Остаться до завтра.

      Он поставил перед собой условие: если не вернётся до шести утра, то останется здесь до конца своей жизни. Этот вызов ажиотажно пульсировал в его груди, воскрешая чувство приключения, которое давно забылось.       Майкл возвращался в пиццерию.       Майкл, который еле двигал ногами и почти не видел, куда бежал. Майкл Афтон, старший сын в семье, разочарование и гордость в одном лице, понятия не имел, почему это место до сих пор возвышается над землёй.       С другой стороны, для его отца это было очевидным решением: Уильям, исчезнувший для общего потока, однако, по-прежнему выживший для лиц узких кругов, ни за что не подписал бы бумаг о сносе заброшенного здания. Причина кроется не здесь, но наверняка там, откуда Майкл только что сбежал. Возможно, он сам, так странно преследующий сына по пятам, направил его в это место.       Но зачем? Почему именно сейчас? Потому что, Майки, наконец, заслужил право на звание «сам себе хозяин»?       Любовь Майкла к аниматроникам можно назвать безграничной. Но этих он обожал больше всех. Прежде, парень мог позволить себе лишь вспоминания обо всём, что в его жизни было навеки связано со словом «пиццерия». Но если тогда, как правило, времени выдавалось минуту-другую, то теперь, когда его никто не торопил, он мог стоять у главного входа хоть до самой ночи.       В голове размытым воспоминанием всплыл старый договор, где в строке с надписью «график», значилось: с 00:00 AM до 06:00 AM.       Парень выдохнул рассеянные клубы тёплого пара. К вечеру начинало холодать, однако он все не мог войти. Он знал, что его колебало. Кто… Знал, что он тоже здесь, понимал, что даже если после своей смерти, он не забыл и по-прежнему не простил, теперь, им выпала возможность обсудить всё это.       Казалось, ничего не останавливало его больше, и всё же каждому человеку присуще то ощущение взволнованности. Майкл, будучи Афтоном, человеком не был уже несколько лет, ни с одной из сторон своей сущности. Не желая торчать на улице ни минуты более, он направился к главным дверям.       Они не сразу поддались: Майку понадобилось некоторое время, чтобы отлепить заржавевший элемент мебели друг от друга. Тем не менее, когда у него получилось, одна из дверей тут же отлетела к внешней стене здания, и ударилась так, что хрустнула, слегка покосилась и больше не закрывалась. Иронично, что такая хлипкая вещь так крепко засела. Похоже, это место пережило не одно десятилетие после закрытия.       Затем, следовал небольшой коридор, над проходом которого, висела дугообразная вывеска «Welcome». Некоторые фонарики заморгали, пропуская вошедшего. Майкл догадался, что с освещением здесь не очень, причём уже давно.       В обеденном зале, как и полагалось, было тихо и пусто. Большую часть столов, похоже, выкрали, тогда как стулья, остались почти что нетронутыми, разве что со поломанными ножками.       Его взгляд скользнул по фотографиям на стенах пиццерии, каждая из которых хранила историю и воспоминание. Он не сдержал улыбки, вспоминая время, когда этот уголок был его вторым домом, а пицца — общим делителем всей его жизни. Тогда, всё это казалось таким простым и непринуждённым.       Благодаря мягкому закатному свету, проникающему через порванные занавески на окнах, Майкл почувствовал, как мир вокруг него замер. Это была та мертвая тишина, которую он не слышал уже очень давно. Тишина, возносящая на алтарь его размышления о прошлом и будущем, даже в свои ночные смены Афтон не знал, что она бывает в том месте. Тогда, он, гулким эхом слышал лишь стук собственного сердца в своих ушах, иногда прерываемый песней красного лиса, или громким захлопыванием железным дверей.       Сейчас, позволяя ему ощутить, она была с ним, задавая искренний вопрос: чего же он искал в этой пиццерии?       С правой стороны, чуть поодаль, как и прежде, стояла сцена, занавес который был закрыт. Не нужно было заглядывать внутрь, чтобы догадаться, кто там прячется. Хотя, несомненно, Фиолетовому парню хотелось знать, что их никто не сломал.       