возможно

      Скарамучча не знал, когда это началось. И, тем более, он не понимал, каким образом всё сложилось так.       Сам он никогда не был особо общительным и предпочитал просто наблюдать, когда рядом происходит какой-то кипиш. Это даже удобно, так-то. Сидишь, никого не трогаешь, никто не трогает тебя, но зато ты в курсе всех дел. Ты никому не обязан, ведь вы не друзья и даже не приятели. И это устраивало Скару на все сто процентов и он не жаловался. И если хоть пару товарищей в подростковом возрасте он имел, то вот отношения его уж точно никогда не привлекали. Во-первым, он не видел в этом смысла. Ну, то есть, он понимал зачем люди встречаются и всё такое, но почему-то самого его никогда не тянуло на подобное. В четырнадцать-пятнадцать лет он даже стал переживать из-за этого, мол, его одноклассники уже во всю хвастаются своими любовными похождениями или очередными симпатиями, а он даже представить себя в подобной ситуации не мог. В таком возрасте брюнету было даже как-то обидно, может он какой-то не такой, неправильный? Ему вот даже некоторые девчонки в любви признавались, переживали бедные, а он.. Только носом кривил, понимая, что нет. Что-то не то и пробовать ни с кем совсем не хочется. Ну, собственно, подулся годик-полтора, да забил на это, и в конце концов принял решение, что одному очень даже круто. Никто не властен над твоим сердцем, эмоциями, ты никому ничего не должен, никаких выяснений отношений, розовых соплей, обязательств и обид. Это удобно, и он решил не пытаться пробовать то, чего не хотелось его нутру. Поначалу может и была хоть какая-то мизерная надежда почувствовать то самое и великое, о чём все твердят без конца уже множество веков, но потом и эти надежды пропали. В прочем, ему и так хорошо.       Собственно, с поступлением в университет ничего не изменилось, он также изолировался от чужого внимания, если это не касалось лично его и если это не было чем-то, за что он готов был пару раз вмазать и облить с ног до головы ядом. Да, обычно он молчал, но стоило кому-то сказать что-то не то в его сторону или постараться высмеять за что бы то ни было, это заканчивалось чуть ли не бедствием. Брюнет был остёр на язык и необычайно хамоват, когда всё же открывал свой рот. Да и кулаки в ход пустить мог, если уж совсем слов не понимали. Ну, а что. Если человек не способен понять слов, то получит силой и в следующий раз уже подумает, стоит ли раскрывать свой поганый рот. Это всё помогло ему быть одновременно изгоем и, в то же время, любимчиков особо извращённых (по его мнению) девиц. Но против он не был, всё таки внимание к своей персоне льстило.       С одногруппниками он тоже предпочитал не общаться, лишь изредка читая общий чат и имея конфликты с парочкой людей. Обычно он даже не здоровался ни с кем, ведь смысла с, по идее, незнакомцами этого делать не видел, а сами одногруппники вообще предпочитали его лишний раз не трогать. Мало ли. Однако, на вечеринку его всё же пригласили, хоть и явно из вежливости. После их первой удачно (почти у всех) сданной сессии, ребята решили отметить это дело все вместе, позвав ещё некоторых новоприобретённых друзей с других групп и курсов. Скара не был фанатом больших компаний и шума, но почему-то в тот день решил пойти. А, точно, накануне он подслушал, как Тарталья с кем-то обсуждал его и высказывал свои надежды, что брюнет откажется. Скар решил, что не прийти в таком случае будет слишком приятным подарком этому уродцу. Поэтому он пришёл.       Собственно, там всё и началось. С самого начала там было не особо весело, от шума болела голова, хоть злая рожа Чайльда подняла настроение. Он даже думал уйти в какой-то момент, но его подкупил алкоголь и какие-то игры с элементами азарта. Или это просто Скарамучча слишком любил показывать окружающим, кто тут право имеющий.       А утром пришлось немного спуститься с небес на землю, ведь каким таким волшебным хуем он оказался в одной кровати с парнем, он не помнил совсем. И лишь потом, снова применив свой любимый навык "молчи и слушай", он примерно понял как это произошло. И даже немного вспомнил.       Итэр тоже был достаточно молчалив, но, в отличии от Скары, это не мешало ему быть в центре всеобщего внимания день за днём. Складывалось ощущение, что с этим парнем знаком абсолютно каждый. Блондин даже со Скарамуччей как-то пытался диалог завести, но фиг ему, брюнет на его чары не купился. Хотя он отмечал, что парниша достаточно симпатичный и с приятны голосом, но слишком уж приторный как казалось Скаре. Хоть он не так часто с ним пересекался, но, учитывая, что тот может найти подход к каждому (или, как предпочитал говорить Скара, подлизаться к каждому), значит он явно строит из себя милого пай-мальчика. И хоть это был всего лишь придуманный образ в чужой голове, он всё равно отталкивал и в итоге забывался. Но в тот вечер всё явно пошло куда-то не туда. Они играли в очередную игру, названия которых брюнет будто из принципа игнорировал, и в итоге кто-то сказал Итэру кого-нибудь поцеловать. А потом начались долгие дебаты, кого же именно. Понимая, что всё снова сводится к этой романтичной фигне, Скара закатил глаза и абстрагировался от компашки, чувствуя сонливость. Но вот его отвлёк голос, произнёсший его имя. Кажется, кому-то показалось задорным, чтобы испытать нервы "бэд бойчика". Ну, что ж, он не против был в очередной раз доказать, что не пальцем деланный.       Никто явно и не намекал на какой-то серьёзный поцелуй, но Скарамучча, следуя своей натуре, решил отыграться. Хотели шоу? Получайте. Хотя страдал скорее только несчастный блондин, что жмурился от боли из-за покусанных до крови губ и пальцев, что сильно сжимали подбородок. Зрителям же всё явно понравилось, судя по пьяным довольным хлопкам и завываниям. Вот только брюнет явно недооценивал Итэра, ведь, отойдя от шока из-за чужого поведения, он решил тоже сделать Скаре несладко, отвечая грубостью на грубость. Внизу живота что-то приятно защекотало и тогда чужой пьяный мозг подумал, что точно просто так этого парня сегодня не оставит. Собственно, на этом воспоминания и заканчиваются, но даже такая мелочь с ног на голову перевернула его представления о чужом характере. И почему-то это ощущалось чем-то интригующем где-то на затворках сознания.       