Помада

-Чуя… - еле слышно, закрывая себе рот рукой, прошептал Осаму Дазай. Он слегка дрожал от переизбытка эмоций, смущения, и как минимум от мыслей, что создавали перед собой картины дальнейшего. Или от того, что упирался спиной к холодной стене, сидя на полу. Накахара закрывал дверь в кладовую, замочная скважина которой была настолько старой, что, чтобы провернуть ключи, потребовалось куда больше усилий, чем он предполагал. -Я ждал, пока мы останемся одни целых четыре пары, так что прояви хоть каплю терпения и со своей стороны, дорогуша, – наконец закрыв двери и повесив ключи на гвоздь, довольно проговорил Чуя. -Меня немного не устраивает место, где ты буквально собираешься меня…взять. – Стараясь выражаться как можно культурнее сказал Дазай, наблюдая за садящимся на колени Накахарой, пока сам как можно плотнее вжимался в стену, прикусывая итак сухие губы. -И чем же? – Настолько интимно и грязно протянул Рыжий, касаясь тонкими пальцами чужого подбородка, что щёки и уши Осаму разгорелись красным, а лицо приобрело слишком развратный вид. Несмотря на то, что это был риторический вопрос, Дазай почему-то почувствовал обязанность ответить на него, но все, что парень смог издать в ответ – завуалированный стон. Стеснение от вполне ожидаемого звука заставило отвернуть голову и отвести взгляд. Чуя убрал руку от лица любовника, и, переведя взгляд на карманы джинсов, достал из них тёмно-красную помаду. -Откуда ты её… - Осаму приглянулся чуть внимательнее, и его глаза расширились. – Какого чёрта ты спёр помаду со стола учителя?! Дазай вспомнил, что прежде чем он вышел из аудитории, где преподавали литературу, то краем глаза заметил стоящую на столе помаду, но забыл про неё ровно тогда же, когда переступил порог помещения. -Тише, сладкий, не бушуй, - открывая колпачок и нанося вещество на губы, проговорил Чуя, заставляя Дазая краснеть ещё больше от подобного обращения. -Перестань называть меня та, - шатен не успел вымолвить ни слова, ибо его требовательно заткнули поцелуем. Таким превосходным, жарким и мокрым, что крышу капитально срывало. Тело поддалось навстречу, руки жадно легли на чужие, широкие плечи, перебирая огненно-рыжие пряди, которые были настолько любимы Дазаем Осаму, что казались ему чем-то поистине невероятным.… Хотелось трогать и смотреть на них вечно, особенно улавливать те моменты, когда на них попадало солнце, что заставляло те блестеть и сиять. Губы Чуи как всегда – мягкие и умелые. А когда на тех была матовая помада, то Осаму думал, что возбудится только от того, что она ощущается слишком хорошо. Губы Накахары без помады ощущались совсем по-другому, а представления о том, как он оставит свои поцелуи на всем теле, параллейно кладя свои руки на чувствительные места – заставляло тело покрыться мурашками и кратко мычать. Прекращая поцелуй, Чуя осмотрел лицо тяжело дышащего Осаму. Его губы слегка опухли и приобрели неестественный красноватый оттенок, как и кожа вокруг них. Похлопав шатена по щеке ладонью, на что тот зажмурился, Накахара охватил ногу оппонента и потянул на себя, заставляя Дазая опереться локтями о пол. -Умница, - проговорил Чуя в ответ на то, что Осаму не стал упираться. Да и называть его подобным образом, заставляя того краснеть, парень считал уже своим фетишем, чувствуя некую власть от своего лица и подчинение со стороны партнера. -Чуя, Чуя, - заскулил Дазай, сжимая в кулак рубашку. – Не медли. Накахара знал, что Осаму никуда не торопится, а значит и просит он подобное только из-за собственного желания быстрее перейти к главному. -Ох, принцесса не может больше ждать? Как жаль, что я ничем не смогу ей помочь. С этими словами Чуя вновь впился в губы напротив, резким движением притянув и прижав Дазая задницей к своему паху, охватив упругие бёдра жесткой хваткой ладоней, на что получил громкий стон в поцелуй. Руки Накахары залезли под рубашку, стали надавливать на позвоночник и лопатки Дазая, заставляя того прогнуться в спине и поддаться вперед, ещё крепче охватывая чужую шею