай, но не трать все свои деньги.       Микела снова села за стол. Перед ней были разложены стопки рассортированной почты. Она взяла приглашение и слегка постучала им по голове. Эллисон это понравится. Выставка экспонатов с раскопок экспедиции Финлейсон и возвращение домой после стольких лет забвения.       Она откинулась на спинку кресла и с грустью представила себе черты лица Эллисон. Микела достала из верхнего ящика несколько фотографий и нашла свою любимую. Эллисон, одетая в несколько слоёв одежды, выглядела гораздо крупнее, чем была в обычной жизни, и улыбалась на камеру, держа в руках дневник Элизабет Финлейсон. Микела провела пальцем по чертам лица Эллисон.       — Господи, помоги мне, я до сих пор скучаю по ней, — прошептала она сдавленным от волнения голосом.              — А ВОТ ЭТОТ человек — Элла, мой источник здравомыслия, — сказала Шарлотта.       Эллисон кивнула, всё ещё потрясённая размером особняка. Он был похож на те дома, которые она видела в кино — огромное поместье, местами заросшее лесом и изобилующее пышными зелёными лугами, над которыми возвышался красивый старинный особняк.       Поняв, что Элла ждёт, она протянула руку.       — Зовите меня просто Элли, как делают это остальные. Простите, что пялюсь вокруг, как турист, но этот дом действительно впечатляет.       — Спасибо, — сказала довольная Шарлотта. — Он принадлежал моей семье на протяжении нескольких веков и был семейной резиденцией моих бабушек Шарлотты и Элизабет. Если хотите, позже я готова провести для Вас экскурсию по дому, если Элла меня не опередит. Конечно, я могла бы устроить экскурсию в начале недели, если бы Вы не решили остаться в городе.       — Простите, но мне показалось логичным быть там, где состоится выставка. Я склонна забывать о самой себе, когда готовлюсь к выставкам и часто засиживаюсь допоздна.       — Но сейчас Вы здесь, — улыбнулась Шарлотта. — Элла, не могла бы ты проводить нашу гостью в её комнату? Элли, как только Вы устроитесь, то можете спускаться вниз, и мы приступим к делу. Если хотите, встретимся в кабинете.       Эллисон не заставила себя долго ждать: она распаковала сумку и вернулась в кабинет.       — Вы сотворили настоящее чудо с этой выставкой, — восхитилась Шарлотта. — Сегодня утром, глядя на воссозданные интерьеры хижины, я почувствовала, что нахожусь там. А звук ветра великолепен!       — Я рада, что Вам понравилось, — сказала Эллисон. — Я собиралась сделать что-то подобное в Музее Флиндерса, но мистера Петерсона это не заинтересовало. Казалось, он был сосредоточен только на том, чтобы побыстрее выставить экспонаты на всеобщее обозрение.       Шарлотта прищёлкнула языком и покачала головой.       — Похоже он заботился только о том, чтобы получить прибыль от выставки. Как Вам удалось воссоздать ветер? Неужели он прямо из Антарктиды?       Эллисон покраснела, испытывая гордость.       — Да, он из Антарктиды. Сара, гляциолог нашей экспедиции, вернулась на континент. Я связалась с ней, и она согласилась записать двухчасовой шторм. Это действительно добавляет атмосферности.       — Безусловно, добавляет. Какие у Вас планы на остаток дня?       — Мне ещё нужно закончить кое-какие дела до официального открытия, которое состоится завтра вечером, — сказала Эллисон. — Кроме того, сегодня утром здесь побывало несколько частных посетителей, и я хочу убедиться, что всё будет на своих местах. Думаю, я вернусь на выставку и ещё немного поработаю там, прежде чем закончится мой рабочий день.       Шарлотта улыбнулась и ткнула пальцем в сторону Эллисон.       — Убедитесь, что Вы успеете вернуться сегодня к началу коктейльной вечеринки. Пусть она будет неформальной, но на ней будут присутствовать люди, с которыми я хочу Вас познакомить. В Вашей комнате есть все удобства, как в гостиничном номере, так что располагайтесь поудобнее. Но не опаздывайте, пожалуйста.       — Обещаю, что не опоздаю. Пары часов должно хватить, чтобы идеально подготовиться к завтрашнему официальному открытию.       — Майкл, мой водитель, полностью в Вашем распоряжении. Попросите Эллу вызвать его, и он отвезёт Вас в музей.       — Спасибо, — сказала Эллисон и встала. — Тогда увидимся позже.              — ЕСЛИ МЫ ПОЙДЁМ на официальное открытие выставки завтра, то зачем мы здесь сегодня днём?       Микела улыбнулась.       — Я хочу взглянуть до того, как сюда заявится толпа любопытных зрителей. Кроме того, как я смогу рассказать тебе о выставке, не став неофициальным гидом для группы приверженцев?       