После этого случая ничего особо не изменилось. Только теперь Итэр стал с ним периодически здороваться, а в глазах его при этом блестел игривый огонёк. Это удивляло и вызывало ухмылку. Надо же, он бы даже и не подумал, что это солнечное создание не будет испытывать ни капли стыда после произошедшего, наоборот, его это, кажется, тоже веселило. Ни в чём другом их отношения не изменились. Скарамучча уже было подумал, что блондин снова станет к нему лезть со своей дружбой-жвачкой или ещё с чем, но нет. Эфир, видимо, всё же парень умный и оставил подобный случай просто интересным воспоминанием, в прочем, как и сам брюнет. И это радовало последнего.       Но, как оказалось, это был далеко не последний подобный инцидент, ведь на следующей такой тусовке, кажется, посвящённой чьему-то дню рождению, всё повторилось. Это уже заставило Скарамуччу задуматься, ибо какого чёрта вообще. Живут они себе спокойно, друг друга не трогают, а как только оказываются пьяными в одном помещении, так всё, пиздец. Как и в первый раз, брюнет проснулся и свалил пораньше, потому чужую реакцию не знал. Но, судя по абсолютно не изменившемуся поведению младшего в универе, ему было абсолютно пофиг. Ладно, наверное это одному Скаре кажется странным, ибо он не привык в общем испытывать к кому-то влечение, а уж более одного раза тем более. И всё оставалось бы на своих местах, если бы через пару дней после второго происшествия они не встретились в столовой.       Они просто молча стояли в очереди за едой, как в один момент Итэр скривил личико и нахмурил брови, указывая на шею брюнета.       — Уф, это я тебя так? Извини, больно наверное.       Скара невольно потёр место, на которое указывал Эфир и хмыкнул. Да уж, чьи-то коготки (по другому это Скара никак не мог назвать) в обоих случаях оставили на нём болезненные глубокие царапины. Но почему-то это было даже прикольно, хоть и достаточно больно.       — Ага. в следующий раз, перед тем как идти на вечеринку, обрезай когти.       Итэра это, кажется, совсем не задело и он мелодично посмеялся. А потом на его лице появилась хитрая ухмылка.       — А ты уже планируешь следующий раз? Собираешься каждый раз меня по углам зажимать?       Ответом тому послужил тяжёлый и чуть раздражённый взгляд, но это лишь заставило блондина улыбнуться шире и довольно похихикать. На этом диалог закончился и, казалось бы, всё. Но на следующий день, пока Скара втыкал в телефон перед парой, перед ним появилась фигура и нагло потревожила его, вытянув один наушник из его уха. От такой наглости брюнет уже был готов рвать и метать, но, столкнувшись взглядом с невероятно довольной улыбкой Эфира, Скара замер от неожиданности. Блондин же протянул ему какую-то бумажку.       — Привет. — Позитивно сказал тот, довольствуясь чужим замешательством. Скар же церемониться не стал, кивая на протянутую ему бумажку.       — Что это?       Итэр слегка капризно надул щёки, но не стал негодовать вслух, не получив ответного приветствия.       — Ответы по литре. — Встретив холодно-вопросительный взгляд Скарамуччи, он продолжил: — Ну, ты же сегодня тест пересдаёшь? — Кивок. — И без него тебя к сессии не допустят? — Снова кивок. — Ну, вот ответы. Считай извинением за изуродованную спину.       Скара всё ещё пялился на того как на последнего дурачка, рассказывающего ему о нападении демонов на микроорганизмов в голове у кактуса. Всех это отпугивало и они спешили отойти от вечно недовольного парня, который смотрит на них как на дерьмо. Но Итэр уходить не спешил и, судя по его взгляду, его всё устраивало.       — Они точно верные, потому что мне их преподаватель давал. Ну, за то, что я ему с конкурсом помог. — Заверил младший, чтобы ускорить мыслительный процесс брюнета и наконец подкупить его. А тот что, дурак от халявы отказываться?       — Если там будет хоть один неправильный ответ, пеняй на себя. — Беря листочек и пряча его в свой рукав, строго предупреждает Скарамучча. В глазах напротив сразу вспыхнул озорной огонёк.       — Ой-ой, даже боюсь представить, что мне за это будет. — Прикрывая рот ладошкой, шепчет тот, даже не пытаясь изобразить волнение. — Наверное сделают так, что ходить будет ещё тяжелее, чем после прошлого раза?       Похлопав по кроличьи глупыми и наивными глазами, Итэр усмехается и уходит. А Скара даже чувствует мелкое разочарование, когда видит оценку "отлично" на своей работе.       В принципе, уже тогда что-то подсказывало парню, что в покое его больше не оставят, но по какой-то причине это не вызывало раздражения, а наоборот, заставляло гордо задирать нос, вновь махнув рукой поприветствовавшего его Итэра.       Чутьё парня не подвело и примерно через неделю, когда он уже шёл вечером с пар домой, его нагнал какой-то яркий ураган, вновь нагло стягивая наушники. Хотя почему какой-то. Это был один определённый и очень наглый белобрысый ураган. Скар опасно вздохнул и развернулся к тому лицом.       — Слышь ты, цыплёнок без инстинкта самосохранения, чё тебе надо? — Он резким движением выхватывает свои наушники из чужих рук. А Итэр и не против, щурясь нагло и до ужаса довольно.       — Да так, помнишь я тебе ответы по литре давал? — Скарамуш тут же сильнее нахмурил брови.       — Ну?       — А можешь теперь ты мне помочь? Я так понял, что ты в французском хорош. — Перекатываясь с пятки на носок и делая вид, что так-то ни на что не намекает, произносит парень. Старший усмехнулся.       — Так это же было за изуродованную спину? — После пяти пар, если честно, брюнету хотелось либо убивать, либо убиться самому, но почем-то у него не было в груди сильного раздражения от того, что время его возвращения в прекрасный тёплый дом так нахально оттягивают.       — А ты за всеми оценками каждого одногруппника следишь? В школе учил, а что? — Хотя ответ он уже итак знал. Вторым языком Эфир выбрал французский, вот только, к его неожиданности, отношения у него с этим языком явно не складывались. А на следующем занятии устный тест обещали, вот и прискакал. И ведь именно к нему, к Скаре. Самолюбие это конечно грело, но тень сомнения не давала ликовать вдоволь. Не хотелось бы, чтобы младший решил, что они бы могли стать парой, этого брюнет уж точно не планировал. Хотя, это ведь не его проблемы, он ничего не обещал.       — Поможешь? — Сладко, именно сладко, улыбнувшись, он спрятал руки за спину, выглядя мило. Но..       — Неа.       Бросив краткий ответ, Скар развернулся, надел наушники и пошёл в сторону своего дома. Он не обратил внимания на то, что его окрикнули. Ну уж нет, с самодовольной ухмылкой думал старший, если захочет, то прибежит ещё раз. И попросит без всей этой мерзкой показухи. Да, всё ещё мерзкой, не смотря на то, что блондин выглядел чертовски мило. Да, определённо.