руками. Медленно и мучительно перешли на торс, сжимая кожу того сначала грубо, а после с неимоверной нежностью, что заставляло Осаму снова и снова стонать в поцелуй. А когда ладони оказались на бёдрах, приподнимая те, в следующий миг Дазай почувствовал их на ягодицах. Руки начинали ощутимо, и ахуеть, как приятно, сминать их через обтягивающие брюки. Шатен, с лёгким усилием оттолкнув от себя наседающее тело, вновь опёрся головой об стену, стараясь нормализовать дыхание, дыша глубоко и часто, находя опору в тех же плечах. Обходясь без слов, Накахара решил, наконец, стянусь надоедающую ткань брюк. Взявшись двумя руками за широкую резинку, Чуя потянул её вниз, ещё больше оголяя плоский живот, а после и бёдра, оглаживая те пальцами. -У тебя холодные руки, не смей ими трогать мою чувствительную кожу! – наигранно обиженно сказал Дазай, скрещивая руки на груди. -Какие мы нежные! Простите, как бы я мог загладить свою вину? – Риторический вопрос. Снова. Накахара, с последними словами, подняв рубаху, оголяя грудь, прильнул губами к одному из сосков, начиная кусать того и оттягивать, лизать, а после с пошлым причмокиванием отстранился и прилипнув ко второму, тем самым «Заглаживая вину». Дазай громко охнул, закрыл свой рот ладонью и откинул голову к стене снова, полностью отдаваясь и расслабляясь. Хотел бы он больше? Конечно. Попросит ли он об этом вслух? Конечно же, нет. Парню остаётся только мычать и тихо, жалко постанывать. А Чуе больше, чем никогда, нравится чувствовать власть. Особенно над Осаму, что в обычное время закрывает его тенью, получая внимание от девушек-старшеклассниц. И Накахара ревнует его, настолько сильно, что иногда готов вцепиться в губы Дазая прямо перед одноклассницами, чтобы показать, что этот парень «всеобщего обожания» только его. Но Чуя знает, что Осаму не интересуют окружающие его красавицы, и все улыбочки – не больше, чем маска, за которыми скрывается не малая любовь лишь к одному человеку. Сопровождающие действия мысли заставили Накахару сжать бока оппонента чуть сильнее, но достаточно ощутимо, чтобы Дазай понял, что что-то не так. -Все хорошо? – Настораживающе спрашивает шатен и поднимает голову, чтобы увидеть Чую. -Да, я просто… - Не став продолжать парень вдруг почувствовал, что чужие тёплые руки охватили его щёки и притянули ближе, нежно касаясь губами его собственных губ. Послышался небольшой смешок со стороны Осаму, который позже обнял Чую на шею. -Эй, всё в порядке, слышишь? Кроме тебя мне больше никто не нужен, никто мне не сдался…Я, - Дазай не успел договорить, как его повалили на спину. Рубашка спала с плеч, оголяя острые ключицы и плечи, что смотрелось сексуальнее любой непристойной картинки. Накахара навис над шатеном сверху, расставив свои руки по обе стороны немного шокированного Дазая. Чуя глянул на Осаму, что вот только был смущён, но… хватило секунды, чтобы его взгляд стал таким развратным, манящим, что Рыжему казалось, что сейчас он точно сойдёт с ума, и возьмёт того грубо, без подготовки. -Не смотри на меня так, милый, - запустив руку в рыжие волосы, притягивая ближе, начал Дазай – Ну же, продолжай. Будто окончательно выпав из мира, Чуя резко стянул чужие штаны вниз, параллейно кладя ноги Осаму к себе на одно плечо. Смочив два своих пальца слюной, Накахара приставил те к сжатому кольцу мышц, пытаясь протолкнуть те внутрь. Послышался жалобный стон, а затем и скулеж от неприятного жжения. Чуя не был груб, он всегда с максимальной нежностью обращался с партнером, отдаваясь ему полностью. Смазки было катастрофически мало, слюна растворялась, не была достаточно подходящей. -Чуя… - Вдруг послышалось жалобное, протянутое имя с губ Осаму. – Чуя, сумка, карман.. Дазай говорил с остановками, поджимая губы. Накахара ничего спрашивать не стал. Молча вынул пальцы и потянулся к сумке Осаму, что была брошена неподалёку. Карман в сумке был всего один – внутренний, потому и возиться долго не пришлось. Расстегнув, и загляну внутрь, Чуя отодвинул ткань кармана, что мешала увидеть