Микела затаила дыхание, войдя в зал. Она с изумлением смотрела на хижину почти в натуральную величину, в которой были размещены артефакты. Она взглянула на информационные таблички с историей исследователя, а затем вошла в хижину. Она закрыла глаза, вспоминая, как в последний раз находилась там рядом с Эллисон. Это было за день до того, как Роб заколотил вход в хижину досками, и они воспользовались возможностью ещё раз осмотреть её. Эллисон запечатлела каждый уголок. Было очевидным, что эти снимки помогли в воссоздании комнаты, в которой сейчас находилась Микела.       — Это потрясающе! Всё в точности так, как было на континенте, — сказала она.       Кристина обошла вокруг, разглядывая испорченные суровым климатом деревянные стены. На полках размещались бутылки и консервные банки давно ушедшей эпохи. На деревянном столе, уставленном едой, стояли несколько старых консервных банок — с какао, сгущёнкой и фруктовым пирогом.       — Я чувствую, будто бы я нахожусь именно там, — удивлённо произнесла она.       Работая в кабинете, расположенном в конце экспозиции, Эллисон услышала слабые голоса, которые эхом разносились по полупустой комнате. Несомненно, это был кто-то из гостей Шарлотты, иначе охранник не позволил бы им пройти. Наклонив голову, она прислушалась к разговору, и сердце её почти остановилось.       — Микела, — прошептала она.       Она соскочила с места и подошла к потайному ходу в боковой части хижины, расположенному там для экстренной эвакуации. Как можно тише она приоткрыла дверь.       Микела одобрительно кивнула.       — Ты права. Здесь было проделано немало работы. Тот, кто постарался воссоздать всё это, заслуживает похвалы.       Эллисон улыбнулась комплименту, искренне тронутая тем, что Микела настолько высоко оценила её старания. Она не могла видеть человека, с которым разговаривала Микела, чтобы не выдать своего присутствия.       — Звук ветра. Мне становится холодно от одной только мысли об этом. Ты всегда была как грелка, не могла бы ты согреть меня?       Микела засмеялась, притянув Кристину к себе и погладив её по спине.       Эллисон отступила назад и едва подавила звук, который чуть не вырвался из горла. Это была та самая женщина, встречавшая Микелу на причале в Хобарте. Было очевидно, что Микела изменилась с тех пор, как они были на континенте. Сдерживая рыдания, Эллисон закрыла дверь и прошла обратно в свой кабинет.       Микела отпустила Кристину, оглядевшись вокруг.       — Ты слышала?       — Что именно? Я ничего не слышу из-за этого ветра.       Микела сдвинула брови на переносице.       — Мне показалось, что я что-то слышала, а минуту назад у меня было ясное ощущение, что за мной наблюдают.       Кристина ударила Микелу по руке.       — По-моему, ты начиталась всяких историй про привидений. Здесь никого нет, дурочка. Мы можем посмотреть это ещё и завтра. А сейчас мне не терпится попасть в тот дом, о котором ты мне так много рассказывала, — Кристина приобняла Микелу, и они направились к выходу.              — ВИДИШЬ, ТЫ УМЕЕШЬ за собой ухаживать, когда хочешь.       Кристина с восхищением рассматривала бордовый костюм Микелы и шёлковую блузку полуночного синего цвета.       Микела присвистнула, глядя на серебристо-голубоватое платье Кристины.       — Ты и сама выглядишь весьма неплохо. Ну что, готова к общению?       — Ещё бы, — усмехнулась Кристина. — Ты была права, сестрёнка, этот дом прекрасен.       — Да, я знаю, — ответила Микела, когда они спустились по винтовой лестнице на вечеринку внизу. — Гуляя по дому, почти физически ощущаешь присутствие Элизабет и Шарлотты.       Кристина легонько подтолкнула Микелу.       — Ну вот, опять ты со своими потусторонними мыслями. В следующий раз ты скажешь мне, что они обе приглашены на коктейльную вечеринку.       Сёстры рассмеялись, пробираясь сквозь толпу, уже заполонившую бальный зал.       На протяжении следующего часа Микела терпеливо отвечала на вопросы о своей поездке, многие из гостей живо интересовались подробностями пребывания на холодном континенте. Микела каждый раз смеялась про себя, когда кто-нибудь упоминал об этом. «Они бы и часа там не продержались», — думала Микела. Желая поскорее оказаться в более уединённом месте, она вежливо отвечала на вопросы, прислушиваясь к разговорам окружающих.       — Там действительно немного холоднее, чем в Чикаго зимой, — сказала Микела, стараясь не вздохнуть при виде непонимающего выражения на лице пожилой женщины.       — Условия были суровыми, — произнёс чей-то голос.       Микела обернулась и была ошеломлёна, увидев в нескольких футах от себя Эллисон, одетую в элегантную блузку и чёрные прямые брюки.       — Извините, я на минутку, — пробормотала она собеседнице.       Микела переместилась туда, откуда было удобнее наблюдать за Эллисон. Она выглядела очень уставшей. Микела мысленно укорила себя за это. Конечно, выставка была продумана до мелочей, и всё было устроено идеально. Несомненно, Эллисон позаботилась об этом.       Эллисон терпеливо кивала головой в ответ на слова какой-то пожилой дамы.       Микела не знала, что ей делать дальше. Она слишком долго ждала, чтобы снова увидеться с Эллисон. Микела вспомнила те немногие разговоры с Кристиной, когда она высказывала своё нежелание связываться с Эллисон. «Но с чего мне начать?».       Эллисон изменилась в лице, будто почувствовала, что кто-то смотрит на неё. Она медленно повернула голову и встретилась взглядом со взглядом Микелы. Она едва улыбнулась, и её сердце неудержимо заколотилось с удвоенной силой.       Микела подошла к Эллисон. Ей отчаянно захотелось коснуться её щеки, но она испугалась, что Эллисон отшатнётся.       — Привет, Элли, — тихо сказала она.       Эллисон наклонила голову и слабо улыбнулась ей.       — Привет, Микела. Как дела?       Микела пожала плечами, испытав облегчение, что первоначальная неловкость прошла.       — Я в порядке. Как всегда занята, но в порядке. А ты?       — Не так уж и плохо. Я больше не работаю в Музее Флиндерса и рассматриваю несколько предложений о работе, некоторые из которых очень заманчивы.       «Боюсь, что ни одно из них не может быть таким заманчивым, как ты», — пронеслось в голове Микелы.       — Тебя что-то заинтересовало? — спросила она.       — И да, и нет, — ответила Эллисон. — Несколько университетов предлагают мне прочесть лекции. Но я пока ещё в поисках. Решила взять небольшой отпуск.       Смех женщины, с которой Микела была в тот день, эхом разнёсся по залу. Эллисон оглянулась и увидела её в окружении нескольких мужчин. Она обернулась и заметила, что Микела улыбается женщине в другом конце зала.       — Она милая, — сказала Эллисон, хотя ей было больно это признавать.       — Крисси? Да, так и есть. Помимо этого она ещё и заноза. Никогда не знаешь, что она собирается сделать в следующий момент.       Эллисон увидела, как Кристина слегка похлопала по руке стоящего рядом мужчину. Скрывая своё разочарование, Эллисон взяла бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта.       — Наверное, они очень сильно увлечены тем, что обсуждают.       Микела взяла хрустальный бокал и отпила шампанского.       — Да, она ещё та вертихвостка.       Эллисон чуть не выронила бокал из рук. «Боже, как она может быть такой спокойной? Она имеет в виду, что Кристина бисексуальна? Я думала…», — Эллисон покачала головой, не совсем понимая, что именно она подумала.        — А тебя это не беспокоит? Её действия, я имею ввиду?       — Совсем нет, — хихикнула Микела. — После стольких лет я более чем привыкла к тому, как ведёт себя Крисси. Даже когда мы были подростками, у мамы и папы было полно забот с ней. Крисси красива и всегда привлекла внимание почти любого свободного мужчины, независимо от того, сколько ей было лет.       «Они сёстры? Они сёстры, идиотка! Ты снова позволила себе увидеть то, чего не было, и теперь уже слишком поздно. Если бы ты хоть на мгновение поверила, что ей нужна была только ты, то всё сложилось бы по-другому. Не могу поверить, что была настолько глупа». Она подняла взгляд на Микелу и спросила:       — Прости, что ты сказала?       — Эллисон, дорогая, я хочу познакомить тебя с генеральным директором «Lindsrom holdings», — Шарлотта помахала ей рукой из другого конца комнаты. — У него есть помещение, которое меня интересует.       Эллисон с сожалением пожала плечами.       — Извини, — сказала она и направилась к Шарлотте.       Микела сделала шаг, чтобы присоединиться к разговору, но мужчина средних лет остановил её.       — Это правда, что Вы спускались в расщелину? — спросил он.       Микеле наконец удалось отделаться от этого мужчины. Она осмотрелась вокруг и обнаружила Шарлотту, но не Эллисон. Она приблизилась к Шарлотте с напитком в руке, ожидая подходящей паузы в разговоре.       — Вы ни разу не упоминали о том, что Эллисон будет здесь сегодня вечером, — сказала она, когда Шарлотта повернулась к ней.       — А Вы никогда не спрашивали, — ухмыльнувшись, ответила Шарлотта. — Кроме того, после осмотра выставки, разве Вы не поняли, что всё это могла сделать только она?       — Я думала, что это было воссозданно по фотографиям, которые она предоставила, — ответила Микела, не переставая искать Эллисон в зале.       