***

      — Ты бездарность. — Даже не пытаясь быть понимающим наставником, произносит брюнет. На это он слышит отчаянное хныканье от блондина, который уже битый час пытался правильно произнести всего пару максимально простых предложений на французском.       — А ещё можно перейти в группу немецкого? — Выглядывая из-за старого учебника жалобным взглядом, интересуется тот.       — Тебе предлагали это около недели назад. Теперь уже списки составлены.       И на это снова слышится жалобный то ли скулёж, то ли ещё что. Скарамуш усмехается. На удивление, его чужое поведение забавляло, а не вызывало необоснованные приступы раздражения, как это бывало с другими. Поэтому он позволил тому иногда приходить к себе домой, чтобы научиться французскому. Не за бесплатно, конечно. За свои услуги репетитора Скара теперь бесплатно и очень даже вкусно ел в столовой. Каждый день. И, на удивление, они действительно занимались всего лишь уроками, что вызывало у брюнета противоречивые чувства. Ну не могла же его эта бестия действительно только ради этого попросить помочь с языком? Верить Скар в такое отказывался и потому каждый раз ждал подвоха, а его всё не было и не было. Это даже начинало раздражать, ибо он совсем не планировал когда-либо ожидать поползновений в свою сторону. Но он старался не думать над этим.       — Твоим ртом походу только молчать можно без проблем. — После такого на лице Итэра впервые промелькнула обида.       — Не правда, мой рот очень много чего умеет.       — Например? — Скарамучча хотел заставить парня почувствовать себя неловко, вновь одаривая его своим "вы все дерьмо" взглядом. Но Эфир никакой неловкости не чувствует, лишь хитро улыбается, пряча нижнюю часть лица за учебником. Это не помогает, ведь его хитрые лисьи глаза выдают того с потрохами. И тут только Скаре остаётся кашлянуть в кулак и продолжить своё недо-занятие.       А рот у того и правда умелый. И по колкостям, которые периодически прилетают в ответ на едкие словечки брюнету, и по бесконечным пошлым шуточкам, которые вообще за пошлые не сочтёшь, пока не посмотришь на чужое нахальное лицо, которое выглядит неправильно невинно при всём этом. Но и про другие его способности Скарамушу удаётся вскоре узнать. Нет, ну простите уж, этот не затыкающийся порой часами (что удивляло, ведь обычно тот не говорил много) речевой аппарат явно было надо чем-то прикрыть. И, судя по тогдашней реакции Эфира, именно этого исхода он и добивался, постоянно проверяя чужие нервы на прочности. Знает же, что старший говорить много не любит и в шуме постоянном находиться тоже. Хотя, как оказалось, можно было не терпеть. Ну, зато теперь Скар об этом знает и без зазрения совести пользуется, иногда заставляя блондина молчать сутками из-за болящего горла. Хотя тогда вместо болтовни он применяет другие не менее раздражающие тактики по выводу Скарамуччи из себя. То в бок тыкнет, то за ухо дёрнет, то за волосы. Честное слово, было очень сложно решить, игнорировать эти капризные действия или же прибить нафиг за вторжение в личное пространство. Пробовал брюнет и то, и то и на самом деле играть в догонялки ему понравилось больше, ведь такого умоляюще-несчастного лица как перед щекоткой у Итэра он не видел ни у кого.       В таком темпе прошло два месяца. Парни стали проводить много времени вместе, естественно, по инициативе блондина, из-за чего они нашли общий язык. Но вот что у них за отношения было непонятно. Они сильно походили на дружеские, ведь они часто гуляли или сидели друг у друга дома, просто смотря фильмы или играя во что-то. И эти моменты ну уж точно не были свиданиями, обычными дружескими посиделками и прогулками. Но при этом они спали и довольно-таки часто. Также они не целовались. Ни во время секса, ни просто в обычной жизни. Они так-то вообще ни разу не целовались, кроме того раза на первой вечеринки. Во время секса Итэр пару раз пытался выпросить поцелуй от брюнета, но тот не поддался и, собственно, на этом попытки закончились. Скара против не был, он это не особо любит, а Эфиру пришлось смириться, ведь уговорить Скарамуша сделать то, чего он не хочет — нереально. Но блондин любил лежать на чужом плече или обнимать Скару как игрушку, прижиматься