Ступеньки, ведущие на глянцевые деревянные подмостки, заскрипели под тяжёлыми ботинками. В тишине это созвучалось эху, разлетаясь по коридору громким шипящим шумом. Майки замер на месте, вслушиваясь, словно боясь, что кто-нибудь, вот-вот, да взойдёт и протянет к нему свои лапы… Вяло усмехнувшись своему смятению, он нерешительно отодвинул шелковую ткань. Совсем немного, но так, чтобы можно было рассмотреть: Бонни, Фредди и Чика, стояли, как раньше, вполне себе целые, разве что немного грязные от времени.       Парню показалось, что кто-то из них двинулся. майкл мечтательно улыбнулся: он бы посмотрел на аниматроников в действии. Но он знал, что им не очень нравится, когда за ними наблюдают, так что поспешил спуститься вниз, оставляя роботов.       Пиратская бухта стояла в нескольких метрах, напротив сцены. Убежище лиса, закрытое фиолетовым с белыми звёздами занавесом, украшалось табличкой с затёртой надписью: «Sorry! Out of order». Некоторые буквы были размыты, но по-прежнему различимы.       Майкл вздрогнул, когда заметил тусклое свечение. Пока он стоял, всматриваясь, и всё не решаясь войти, крохотная точка подмигнула за плотной тканью и исчезла. Афтон проморгался, и, так и не заглянув к излюбленному в детстве, красному лису, ушёл в левое крыло.       В офисе охранника ему делать нечего, даже если бы он надел форму с золотым значком, это было бы разве что видимостью. В том, что роботы могли функционировать — сомнений не было, однако, имело ли это хоть малейший смысл, если это место отныне пустовало? Оно не требовалось в охране, сюда свободно проникали всякие, как было видно по изломанному обеденному залу, ибо не было нужным даже своему истинному владельцу, оттого то сюда и пришёл Майкл, который почти похоронил его. В любом случае, Фиолетовый парень не смог бы остаться в пиццерии надолго. Всё, чего он хотел — взглянуть на это место, так любимое им в детстве, попрощаться с ним в последний раз, потому что он понятия не имел, сколько ещё ему осталось, теперь, после того, что он уже пережил. Он не хотел бы заглядывать сюда часто, дабы потом не пришлось сильно скучать.       Разве что выпить кофе, вкушай кислый запах, что был в этом здании уже с самого начала. После, он вернётся туда, откуда прибыл. Майкл Афтон, он же Майк Шмидт, Джереми Фитцджеральд — это человек полезный и доброжелательный, обладающий запретным лицом и фамилией в паспорте. Первое он пытался скрыть различными видами причёсок и цветными линзами, а второе — поддельными документами. И каждый раз боялся, что его раскроют. Казалось бы, теперь всё должно пройти нормально, ибо пугающее синеватое лицо, изуродованные глаза, рот, нос, уши, в целом, всё, до чего мог добраться процесс разложения, кричал, отгоняя прохожих, о том, что перед ними стоит труп. С другой стороны, нормальный человек ни за что не сунулся бы в такое место, знай он о убийствах, участившихся так давно.       А бежать сюда с очарованием и трепетом, пожалуй, не мог бы никто, кроме Афтонов.       Он больше не вернётся. Будет смиренно ждать исчезновения легендарного места, но больше не возвратится. Не его это место, так что совсем скоро он исчезнет туда, откуда прибыл.       Но разве факт того, что каждый раз Майки сбегал из одного заведения в другое, с каждым новым удобным случаем, не значит, что у Фиолетового парня нет своего места вообще? Ещё ни одна пиццерия Фазбера не приняла его. Всё, что было мило его холодному сердцу — терпеть его не могло, уж Майкл был в этом уверен.       Снаружи стало совсем темно, и теперь, во всём помещении царил полумрак. Более того, в виду погодных условий, в здании стало довольно-таки холодно. Однако, общее питание электричества, парень даже не стал пытаться настраивать, беспокоясь, что с этим ему пришлось бы повозиться. Вместо этого, он отыскал в ящиках подсобного помещения, старый фонарь на батарейках. В настройку воды, что должна была протекать по батареям, Майкл так же не желал ввязываться, ибо он собрался сделать один горячий напиток, который и без того, мог бы согреть его.       