Шарлотта подтолкнула Микелу локтем.       — Судя по всему, она рада Вас видеть. А Вы рады видеть её?       Микела перевела взгляд на Шарлотту, внезапно осознав, что та с самого начала планировала их встречу.       — Конечно, я очень рада её видеть. Но куда она запропастилась?       Шарлотта указала в сторону внутреннего дворика.       — Она на кладбище. Эллисон ещё не видела могилы, а сумерки — прекрасное время для осмотра. В связи с большой работой, связанной с открытием выставки, за последнюю неделю у неё не было времени, чтобы осмотреть поместье, — Шарлотта, сверкнув глазами, опять подтолкнула Микелу. — Возможно, Вы хотели бы пойти и разыскать её. Это огромное поместье, и мне не хотелось бы, чтобы она заблудилась.       — Спасибо, — сказала Микела и поспешила за дверь.       Микела приблизилась к холму, где находилось кладбище, и у неё перехватило дыхание при виде Эллисон, силуэт которой вырисовывался в лучах заходящего солнца.       Эллисон обернулась на звук скрипнувших ворот.       — Спасибо, что прислала фотографии, они прекрасны. Но если посмотреть на это сейчас, они не передают всей красоты, не правда ли?       — Нет, не передают, — согласилась Микела.       Они стояли молча, тихо покачиваясь под порывами ветра.       Эллисон вытерла глаза своим носовым платком.       — Знаешь, их любовь была по-прежнему сильна, даже в конце. Последней записью в дневнике Элизабет было признание в любви к Шарлотте.       — Ты права. Их любовь продолжалась, несмотря на расстояния и трудности, — спокойно сказала Микела. — Неважно, какие препятствия стояли на их пути, они неизменно любили друг друга.       Она придвинулась ближе к Эллисон.       — Итак, ты говорила, что у тебя есть несколько предложений о работе? Какое-нибудь из них привлекло твоё внимание?       — Да, есть несколько. Особенно те, где я могла бы полгода читать лекции, а остальные полгода — работать на раскопках, и при этом эти раскопки ещё и спонсируют. Меня действительно удивили такие предложения от пары институтов. Не менее удивительным было то, что не успела я подать объявление о поиске работы, как со мной почти сразу же связались, — сказала Эллисон и убрала выбившуюся прядь волос за ухо. — Я польщена и взволнованна одновременно.       Микела не могла не испытать смешанных чувств. Она была рада перспективам Эллисон и в то же время расстроена тем, что может больше никогда не увидеть её.       — Кажется, ты встала на ноги. У тебя есть всё, что ты хотела.       Эллисон ощутила, как её тело захлёстывают эмоции и порывы ветра, дующего с открытого холма. Она перевела дыхание и повернулась к Микеле.       — Нет, не всё, вовсе не всё. На самом деле, только позже я поняла, что единственное, чего мне действительно хотелось, я упустила.       — Чего же ты упустила? — спросила Микела, наклонив голову.       Эллисон скрестила руки на груди, не столько от ночной прохлады, сколько в качестве защиты. Встретившись взглядом с Микелой, она грустно улыбнулась и произнесла:       — Тебя. Я упустила тебя. Если бы я не была так сосредоточена на том, чтобы разглядеть то, чего нет, я бы поняла насколько глубоки были твои чувства ко мне. Вместо этого я позволила своей ревности, страхам и глупой гордости встать у меня на пути.       Она опустила голову, глубоко вздохнула и снова посмотрела на Микелу.       — Уже слишком поздно?       Микела заключила Эллисон в объятия.       — Никогда не бывает слишком поздно, любовь моя, особенно если речь идёт о тебе, — тихим голосом сказала она и поцеловала Эллисон в губы. — Боже, я так по тебе скучала. Я столько раз собиралась позвонить тебе. Как же я рада, что ты сегодня здесь. Впервые за последние несколько месяцев я чувствую себя по-настоящему умиротворённой.       Эллисон нежно погладила Микелу по щеке и положила ей руку на грудь.       — Я тоже скучала по тебе. Те последние дни, что мы провели вместе на континенте, казались такими идеальными, а потом, когда мы вернулись в цивилизацию, было так больно. Я каждый день была среди людей, но чувствовала себя ужасно одинокой. Мне потребовалось немало времени, чтобы понять, что именно я чувствовала к тебе, и я была дурой, что позволила тебе ускользнуть от меня. Я не позволю этому случиться снова. Я люблю тебя, Микела, так, как никогда никого ещё не любила.       Глаза Микелы, блестевшие от слёз, отражали взгляд Эллисон.       — Я полюбила тебя с нашей первой встречи в Новой Зеландии. И до сих пор люблю тебя, — она притянула Эллисон к себе, защищая её от ветра.       В этот момент молния осветила горизонт.       — Похоже, сейчас начнётся дождь, дорогая. Нам пора возвращаться в дом.       Эллисон согласно кивнула, прижимаясь к Микеле.       — Мы можем побыть здесь ещё немного? Если мы вернёмся на вечеринку, нам придётся снова отвечать на вопросы об экспедиции, а сейчас я не хочу делить тебя с кем-то ещё. Тем более, до бури ещё далеко, — попросила она, касаясь губ Микелы своими.       На некоторое время они забыли о вечеринке, обнимая друг друга и вспоминая о том, что произошло с ними после того, как они покинули Антарктиду. Эллисон тихонько смеялась, прижимаясь к Микеле.       — Не могу поверить, что я приняла Кристину за твою девушку.       Не успела Микела ответить, как сверкнула молния и раздались громкие раскаты грома. Микела убрала волосы с лица Эллисон.       — Нам лучше вернуться. Думаю, ливень будет здесь с минуты на минуту.       — Очень жаль. Я могла бы остаться здесь на всю ночь, — ответила Эллисон.       Микела выпустила Эллисон из объятий и пошла к воротам, прежде чем поняла, что её спутницы нет рядом. Она повернулась и бросила на Эллисон вопросительный взгляд.       Эллисон подошла к ней и переплела их пальцы.       — Мне кажется, ты не понимаешь. Я люблю тебя, и если люди не смогут с этим смириться, то это их проблемы. Я не намерена повторять одну и ту же ошибку дважды.       Микела поднесла их сплетённые пальцы к губам и нежно поцеловала. Она закрыла ворота, и они, держась за руки, пошли в сторону дома. Проскользнув через стеклянную дверь во внутреннем дворике, обе с удивлением обнаружили, что комната была пуста. Теперь помещение освещал лишь один светильник.       Взглянув на часы, Эллисон усмехнулась.       — Похоже, что мы отсутствовали довольно долго. Надеюсь, мы не обидели Шарлотту. Она невероятно щедрая женщина.       — Не думаю, что мы её обидели, — с улыбкой сказала Микела. — Меня нисколько не удивит, если она спланировала это заранее. Я чувствую, что должна поблагодарить её за это завтра утром. Не знаю, как ты, а я уже готова лечь спать.       Эллисон кивнула, и она пошли наверх по винтовой лестнице. Микела остановилась наверху и повернулась к Эллисон, чтобы спросить:       — Где твоя комната?       — Какая разница, где моя комната? Весь вопрос в том, какая из этих комнат твоя, — сказала Эллисон, обнимая Микелу. — Я не хочу снова расставаться с тобой.       Улыбнувшись, Микела взяла Эллисон за руку и повела её к двери. Когда она взялась за ручку, Эллисон подавила вздох.       — В чём дело?       Эллисон оглядела коридор, пытаясь сориентироваться.       — Шарлотта рассказывала тебе об этой комнате?       — Нет, она обладает удивительной способностью говорить только то, что считает нужным. В чём проблема?       — Это их комната — Элизабет и Шарлотты. Она рассказала мне об этом сегодня, когда провожала меня в мою комнату. Я поинтересовалась, используется ли она ещё, и она сказала, что только для избранных гостей. Должна сказать, что я была немного разочарована, что мне не досталась эта комната для ночлега, — Эллисон хихикнула. — Я начинаю верить, что твоя романтическая теория заговора относительно мисс Финлейсон верна.       Микела открыла дверь и увидела мягкий свет, отбрасываемый единственной лампой. Она взяла Эллисон за руку, провела её в комнату и закрыла за собой дверь. Оставив Эллисон в центре комнаты, она сняла пиджак и повесила его на спинку стула. Микела неспешно обошла комнату, включая светильники, чтобы создать приглушённое освещение. Глаза Эллисон затуманились, когда она оглядела спальню. Она выглядела так, как будто фотография из прошлого. Одну стену украшал большой незажжённый камин, над которым висел портрет Шарлотты, Элизабет и маленького Роберта. Вдоль другой стены стояли два одинаковых комода из красного дерева и зеркало, в котором отражался мягкий свет ламп. Напротив камина стояла старинная кровать с балдахином, покрывало, лежащее на ней, было очевидной реликвией. На последней стене было два французских окна, выходивших в черноту ночи.       Эллисон прошла по ковровому покрытию к окнам и остановилась, глядя на своё отражение в стекле. Она увидела, как свернула молния, на мгновение озарив вспышкой всю комнату.       Эллисон наблюдала за отражением Микелы, которая шла к ней. Обхватив её сзади, Микела взяла маленькие руки Эллисон в свои. Они стояли, охваченные чувством примирения, спокойствия и того, что наконец-то вернулись домой. Эллисон вжалась в тело Микелы, а та мягкими прикосновениями бабочки погладила её по затылку. Эллисон в ответ выгнула шею.       