к его боку. Это тоже брюнет больше приписывал к действиям парочек, поэтому чаще всего не давал Итэру этого делать. И всё же: что между ними? Дружба с привилегиями? Похоже на то, но в то же время.. как-то и не похоже. Говорить об этом никто тоже не спешил. Скарамучча потому что не хотел допустить возможность того, что у Итэра могут быть к нему чувства, а Итэр.. Да фиг этого Итэра знает на самом деле. За пару месяцев общения с ним Скар понял, что блондин та ещё загадочная личность. Вроде поддерживает диалоги, о чём-то рассказывает, а как задумаешься, то поймёшь, что ничего о нём не знаешь. Это и бесило, и успокаивало одновременно. Всё же, как и раньше, отношений старший не хотел. Официально объявленных уж точно.       И всё же, хоть если у младшего есть какие-то чувства, то это, безусловно его сугубо личные проблемы, но и такого хорошего партнёра терять тоже не хотелось. Поэтому пару раз брюнет всё же намекал на то, что отношения ему не нужны. Как-то тема удобная попалась в разговоре, он и ляпнул. И Итэр, скорее всего понял, может именно и поэтому до сих пор про их отношения ничего и не говорил. А может Скара вообще слишком самонадеянный парень, ведь с чего бы вообще блондину что-то к нему испытывать. Так-то это так, но что-то всё равно покоя не давало, а что — понять парень не мог. Всё таки Итэр сам по себе (вроде) тактильный, сам по себе (вроде) игривый и дружелюбный. Так что Скара решил просто махнуть рукой и перестать париться обо всём. И, кажется зря.       Однажды утром парни снова спали вдвоём дома у Скары. В этот день брюнету не надо было к первой паре (потому что он не Итэр какой-нибудь, чтобы ходить на такую ненужную парашу как лекция по истории) и он, соответственно мог поспать чуть дольше чем его партнёр. Будильник прозвенел и разбудил не только Эфира, но и Скарамуша тоже, однако тот так хотел спать после бурной ночи, что даже недовольно пробурчать что-то сил не было. Итэр выключил будильник, тяжело и сонно вздохнул, а потом повернулся к Скаре.       — Эй, не разбудил? — Заботливо шепнул тот, смотря на реакцию, которой не последовало. Скар решил, что он не терпила, чтобы в таком состоянии мучить себя и пытаться изобразить что-то на подобии звука, поэтому решил притвориться спящим, чтоб от него просто по-человечески отстали. И, как ему показалось, это сработало, ведь больше Эфир ничего не говорил.        Вот только через некоторое время брюнет почувствовал на своей щеке чужую ладонь. Итэр совсем невесомо гладил его по щеке большим пальцем, делая это слишком уж нежно. Скара еле сдержал себя, чтобы не напрячься всем телом и не сдать себя.       Так продолжалось около минуты, потом его пару раз погладили по волосам. В какой-то момент чужая рука просто остановилась и Скара молился, чтобы тот уже просто свалил на свою историю, а не заставлял чувствовать напряжение от чего-то необратимого. Но Итэр продолжает сидеть так, а через время слышится его тяжёлый вздох. Последний раз он проводит по чужой скуле подушечкой пальца, наклонятся и легонько чмокает лежащего снизу в губы. Внутри Скары что-то треснуло. Время пока Эфир встаёт с кровати, собирается и тихо выходит из квартиры, чтобы не разбудить, тянется слишком долго. А когда он остаётся один, резко распахивает глаза, смотря в потолок, а в голове лишь мысли по типу "Нет. Блять, ну нет нахуй, почему?" Он чувствует сильное разочарование, злость. Лучше б он реально спал. Или не притворялся. Что угодно, лишь бы не знать о том, что произошло.       Парень хватает телефон и пишет быстрое "нам надо прекратить общение". Итэр прочитал в ту же секунду ("кто бы сомневался?!") и, когда Скар увидел, что тот что-то печатает, тут же кинул его в блок. Он чувствовал себя странно. Чувствовал, что ведёт себя как идиот, но в то же время именно такой сюжет развития он видел, представляя, что у блондина есть чувства к нему. Он знал, что не позволит этому продолжаться, именно поэтому всячески намекал и сам ничего про их отношения говорил. И всё равно..       Он отключил телефон на всякий случай и на пары сегодня не пошёл. Он укутался в одеяло и повернулся к стене, стараясь провалиться в сон и не обращать внимания, что что-то слишком активно рвётся в его груди.