Находясь на кухне, Афтон подсвечивал себе фонарём. Его тусклое, периодически дающее сбой, свечение, навевало воспоминания о времени, когда он ещё работал охранником. Напевая под нос одну из известных песен, которые часто исполняла троица на сцене, он подумал, что очень хотел бы приготовить пиццу, раз уж плиты оказались газовыми и могли работать без света. Закончив с кофе, Майки заглянул в холодильник, в котором оказалось пусто. При большом желании он мог бы заказать доставку сюда, однако мысль о том, что времени у него в обрез, завевала мрачным туманом в его голову. Холодный, он обвивал прочие липкие мысли и помогал сконцентрироваться.       С каждым новым глотком, в его горло проникали ностальгические воспоминания. Как будто он вновь вернулся назад во времени, только теперь это было ярче: он ощущал как прежде грезил о своих будущих достижениях и жаждал познания чего-то нового, стремился идти за своим отцом… Афтон младший задумался о том, как времена меняются, но, в то же время, какими одинаковыми они остаются.       Майкл оставил напиток на стуле, в углу левого коридора. Он вспомнил, что в этой пиццерии есть мастерская, и если покопаться, можно было отыскать что-то интересное. Фиолетовый не ошибся: в одном из верхних ящиков, который он чуть не свалил себе же на голову, шатен отыскал пыльную, однако вполне себе целую, голову от костюма Фокси. Он ничего не знал ни о её происхождении, ни о том, почему её оставили в таком виде, он только и мог, что вглядывался в пустые прорезы для глаз, изумляясь искусному мастерству создания подобных роботизированных частей.       В маске нельзя было уловить всей области видимости, суженные края закрывали поле зрения с боковых сторон. В детстве Майкл пытался сделать похожую вначале из бумаги, после чего перешёл на картон, а в итоге, научился мастерить с помощью газет и клея. Он был расстроен, что папа не разрешал ему носить предназначенное для костюма, даже если она была оборудована только внешне. Почему, Майки понял только спустя долгие годы. Но, что было неожиданностью, она ощущалась тяжёлым грузом и тянула голову вниз. Парень не думал, что она окажется настолько тяжёлой даже теперь, когда он вырос, хотя, возможно, всё дело в теперешнем состоянии его тела.       Возвращаясь к одинокому стулу в углу коридора, шатен заметил затертые запрещающие знаки: «no smoking, no eating, no drinking and ringing the phone, если находишься рядом с аниматроником». Усмехнувшись, парень достал зажигалку и сигареты, которые он отыскал в мусорном ведре охранного офиса, ещё в самом начале. Довольно странно, что они вообще здесь находятся, ведь, насколько известно, аниматроники не нуждаются в чем-то подобном. Простые же роботы.       Он уже хотел было скинуть железную маску, так как она бы в любом случае помешала бы выпить кофе, как вдруг заметил чей-то силуэт в полумраке. Афтон старался не паниковать, однако, когда жёлтые глаза обернулись на него, это стало довольно сложнее. Выудив фонарик из-под стула, парень подорвался с места и тут же направился свет на непрошенного гостя в его личном одиночестве.       В начале коридора, напротив него, стоял Фокси. Аниматроник не двигался, разве что глаза его моргали каждые пару секунд. — Ещё один фокси? — Внезапный вопрос прошиб Майкла насквозь. Пират неторопливо поднял руку и почесал затылок, отчего его пушистые волосы слегка затесались назад. — Сними мою маску. — Вдруг потребовал он. Майкл не то, что не снял, из-за липкого страха, окутавший его тело, он не мог заставить себя сделать даже шаг в сторону офиса. Фонарик упал на пол и откатился в сторону, направляя свой свет куда-то в стену, а после, затухая насовсем. Редкие лампы на потолке светили тусклым светом. В здании продолжал царить полумрак, теперь, пожалуй, ставший ещё гуще и темнее. — Салага, ты не знал, что здесь запрещено курение? Сидишь прямо под табличкой. — Когда аниматроник стал медленно приближаться, Майки заставил себя двинуться к открытым дверям офиса. Фокси не торопился, так что у парня было время, чтобы нажать на кнопку… На месте, где прежде была красная кнопка, теперь остались разве что провода, свисающие вниз. Майк не стал к ним притрагиваться, мало ли, ещё током шибанет. Жёлтые глаза светились теперь совсем близко, что заставило шатена попятиться назад. Он планировал выйти в другую открытую дверь, но вместо этого споткнулся и приземлился на кресло. Лис подошёл плотную и, нависая над ним, протянул к лицу руку. Ту, что с крюком.       