Эллисон направила ладони Микелы к своей груди и обхватила её за бока. Она ахнула, когда Микела коснулась её сосков. У Микелы перехватило дыхание, когда она услышала реакцию на свои нежные прикосновения. Она провела чувственную линию по ткани одежды и расстегнула бюстгальтер спереди. Откинув его в сторону, Микела обхватила руками упругие груди Эллисон.       Задыхаясь от удовольствия, Эллисон повернулась, обхватила Микелу за шею и притянула её голову к своим жаждущим губам. Продолжая поцелуй, она полностью развернулась лицом к Микеле и застонала, когда соски уткнулись в шёлковую блузку Микелы.       Когда поцелуй стал ещё глубже, Эллисон расстегнула пуговицы на блузке Микелы, обхватила руками её торс под блузкой и расстегнула застёжку бюстгальтера. Эллисон покрыла лёгкими поцелуями впадинку на шее Микелы, а затем спустилась ниже. На какое-то мгновение она прервала поцелуй и улыбнулась страсти, отразившейся в глазах Микелы. Молния снова осветила комнату и их раскрасневшиеся лица. Эллисон коснулась пальцами изгиба губ Микелы и вернула руку на её грудь.       — Займись со мной любовью, пожалуйста.       Микела подвела Эллисон к кровати, они неспешно, почти благоговейно, раздели друг друга, их тени были разбросаны по стенам при слабом освещении.       Микела удивилась, когда Эллисон взяла её за руку и предложила лечь. Эллисон вытянулась рядом с ней, лёжа на боку, и тут же снова вспыхнула молния, выхватив их тела из полумрака.       Эллисон провела рукой по телу Микелы, довольная реакцией. Она слегка задела шёлковый треугольник волос и коснулась пальцами нежной плоти Микелы. Не в силах больше сдерживать нарастающее желание, Микела притянула Эллисон к себе, провела рукой по изгибу её спины и нежно коснулась складки между бёдрами. Почувствовав манящее тепло, она застонала от удовольствия, накрыв Эллисон своим телом.       Эллисон смотрела Микеле в глаза, медленно двигаясь навстречу чувственному трению ног Микелы.       — Так много ночей я ложилась спать, думая о тебе, о нас, о том, что мы с тобой вместе, как сейчас, только чтобы проснуться утром и понять, что это был всего лишь сон. Мне до сих пор не вертится, что мы вместе.       Микела поцеловала Эллисон в кончик носа.       — Поверь, я реальна и не собираюсь никуда уезжать или упускать тебя из виду на долгое время, — сказала она, заключая Эллисон в крепкие объятия.              НАСТОЙЧИВЫЙ СТУК в дверь прервал спокойный сон Микелы. Она вытаращила глаза, когда ручка двери повернулась. Микела быстро натянула одеяло, чтобы прикрыть себя и, что ещё важнее, Эллисон, которая, просыпаясь, заворочалась в постели.       — Привет, сестрёнка. Вот это была вечеринка! Не могу поверить, что столько подходящих миллионеров втиснулось в одну комнату. Там был один милый джентльмен, который весь вечер ходил за мной попятам. Хм, он показался мне очень приятным.       Она вошла в комнату и остановилась у окна размером почти от пола до потолка.       — Но это не самая важная новость, — продолжила Кристина. — Похоже, что твоя подруга-археолог сейчас в городе. Так мне сказал мой друг-джентльмен. И что ты собираешься с этим делать? Думаю, мы должны попытаться выяснить, где именно она находится.       Она повернулась к кровати и после некоторого удивления резко поменялась в лице. Её взгляд выражал явное недовольство.       — После всех этих месяцев тебе лучше сказать мне, что в этой кровати нет никого, кроме тех, кто, по моему мнению, должен там находиться. Потому что если это кто-то другой, то я задам тебе взбучку посильнее, чем та, которую я тебе задала, когда ты подсыпала слабительное в моё пирожное в день моего тринадцатилетия.       Микела немного приподняла одеяло, и Эллисон кивнула. Затем она откинула одеяло ровно настолько, чтобы была видна голова Эллисон.       — Как обычно, ты выбрала очень подходящий момент. Позволь представить тебе доктора Эллисон Шонесси.       — Привет, — смущённо сказала Эллисон.       Кристина покраснела, подошла к кровати и пожала Эллисон руку.       — Слава Богу, ты нашлась. Я думала, что она, — Кристина указала пальцем на Микелу, — собирается уйти в чёртов монастырь. С тех пор, как она вернулась домой, она похожа на медведя с больной головой. Вообще-то она часто себя так ведёт.       Неожиданно она уселась на кровать.       — Я помню времена…       Микела бросила на неё испепеляющий взгляд.       — Как ты думаешь, мы могли бы обсудить это позже? — спросила она, кивнув в сторону двери.       — О, конечно! Вы ведь намерены спуститься к завтраку? — спросила Кристина и широко улыбнулась. — Не задерживайтесь, а то вы не успеете на обед.       