***

      Тот день он провёл в странной апатии, а на следующий всё же пришёл на пары. Всё-таки, не шкериться же дома и не делать вид, будто это его тут бросили. Да и не бросал он никого. Он ясно давал понять, что-       — Скар!       Чужой обеспокоенный голос заставил ускорить шаг, чтобы его не догнали. Вот надо было ему именно сегодня забыть наушники. Что за рассеянность вообще такая? Бесит.       — Скар, подожди пожалуйста!       В чужом голосе искреннее волнение, нет, даже страх. Он дрожит и срывается и почему-то именно это заставляет брюнета идти ещё быстрее. Не ошибся. А значит, надо бежать.       — Да блять, Скара! — И всё же его догоняют, на удивление больно хватая за локти и чуть толкая к стене. Брюнет шипит недовольно и стреляет злым взглядом в парня напротив.       — Что надо? Пара началась пятнадцать минут назад, а наш пунктуальный староста почему-то шастает по коридорам. — Ох, да, точно, он же теперь ещё и староста.. Интересно, хватит блондину наглости наставить ему пропуски по неуважительной в качестве мести?       — Скара, прости. Я так больше не буду, давай не будем расходиться. — Его голос звучит умоляюще, с явными нотками паники. Это давит тяжким грузом на парня у стены, но именно этим и заставляет произнести твёрдо:       — Нет. — Его ответ непреклонен, а он сам разворачивается и продолжает идти в сторону аудитории. Но его нагло хватают за руку, пытаясь остановить.       — Пожалуйста.. Пожалуйста, прошу тебя. Давай мы поговорим и всё решим? Я не буду, я правда не буду!       — Нам не о чем разговаривать, отвали. Я достаточно вчера узнал. — Это ужасно раздражало. Почему его просто не могут отпустить? Неужели так приятно унижаться перед кем-то? Скарамучча кривит лицо от отвращения (?) и вырывает свою руку из чужой хватки. — Я всё сказал. Имей хоть немного самоуважения и оставь меня в покое.       — Да плевать мне! Давай просто спокойно поговорим. Объясни мне хотя бы, почему такая реакция-то? Я не понимаю! Что не так, почему ты так яро реагируешь? — И это правда. Итэр готов был разрыдаться от тупого непонимания. Он никогда не был плаксой и Скара никогда не видел, чтобы тот даже грустил, но сейчас его горло сдавливают тиски, а глаза предательски слезятся. Скара думает, что это пиздец. Пиздец, что он не заметил всего этого раньше и позволил парню привязаться к себе. Лучше бы рано разошлись и забыли друг друга, а не это вот всё.       — Я ничего не собираюсь объяснять, просто прояви уважение к моим словам и иди на французский.       Итэр искренне прилагает все силы, чтобы держаться и его даже можно похвалить, что он все ещё относительно спокойно говорит и не даёт обжигающим струям хлынуть неудержимым потоком из глаз.       — Пожалуйста. — Хрипло шепчет он. — Давай хотя бы не лично, но поговорим. Я прошу тебя.       Ответа не следует. Скарамучча с ужасной злостью понимает, что оставить всё так не сможет, но всё равно ничего не отвечает Итэру, разворачиваясь и уже без препятствий уходя к кабинету.       На парах сегодня Итэр не присутствовал.