Трупный сжался из-за страха, что пират сейчас выколет ему глаза, однако, аниматроник только снял с него маску. Темное помещение наполнялось напряжением, а Майкл, как бы не пытался, не мог скрыть свой страх. Он смотрел на Фокси, не зная, чего ожидать дальше. Секунды казались часами, когда красный начал рассматривать его лицо, словно пытаясь прочитать в нем что-то глубже. Глаза его пристально изучали каждую черту, каждое выражение Майкла. Афтон старший почувствовал, как горячий пот начал выступать на его лбу. Ему казалось, что его лицо становится все более прозрачным, все его секреты стали доступными этому роботу. Это было потрясающе и в то же время ужасно, ещё никто не обращал на него такого внимания. В его сердце зародилась боль, боль, которой он так страшился, распространялась по всему телу. Теперь, маска была снята, и это оставило его беззащитным, открытым для чужих взглядов.       Желтые глаза неотрывно смотрели на него. Сейчас они казались не такими яркими, возможно, Фокс, для удобства человека, приглушил своё свечение. Иногда уши лиса слегка поддергивались, пока сам робот плавал в размышлениях.       За спиной лиса показался Бонни. Роботы ушли в разговор, так что Майкл решил, что это его лучшее время для побега. Он тихонько отодвинулся от аниматроников, сидя на кресле, стараясь не привлекать лишнего внимания. Сердце Майкла бешено колотилось, он смотрел на дверцу, словно она была ключом к его свободе и спасению. И он сделал решительный шаг. Но когда его рука чуть коснулась ручки, он почувствовал леденящие волны ужаса. Пират внезапно обернулся, а его глаза указывали прямо на парня.       Грубая рука ухватила его за плечо и тут же, вдавила головой в железную стену. От удара, Фиолетовый парень почувствовал лёгкое головокружение, из-за чего пропустил большую часть диалога мимо ушей. Рука, однако, вскоре сменилась на другую. Она была такой же холодной от металла, однако, более чувственной: Майк даже немного расслабился, пока она перебирала его волосы. Правда, совсем скоро, его волосы грубо сжали, после чего, не отпуская, потащили в сторону обеденного зала. Майкл не разобрал, но чей-то голос попросил его сесть. От давления, голова разболелась, и он зажмурил глаза, словно это могло помочь. — Какого Фазбера, Фокс? Я попросил тебя проследить, чтобы он не сбежал, а не влюблённо держать его за руку! — Назойливый голос гитариста в этой компании отвлёк Афтона от размышлений, и он поднял голову, чтобы взглянуть, из-за чего весь этот напускной шум.       Майкл не звал его, даже не думал, что он правда мог бы прийти, чтобы поговорить. Голден шёл наряду с Фредди, похоже, выслушивая от второго что-то про самого Афтона, ибо с самого начала он неотрывно смотрел, с искрами чистого укора. — Зачем ты здесь? — Спросил золотой медведь, когда подошёл к столу, за которым сидел Майки. Скрестив руки на груди, он ждал ответа.       Фиолетовый парень неловко опустил глаза в пол. Пожалуй, с самого начала, он согласился прийти сюда не ради ностальгии, и это стоило понять. Где-то в глубине души, он желал извиниться перед младшим за произошедшее 1987 года. Мысли предательски склеились в противную кашу, заполонили голову, заткнули уши, и совсем не давали подумать.       Когда-то ему был причинен вред. Он шёл по жизни, сохраняя злость к своим обидчикам. Годы шли, а он всё ненавидел, мести не предпринимал, злость и обиду все так же постоянно прокручивал в голове.       