содержимое. -Да ты, я смотрю, знал, что я тебя решу взять сегодня, - Держа в руках купленную смазку и презерватив, проговорил Чуя. А после провёл ладонью по внешней стороне блядски изящного бедра, что до сих пор лежало на плече Накахары, и громко, но не шибко сильно – шлёпнул по бледной коже, где после стал наливаться красноватый опечаток. Дазай вскрикнул от неожиданного действия и сместил ноги вместе, что пошло только на руку Чуе. Парень вновь взялся за помаду, намазывая ей губы. Слегка повернул голову в сторону стройных ног, щекоча те волосами и касаясь их щекой. Прикоснувшись губами к коже первый раз, Накахара оставляет на ней смазанный, красный отпечаток, что принято называть поцелуем. Сжимает ноги руками и оставляет поцелуй снова, и снова, и снова. Но после прекращает и ведёт пальцы обратно, предварительно вылив на них немалое количество предэякулята. Из-за того, что вещество оказалось холодным, Дазай сжался, не давая Чуе проникнуть пальцами внутрь. -Расслабься. Приказной тон заставил шатена расслабится, полностью доверившись. Из-за предыдущей растяжки пальцы смогли входить уже по вторую фалангу, что отдавалось в теле Осаму дрожью и очередными неприятными ощущениями. Насколько бы глубоко не вводил пальцы Накахара, боль не утихала. Нужно было что- то более широкое, большое.… Зная ответ заранее, Дазай лишь тихо постанывал, ждал, пока Чуя, наконец, закончит с этими пытками. В это время внутри Осаму ощущал уже три пальца. Они уже ощущались лучше, особенно с периодически выливаемой смазкой. -Я готов, Чуя… - Не в силах больше терпеть проскулил Дазай, смотря на своего «Мучителя» столь просящими, щенячьими глазами, что даже если бы парень ничего сказал – его желания были бы понятны только из-за взгляда. В ответ ничего не было сказано. Чуя лишь молча, и с явным нетерпением вынул пальцы. Давая Дазаю отдышаться, Накахара расстегнул ремень брюк, стягивая те вниз вместе с нижним бельём. Приставив возбудившуюся плоть ко входу, Чуя сделал первый, пробный толчок. Шатен тихо всхлипнул, но почувствовал, что тело перебрало приятное, давно забытое телом, чувство. Конечно, ибо последний раз секс у парней состоялся два месяца назад. Нет, ссор не было – и не будет – просто Осаму совсем завалили учёбой, и, даже если он хотел сближения с любимым, Чуя сам отказывал ему, говоря, что это может плохо сказаться на состоянии. Чуя протолкнул член дальше, с помощью второго толчка. Дазай вдруг ощутил потребность в вещи, что можно сжать, ухватиться… Поэтому, уже родное плечо послужило неплохой опорой. С третьим толчком Осаму не выдержал. Простонал. Так сладко и нежно, что Чуя моментально, практически неосознанно, сделал следующий толчок, доходя до простаты. Вдруг рука на крепком плече сжалась, ноги сильнее обхватили шею. Громкий стон, а за ним и скулеж, заставили Накахару настроить темп, двигая бедрами, из-за чего с каждым следующим движением были слышны естественные шлепки кожи об кожу, что возбуждало лишь сильнее. Ускоряя темп, оба получали чрезмерное удовольствие. Одно уединение вдруг компенсировало всё то время, что парни местами, даже, не виделись. Разгорячённые тела поддавались и льнули друг к другу, тем самым будто говоря, что хочется больше, жёстче, ближе. Чуя, в очередные разы попадая по простате, вызывая у оппонента всё более громкие стоны, сам наслаждался ими, хотел слышать ещё и ещё, чтобы эти развратные ноты любимого голоса были предназначены только ему. Дазай, чувствуя, что вскоре кончит, насадился бедрами до основания члена, подтягиваясь к лицу Накахары. Тот был абсолютно не против – сам охватил парня за шею и прижался губами к губам напротив, став инициатором поцелуя. Когда же Осаму излился с громким стоном, то совсем обмяк, прижимаясь спиной к - в этот раз - приятной, холодной стене. Грудь быстро поднималась и опускалась, как и, впрочем, у Чуи, что решил устроиться на коленях у Осаму. -Чуя, знаешь, у меня завтра нет никаких дел вечером, - начал Дазай, поглаживая Накахару по голове. – Придёшь на чай? -Не откажусь.