***

      Уже вечером Скара лежал в кровати, пока его мозг пожирали противоречивые мысли. Он понимал, что нет, это конец. И объяснять Итэру причину он не хотел, потому что её, как таковой, и не было. Он просто не хотел ничего, но воспоминания о том, как отчаянно его пытались остановить не давали покоя. Уже были похожие ситуации и он просто спокойно уходил, не чувствуя почти ни грамма сожаления. А тут, что тут? Почему так сложно-то, почему он вообще раздумывает?       И всё же, один диалог, просто диалог, ничего более..       Скарамучча искренне ненавидит и презирает себя, когда убирает чужой аккаунт из блока. И почему-то он не удивляется, что Итэр почти моментально пишет ему, будто весь день просидел, не сводя взгляда с чужой странички. `- sunlight -` Скар пожалуйста.. Давай поговорим Я действительно не буду больше делать херни обещаю       Скарамуш тяжело вздыхает и откладывает телефон на тумбу. Он хочет вырвать то, что так сумасшедше бьётся в груди и не даёт просто написать такое нужное "нет". Кому нужное? Зачем нужное? Он уже ни черта не понимает. Голова гудит, хочется просто убиться головой об стену, лишь эти чёртовы мысли, которые будто черви, пожирающие его мозг, не дают даже спокойно дышать. Он никогда не чувствовал себя так омерзительно и странно. И это заставляет теряться, заставляет сделать ошибку. Потому что он чувствует, что по другому не может, как бы сильно не хотелось. `- sunlight -` Ничего серьёзного я тебе клянусь Всё будет нормально Я сдержусь

scaraboobs

ещё одна такая выходка — и я пойду на уступки.

      Чужие радостные и благодарные сообщения он решил не читать, чувствуя себя омерзительно и понимая, что сделал он только хуже.

***

      И всё действительно стало хуже. Итэр старается вести себя также, как и раньше. Светиться, улыбаться, заигрывать. Ключевое слово "пытается" и у него выходит плохо. Точнее, если считать актёрское мастерство, то всё на высшем уровне, вот только Скар видит насколько измученным тот выглядит. Он не хочет думать почему так, не хочет копаться и сожалеть. Он сделал как надо, он хотел сделать как лучше, но не смог. И он предпочитал винить в этом в своей голове Итэра, не желая признавать своей пугающе-неизвестной слабости.       Проходит неделя, вторая, а лучше не становится, наоборот, лишь хуже. Скар злится, на себя, на Итера, а от того становится грубее. Эфир это замечает и видно, как ему от этого хреново. Брюнет всё ещё предпочитает думать, что тот сам виноват. Не надо было настаивать. Предпочитает думать, но что-то всё равно дерёт изнутри. Он теперь породнился с этим странным неприятным чувством в груди и голове, которое не даёт покоя. Он конкретно устал от этого всего. И понимает, что Итэр устал ещё сильнее.       В сексе всё в принципе отвратно. Она просто не могут расслабиться и это всё похоже на какую-то пытку и даже обычного физического удовольствия почти не приносит. Особенно младшему. Скар не может не чувствовать, насколько тот напряжён. Даже не возбуждается.       — Итэр, что не так? — С неприкрытым раздражением спрашивает тот, отстраняясь от чужого обнажённого тела. Если уж даже прелюдии, на которые вообще-то Скара обычно время не тратил, не могут помочь, то он вообще без понятия, что делать. Блондин вздрагивает и тихо говорит:       — Нет, ничего, всё нормально, просто устал.       И голос у того действительно уставший, измученный. Это заставляет брюнета злиться, потому что в груди снова болезненно что-то сжимается.       — Да у тебя каждый раз всё настолько хорошо, что ты даже не возбуждаешься. Если тебе противно, то так и скажи. — Скара срывается и видит как чужие глаза раскрываются в испуге. И за одну секунду, что он смотрел в чужие глаза, он понял, что попал в самую точку.       — Нет.. нет, вовсе нет.       — Ты ещё так нагло мне врёшь?       Эфир сглатывает и приподнимается на локтях, стараясь не смотреть в чужие глаза. Он перебарывает себя, а для чего — непонятно. Точнее, старший говорит себе так, чтобы снова не уйти в эти отвратные тяжёлые мысли.       — Нет, пожалуйста, продолжай. Я правда в порядке. — Скар не спорит. Раз тот такой упёртый, то пожалуйста.       Он хмыкает и тянется за смазкой, после чего, не церемонясь, растягивает нижнего. Всё в холодной, удушающей тишине и вообще есть желание просто свалить. Но он, кому-то на зло, продолжает. Когда входит, всё же касается чужой шеи губами, чтобы блондин чуть всё же расслабился и не делал больно. Но именно это и становится последней точкой. Скарамучча чувствует влажную солёную дорожку и тут же отстраняется, смотря на Итэра, который отвернул голову и спрятал лицо рукой. Сердце сжалось, но раздражение всё равно защекотало нервы.       — Ты чего-       — Продолжай. — Почти ровным и без намёка на слёзы твёрдо произносит тот. Злость всё сильнее атакует брюнета.       — Ты издеваешься?! Ты блять плачешь фиг пойми из-за чего, а мне продолжать?! — Он взрывается, он уже сам нихера не понимает. Лишь то, что слёзы пассива точно не из-за физической боли.       — Продолжай! — Голос срывается и блондин закрывает лицо обеими руками, сильно давя пальцами на нежную кожу. Его трясёт и Скар теряется. У того точно истерика и он абсолютно без понятия, что делать. Успокоить? Даже если да, он никогда этого не делал и не имеет понятия как.       И всё же он кладёт руку на чужое плечо, думая какой же это всё-таки пиздец. Он знал, что всё будет ещё хуже, так почему, зачем? Самобичевание ничем сейчас не поможет, поэтому он откладывает это в сторону. Тем более, что он итак ищет ответ каждый день и никак не может его найти. Это уже просто невыносимо.       Чужие плечи дрожат от беззвучных всхлипов. Скара видит, как молча льются слёзы и он не знает, что делать. Он хочет ударить себя. Не надо было давать привязаться.       Итэр успокаивается достаточно быстро. Скара уже одет и сидит на краю кровати, а тот встаёт и также молча одевается сам. Спокойствие это липовое и совсем недолгое и понимают это оба, а на душе дерьмово у Скары.       — Это конец?       Слишком безэмоционально и уверенно. Он знает. Он помнит. Скарамучча не может ничего, кроме как кивнуть ему на это. Входная дверь хлопает и он остаётся в звенящей тишине. Она взрывает ему голову своей звонкостью. Но у него нет сил даже упасть на кровать позади.