Афтон старший надеялся, что, несмотря на понесённый ущерб и последствия, в этом парне ещё оставалась готовность к дальнейшей жизни. Было важно, чтобы он признал, что это вправду было тяжело и больно — но то, что было, осталось в прошлом. Чтобы оно не определяла теперешнюю жизнь. — Я понимаю, что у тебя нет никакого желания говорить со мной после того, что я… — Начал Майкл, задумываясь над выбором подходящего слова. — Натворил. — Судя по вскинутым бровям, понял, что выбрал не то. — Но всё же, я искренне признаю свою вину перед тобой! — Выпалил старший, вздрагивая от волнения. Он старался донести свою мысль в чистом виде, так, что дошло, долетело, чтобы тот, что сидел напротив, всё понял и, хотя бы просто простил. — Мне действительно жаль, что я так отвратительно обошёлся с тобой. Поверь, места не нахожу, искренне надеясь, что ты найдёшь в себе силы, чтобы простить… — Уродливые глаза забегали по чужому лицу, в них почти наливаются слёзы, когда Афтон выговаривает последнее, что пришло на ум: — Твоё слово для меня действительно важно, потому что ты очень много значишь для меня.       Золотой медведь оставался на стуле, закинув ногу на ногу. Холодными глазами он всматривался в старшего брата, пока правая рука, в задумчивости, почесывала подбородок. — …и я больше не вернусь. — Донесся до Голдена обрывок ещё одной недосказанности, которую вдруг сморозил Майкл. Аниматроник моргнул и, прищурившись, переспросил: — Не вернёшься?       Майки отрицательно покачал головой. — Тогда уходи. — Ответил Голден, поднимаясь со своего места. — Я принимаю твои извинения. — Погоди! — Майкл подорвался вслед, но пойти за медведем ему по-прежнему мешала рука Фокси. Он дёрнулся, в попытке освободиться, тревожно рассматривая силуэт брата, который вот-вот, и скроется во мраке тяжёлых коридоров. — Чего тебе ещё нужно? — Крикнул в ответ Кэссиди, не останавливаясь. — Сам сказал, что хочешь уйти, так уходи!       Фокси отпустил чужую ладонь, как только его острые уши уловили тихий хруст. Майкл молниеносно сорвался с места, следуя за своим младшим братом, что ускользнул в мастерскую, от этой мрачной ночи, совсем не раздумывая о том, что он будет делать, если вдруг догонит.       Пират сжал свою лапу, продолжая сидеть за столом. Тут же, он получил удар от электро-гитары Бонни, хотя голова его была настолько крепкой, что скорее сломался бы инструмент, чем сам Фокс получил бы какую-нибудь травму. — Ты хоть понимаешь, что упустил его, тупая ты лисья башка? — Голос кролика разразился прямо над уход, принося лёгкий дискомфорт своим дыханием: оно задёргалось, отчего лису пришлось подняться с места, отодвигая гитариста в сторону. — Я бы оторвал ему руку, и, возможно, совсем скоро он бы умер. Если трупы могут умирать во второй раз… — Ответил ему Фокси. — Как думаешь, сколько бы ему понадобилось времени, чтобы умереть от потери крови, или, что там у него внутри? — Лис снисходительно глянул на Бонни, который, разве что, фыркнул, и отвернулся, не найдя, что ответить.       В стремлении донести свои надежды и мысли, Майкл не заметил, как опустился на пол, у двери. От былого нрава не осталось ничего, его дрожащие руки сжимали чёрные брюки, а голос, от волнения, выдавал разве что неразличимые хрипы. Мысли бормотали что-то настойчиво, и Майкл пытался перевести, хотя сам не совсем понимал, что говорит. Он пребывал в неком отчаянии, как если бы священник проповедовал свои последние мольбы перед могущественным божеством.       Только вот Голден не был божеством. Похоже, Афтон всё же задержался здесь, и теперь это место сводило его с ума.       Кэссиди так ни разу и не откликнулся на призывы. Ни открыл дверь, ни сказал ни слова, чтобы утешить смятение старшего. И тогда, потеряв свякую надежду, фиолетовый парень не заметил, как наступление безумной усталости нахлынуло на него. Расслабившись на холодном полу, он позабыл обо всём, увлекаясь в долгий и непрерывный сон.       