Она прибавила шаг и выскользнула за дверь.       Микела с трудом встала с постели. Она повернулась и убрала с лица Эллисон вечно выбивающуюся чёлку.       — Ну вот и всё. Надеюсь, ты не против, что о нас узнает весь мир? Помимо того, что моя сестра притягивает мужчин как магнит, она способна разорить телефонную компанию. Ей следует оставить своё призвание хирурга и посвятить полный рабочий день распространению сплетен.       Эллисон рассмеялась.       — Я уже говорила тебе вчера вечером и напомню сегодня: мне всё равно, кому она про нас расскажет. Меня устраивает всё, как есть, — сказала она и притянула Микелу к себе, и они обе вновь воспылали страстью прошлой ночи.              НЕСМОТРЯ НА ТО, что они не успели позавтракать, Эллисон и Микела присоединились к Кристине за обедом, удивлённые присутствием Шарлотты. После знакомства, Кристина и Эллисон неплохо поладили и нашли общие темы для разговоров.       После обеда, пока Кристина прогуливалась, Эллисон и Микела удалились в библиотеку.       Микела открыла тяжёлые шторы из бордовой парчи, которые погружали комнату в полумрак.       — Ты уже осмотрела весь дом?       — Ещё нет, — Эллисон закачала головой. — Элла хотела показать мне дом вчера вечером, но Шарлотта остановила её, сказав, что в ближайшие несколько дней у нас будет достаточно времени для этого.       Микела улыбнулась.       — У меня были и краткая, и более подробная экскурсии по дому, и поверь, когда появится время, мы потеряем тебя на несколько дней. Похоже, Элизабет была первой в длинной череде исследователей. Во многих комнатах хранятся потрясающие коллекции экспонатов, привезённых из разных экспедицией. В этой библиотеке находятся свидетельства первых экспедиций Элизабет.       Эллисон переходила от одного предмета к другому. Словно ребёнок в магазине сладостей, она задерживалась и смаковала каждый маленький артефакт. Микела внимательно наблюдала за Эллисон, радуясь тому, что на её лице присутствовало волнение.       В какой-то момент Эллисон повернулась к Микеле и сказала:       — Это потрясающе! Как будто в этих предметах содержится частичка каждой экспедиции, в которой она участвовала.       Она поднесла поближе к полуденному свету замысловатую резную фигурку дракона; её руки купались в тёплой зелени этого изящного предмета.       — Эта нефритовая фигурка по-настоящему изыскана.       Микела согласно кивнула.       — Судя по всему она провела много времени в путешествиях. По словам нынешней Шарлотты, её бабушка провела бо́льшую часть жизни в разлуке с Элизабет.       Эллисон осторожно поставила нефритовую статуэтку на место. Она подошла к Микеле, обняла её и посмотрела ей в глаза.       — Итак, что мы будем делать дальше?       Микела пожала плечами.       — Мой срок контракта с институтом заканчивается, так что я практически свободна и могу делать всё, что захочу. Что касается меня, то я буду счастлива быть там, где ты.       Эллисон вопросительно посмотрела на Микелу.       — Мне показалось, что вчера вечером ты сказала, что ещё многое предстоит сделать по отправке экспедиции на Марс, не говоря уже о других проектах, которыми ты занимаешься. Кроме того, ты упоминала об Антарктиде, где достаточно работы, чтобы ты могла закрепиться там на многие годы.       — Это работа, которую может легко выполнить любой хороший специалист. Самое сложное уже сделано. Я уверена, что кто-то другой продолжит это. А мне хорошо быть там, где ты, чем…       — Я не могу просить тебя отказаться от карьеры, чтобы следовать за мной, — выпалила Эллисон, отпуская Микелу и отступая назад. — Ты профессионал, которому есть что предложить. Ты должна остаться здесь и довести все свои проекты до конца. С моей стороны было бы несправедливо требовать от тебя чего-то другого.       — Ты хочешь сказать, что мне лучше остаться здесь, чем последовать за тобой? — спросила Микела. — Ты этого хочешь?       Эллисон с трудом подавила злость.       — Я сказала совсем не это, и ты это знаешь.       Микела отвернулась и подошла к окну.       — Ради Бога, Микела, будь благоразумна!       Микела повернулась.       — Будь благоразумна? Я должна быть благоразумной? Это ты говоришь о том, что ты на другом конце свете, а я здесь.       Дверь распахнулась и в библиотеку вошла Шарлотта с обеспокоенным выражением лица.       — Что здесь происходит? — строго спросила она. — Я услышала вас, когда шла по коридору.       Эллисон указала на Микелу и расстроенным голосом сообщила:       — Она не видит смысла в том, чтобы остаться на хорошей работе.       — А она не видит смысла в том, что я собираюсь переехать в Австралию, чтобы быть рядом с ней, — сказала Микела.       Эллисон фыркнула.       — Я не говорила ничего подобного. Ты преувеличиваешь.       Шарлотта хлопнула рукой по небольшому кофейному столику.       — Тайм-аут, леди, тайм-аут!       Микела и Эллисон удивлённо уставились на неё.       — Сядьте обе, пока Элла не вылила на вас ведро воды.       Они послушно последовали за Шарлоттой к небольшому дивану и сели по краям.       Шарлотта встала перед ними и потёрла руки.       — Элли, кажется, ты говорила мне на днях, что у тебя перерыв в работе?       Эллисон молча кивнула.       — Помнишь мужчину, с которым я познакомила тебя вчера вечером? Тот, у которого я хотела купить здание?       Эллисон снова кивнула.       — Так вот, у меня есть очень веская причина, по которой я хочу купить это здание. Я решила основать музей. Но он будет довольно необычным. Не понимаю, почему эта идея не пришла мне в голову раньше.       Она повернулась к семейному портрету своих предков и улыбнулась.       — Человечество существует так мало времени, но за это время мужчины и женщины добились огромного прогресса. К сожалению, мы редко слышим о достижениях женщин, потому что почти вся похвала достаётся мужчинам. Поймите меня правильно, я ни на секунду не допускаю мысли, что их открытия не были выдающимися, но где же история женщин? Где восхваляются их открытия, хранятся их документы, помнят об их подвигах? Достаточно оглянуться назад на последние сто пятьдесят лет, чтобы понять, насколько небрежно общество относилось к такой истории. Посмотрите на мадам Кюри, дважды лауреата Нобелевской премии по физике и химии. Амелия Эрхарт и Нэнси Берд — женщины-пилоты, причём последняя научилась летать в тринадцать лет. Конечно, есть и такие исследовательницы, как моя бабушка, которые несомненно украшают историю последних полутора веков. А как насчёт Марии Митчелл, первой американской женщины-профессора астрономии, открывшей комету в 1847 году? В области спорта немало женщин, чьи достижения редко упоминаются, если упоминаются вообще. Бейб Дидриксон — одна из самых знаменитых спортсменок в истории. Австралийка Фанни Дюрак, которая выиграла единственные соревнования по плаванию среди женщин на Играх в Стокгольме в 1912 году, несмотря на препятствия, чинимые собственной страной. На каждую из этих женщин приходятся десять, чьи истории никогда не были рассказаны. Я хочу сохранить наследие и передать его молодым мужчинам и женщинам, — Шарлотта постучала себя по груди. — Итак, к чему клонит эта старуха? Ответ прост. Элли, у музея есть покровитель, и это я. Но этот проект не сработает, если не будет человека, способного управлять музеем, и Вы — первая, кому я хочу предложить эту работу.       Эллисон попыталась что-то сказать, но Шарлотта властно подняла руку, чтобы пресечь любые комментарии.       — Нет, Вы не будете привязаны к рабочему столу. Я бы хотела, чтобы Вы продолжили археологические раскопки. Я доверяю Вам набрать тех сотрудников, которых Вы захотите. Всё, о чём я прошу, — это воплотить мою идею в жизнь. Дайте возможность молодому поколению осознать всю глубину и красочность гобелена, который является историей нашего мира. И, конечно, в этом случае вас с Микелой будет разделять небольшое расстояние, а не целое полушарие. Но если тот спор, в который я влезла, имеет какое-то значение, то, возможно вам двоим и нужно полушарие, — она улыбнулась и направилась к двери. — Я оставлю вас вдвоём на некоторое время, чтобы вы подумали об этом.       Когда дверь захлопнулась, Эллисон подошла к Микеле и взяла её за руки.       — Она права. Мы ссоримся, как кошка с собакой. Сможем ли мы вообще жить в одном полушарии, не говоря уже об одном континенте?       Микела улыбнулась и провела ладонью по щеке Эллисон.       — Ты хочешь получить эту работу?       Эллисон повернулась к портрету, её взгляд был отрешённым, когда она подумала о всей грандиозности этой задачи. Затем она снова посмотрела на Микелу.       — В профессиональном смысле, мне бы хотелось этого больше всего на свете.       Микела притянула Эллисон к себе и поцеловала в лоб.       — Тогда остался только один вопрос: сможешь ли ты вынести жизнь со мной?       Немного отстранившись, Эллисон хихикнула.       — После того, что я пережила, это не будет слишком сложно. Я надеюсь, что через шесть месяцев ты не задашь мне тот же вопрос?       Они поцеловались и расслабились в объятиях друг друга, уверенные в своём будущем и множестве проблем, которые ждут их впереди.