***

      Так проходит месяц. Апатия и полнейшее безразличие к происходящему это прикольно, знаете. Тебе так поебать, что у тебя два, что у тебя сто. Тебе плевать, что ты вроде должен хотеть есть, на людей, на сон, на всё. Тебе так поебать, что что-то внутри тебя умерло. Сгнило заживо.       Мкарамучча исправно ходил на пары, хоть ничего на них и не делал. Зачем? Да чёрт его знает. Он просто не хотел оставаться один дома со своими мыслями, хотя, в последнее время их стало очень мало. Он, кажется, вовсе разучился думать.       Итэр на пары не ходит, сказав через две недели отсутствия, что сильно заболел и всё такое. Все понимали, что это не так, но никто ничего не мог сделать. У одногруппников тупо не получалось связаться с ним.       Но, через месяц, Итэр вдруг объявился. И это был почти тот самый Итэр, который был вначале. Молчаливый, добрый, с хитрой улыбкой и в постоянной компании. Но что-то всё-таки было не то. Какое-то слишком фальшивое. Скарамучча об этом не думал. Он старался не смотреть, не слушать, не искать взглядом. Вот только ему постоянно казалось, что Эфир будто специально ошивается где-то рядом, чтобы обратить на себя внимание, побесить, показать, что у него всё в порядке. Поплакался немного и забыл. А может и вовсе не плакался, а действительно просто болел. Однако, каждый раз поднимая взгляд, брюнет понимает, что это не Итэр всегда стремиться быть рядом и раздражать. Это он сам не может концентрироваться ни на чём, кроме него.