Произвольность и беспорядок проникли в его подсознание, передавая известия из таинственного мира, что скрывался за лицом аниматроников и темных проходов этого проклятого места. Майкл, однако, уже не мог отличить реальность от вымысла, погружаясь все глубже, и глубже, в омут собственных кошмаров.       Прошло время, пока остальные роботы не заметили Майка, лежащим на полу. Чика принесла плед, а Фокси, подхватив парня на руки, отнёс его в свою бухту. Не смотря на то, что Афтон больше не был обычным человеком, он все ещё не предавал признаков искусственного разума, что позволяло «трупу» ощущать базовые человеческие потребности. Аниматроники знали, что Майкл, после всей напряжённости, овладевшей им в эту ночь, сейчас просто нуждался в тепле и уюте.       Мягкий плед ласково обвивал его измученное тело. С шелковистыми нитями, сплетенными в уютный узор, он создавал ощущение комфорта и безопасности, словно нежное прикосновение матери, которая так бережно пела ему колыбельную в счастливом детстве. Плед позволял забыться, унося парня подальше от шума мира, от проблем и переживаний. В глубине сознания, Майкл всё ещё сражался со страхами и сомнениями, однако теперь, вместе с пледом, он преодолевал все границы и барьеры, ступая на новые тропы. Сон, оберегаемый мягкой тканью, дарил ему покой и умиротворение, и теперь, Фиолетовый парень мог продолжать свой путь, шагая дальше, не обращая внимания на непрерывные испытания и трудности.       Проснувшись утром, Майкл ещё некоторое время не мог заставить себя открыть глаза. Сладкий сон всё не отпускал его, слепляя гнилые веки прозрачным соком. Продирая свои глаза, Майки пытался вспомнить, как оказался в бухте. В детстве ему казалось, что побывать в гостях у лисьего пирата — нечто невообразимое. Парень слез с широкого сундука, и, накрыв свои плечи тем же мягким пледом, стал оглядываться. Пол сцены оказался довольно чистым. На бортике были прикреплены круглые декорации, а на стенах, по бокам бухты, висели две лампы, теперь не работающие, в виду отсутствия электричества. Справа с потолка свисали бумажные звёзды.       Луч света, проникнувший сквозь тонкую щель в занавесе, озарял небольшую бухту нежным золотистым оттенком. Подойдя ближе, Майкл стал разглядывать аниматроников, ослепляемый яркой полоской света: вчетвером, они сидели за одним столом, продолжая затянувшуюся ночную беседу, их спокойные и сдержанные голоса не смолкали. Они казались полными энергии и задора, готовыми к новому дню. Их светло-серые металлические руки, иногда легонько соприкасались друг с другом, излучая невидимую связь.       Фиолетовый парень решил скрыться на кухне. Его ноги шептались по полу, и каждый шаг наполнял воздух звонким звуком. Проходя мимо стола, где собрались роботы, он почувствовал витающие в воздухе спокойствие и гармонию.       Майкл налил себе кружку ароматного кофе, утренний, бодрящий аромат разливался по помещению. Кофейное облако продолжало подниматься вверх, растворяясь где-то в вентиляционной шахте. Афтон сделал глоток горячего напитка и почувствовал теплоту, проникающую в каждую клеточку его тела, дарую умиротворение и силы на предстоящее начало этого дня.       Часы показывали, что шесть утра уже давно прошли, но больше, это не могло заставить парня переживать. Вместо этого, он погрузился в свои мысли, вспоминая забытые обещания и неосуществленные мечты. Ему вдруг стало ясно, что эта пиццерия была плотом его прошлого и надеждой на будущее. Единственное место, не отвергшее его с наступлением света, и так радушно принявшее его в сумрачное время. Сейчас он чувствовал себя исполненным, и, оттого, чуточку счастливее.       И теперь, с этим новым осознанием, Майкл понял, что оставаться здесь не просто выбор. Это была долгожданная возможность для него найти свой смысл, своё призвание, истинное предназначение. Усмехаясь прямо в кружку, он подумал, что на самом деле, решение давно было принято за ним — остаться здесь до конца, поддерживая это место, и ожидая, чтобы пиццерия возродилась вместе с ним.