***

      Лето, сессия наконец-то сдана и можно просто взять и ничего не делать целых два месяца. Звучит как рай. Первый, и самый сложный, курс позади, за окном прекрасная погода, чего же не хватает? Кэйа любезно подсказывает, что ну как-то это неуважительно сдать всей группе сессию с первого раза и не отметить это. Все соглашаются и выбирают место для посиделки и приглашают друзей. Скара не пойдёт. Он помнит с чего всё началось и понимает чем всё может закончиться (хотя, скорее всего он всё-таки слишком самонадеян).       Он знает, чем оборачивался каждый такой вечер и потому ему туда нельзя. Поэтому он туда идёт. Да, признаёт себе, что у него есть крошечная надежда. Да, он злится. И всё равно идёт.       Когда он звонит во входную дверь чужого дома, ему открывает Кэйа и удивлённо вскидывает брови.       — О, так ты пришёл!       На это ему ничего не отвечают. Скар молча проходит и садится на диван. Итэра пока нет. Может и не будет? Всё таки, он тоже всё понимает.       Но Итэр приходит. Неужто надеялся, что Скар не придёт? Брюнет думает много, долго и мрачно, но всё бес толку. В конечном итоге он берёт алкоголь и выпивает сразу рюмку чего-то отвратительно-крепкого. Ладно, плевать. Всё равно половина начинает с того же, так что он не единственный и алкашом уж точно не покажется. Невольно взгляд Скарамуша падает на Итэра. Тот какое-то время не решался пить во всеми, возможно, видя, что пьёт Скар. Или у брюнета просто уже самооценка до небес и он не может представить, чтобы чужие действия были связаны не с ним? В любом случае, он решил, что если Итэр побоится последствий, то просто не станет пить. Он выглядит бодро, он выглядит как человек, у которого нет проблем в жизни. Скар выглядит так, будто сдох на прошлой неделе, так что он считает, что расставил приоритеты правильно. Потянувшись за закуской он краем глаза замечает, что Итэр всё же выпивает свою часть.       Было поздно, почти все уже отправились спать кто куда, лишь несчастный хозяин дома старался угомонить оставшихся двух не желающих идти спать одногруппника. Итэр как раз шёл спать, уже слишком вымотавшись, как его хватают за руку и прижимают к стене. Сначала тот пугается, но быстро понимает, кто перед ним и расслабляется. Он смотрит в чужие глаза молча, не выдавая своих чувств. Но не отталкивает и не прогоняет, поэтому Скара пробует. Он подаётся вперёд и касается губами чужих. К ему невероятному удивлению, Итэр отвечает.       Поцелуй оказался слишком жадным, долгим. Скарамучча чувствовал с какой отдачей его целует парень и что-то тяжёлое спадает с его груди. И он точно не хочет разбираться в этом сейчас. Вместо этого он толкает Итэра в ближайшую к ним свободную комнату и, надо же, тот не против. Они оба знали, что произойдёт, она надеялись. И оба не понимали зачем.       Хоть оба и оказываются на кровати, Скара медлит. Он отстраняется от чужих губ и смотрит на Итэра сверху вниз. Он уже и не думал, что когда-то снова сможет увидеть того в подобном положении.       — В прошлый раз тебе было неприятно. Ты уверен?       На его слова Эфир сначала непонимающе хмурится, а потом его лицо озаряет совсем слабая улыбка. Кажется, он совсем не ожидал чего-то подобного от брюнета. Но от его вопроса заживляющее тепло разлилось в груди, ласково поглаживая ужасные раны.       — Просто тогда было, м, плохо. Прости, мне почему-то было так неприятно от всего. Я был рад, я хотел, но.. Понимая, что у тебя нет ко мне чувств, мне почему-то было особенно дерьмово от таких интимных прикосновений. Я хотел, чтобы было приятно как раньше, но почему-то не мог почувствовать ничего другого.       Тот виновато усмехнулся, а Скарамучча кивнул. Он знал, понимал, он много думал над этим. И всё же..       — А сейчас? Нет такого чувства?       — Есть. Но не так. — Блондин приподнялся на локтях, чтобы после обнять брюнета за шею. — Я слишком соскучился, мне уже плевать. Просто делай всё что угодно, главное побудь рядом.       Старший выдыхает и неуверенно кивает. Соскучился? По нему совсем не было видно, что он скучает. Неужели такой хороший актёр? Подумать ему об этом не даёт сам Итэр, который нетерпеливо, но ласково кусает чужую шею. Раньше бы Скара отмахнулся и сказал так не делать, но сейчас почему-то позволяет. В конце концов, может он тоже..? Насколько бы всё ни было очевидно, он слишком упрям и не хочет признавать то, что понял ещё очень давно. Не хочет, но сдаётся, качаясь чужой шеи губами. Поцелуи не получаются пошлыми как бы он ни старался. Впрочем, Итэр и не настаивал. Он же просил что-нибудь, верно? Так что никаких претензий.       Он больше ласкает, нежели пытается возбудить. Будто осторожными, мелкими касаниями он старается успокоить две побитые души, что находятся друг напротив друга. И Итэр плавится. В этот момент всё как раньше, как в самом начале. Итэр прикрывает глаза, улыбается и просто наслаждается моментом, но его явно что-то гложет, и брюнет всё же решается узнать что.       — Ты напряжён.       Ему на это лишь усмехаются и ничего не отвечают. Через минуту Скара уже решает, что ответа не дождётся и снова возвращается к чужой шее, как Итэр всё же подаёт голос. — Ты хоть немного скучал по мне? — От голоса, которым был задан вопрос, невольно что-то тянет в груди. В этом тихом голосе слышалось столько печали и боли, что невольно хотелось закрыть уши и больше не слышать. Чужое сердце изнывало, почему-то всё ещё не до конца иссохнув от переживаемых чувств, что, видно, были мучительны. Он понимал это. Понимал и молчал, потому что в собственной груди что-то неожиданно предательски сжалось, норовя перекрыть кровь к, казалось бы, уже давно мёртвому сердцу.       Итэр не звучал так с самого того дня, когда всё закончилось. Сегодня, ещё пару минут назад он звучал по-другому. Но всё же он открыл истинные эмоции сейчас, прижимаясь головой к чужой груди.       — Ты ведь пришёл сюда, чтобы иметь возможность встретиться. Ты скучаешь? — Скарамучча чувствует как чужие руки обхватывают его и он не сопротивляется. Мыслей снова рой, снова это омерзительное чувство в груди. Снова возникает стойкое желание сбежать.       Нет.       Он не сможет. Он уже сбежал дважды, а толк? Кому лучше? Он откидывает гордость подальше, разрешая себе завтрашнему ненавидеть себя и сгорать со стыда и злости от всех проявленных сегодня слабостей. Но это будет завтра, а сейчас..       — Да. — Такое короткое и тихое, но давшееся с таким трудом. Он готов пожалеть о сказанном до тех пор, пока не слышит выдох облегчения со стороны блондина. Он заставляет упасть рядом с ним на кровать и обнимает крепче. Разум кричит, всё это оставить, отказаться от объятий как раньше. Но в край измучанное за эти месяцы сердце не оставляет разуму никаких шансов. Скарамучча остаётся в чужих объятиях, напоминая себе, что всё завтра.       В конце концов, ему сейчас.. хорошо. Он даже не помнит, когда в последний раз его сердце не болело, а любые эмоции, кроме злости и безразличия вылазили наружу. И он не знает как на это всё смог повлиять парень, что явно постепенно засыпает в его руках. Он не знает и.. пусть. Может, они всё же попробуют поговорить. Нет, не может, они поговорят. И тогда он обязательно всё выяснит, а сейчас он прикрывает глаза и сам проваливается в дрёму, зная, что завтра поутру его сердце будет спокойно.