Hot MEGAVERSE

      Феликс был красив в одежде, ещё лучше – без неё, но иной раз его наряды будили в Хёнджине нечто звериное. Нечто, требующее отыметь своего парня здесь и сейчас.       — Нравится?       Маленькие пальцы перебирали крупные жемчужины, в три ряда украшающие шею. Феликс играл с колье, а на самом деле – с огнём.       — Очень, – выдохнул Хёнджин, не отрывая взгляда от бойфренда.       Лучезарная улыбка озарила его лицо. Если он не знал, то точно догадывался: будто специально наклонялся подтянуть чулки из сеточки, когда на него напялили юбку; картинно откидывал длинные волосы… жаль, они были накладные и не протянули долго. Или Хёнджину не стоило так туго наматывать их на кулак, пока он брал Феликса сзади в гримёрке…       Воспоминания пробудили пульсирующее тепло в паху. Собственный выдох показался горячим. А Феликс крутился и так, и сяк, почти как на том тиктоке, пытаясь сделать лучшие селфи с жемчужным колье. «Как же ты будешь хорош, когда на тебе не останется ничего больше». Видимо, взгляд Хёнджина вышел слишком уж раздевающим, потому что Ликс прижал телефон к груди и обернулся.       Подошёл походкой от бедра. Спустил толстовку на локти, обнажая угловатые плечи в веснушках. Кончик языка прошелся между губ. Ключицы Феликса выглядели такими хрупкими, что их хотелось укусить.       — Всё в порядке? – он стоял вплотную и держался рукой за хёнджинову одежду.       — Не делай так. – Хван скосил глаза вправо.       — Как? – Феликс ухмыльнулся и прижался теснее. – Вот так? – он склонил голову набок, открывая тонкую шею. – Или может так?       Просунул между их телами ладошку и положил на уже заметное возбуждение. Кровь хлынула туда, отзываясь на прикосновение. Хёнджин зашипел.       Схватил его запястье. Нет, ему было приятно, ему нравилось всё, что делал Феликс. Но они просто не могли.       — Молись, чтобы нас никто не заметил, – он понизил голос.       — Я? – Феликс многозначительно стрельнул глазками вниз. – Из нас двоих у тебя бóльшие проблемы.       — Это теперь так называется? – ухмыльнулся Хван.       Феликс снова опустил взгляд, задержал… Сочные губы приоткрылись, а на щеках проступил лёгкий румянец. Язычок слизнул розовый блеск. Кадык дёрнулся вниз. Феликс скрестил ноги и посмотрел глазами раненой лани. Тяжкий вздох.       Хёнджин отпустил запястье, крикнул режиссёру:       — Извините, мы вам ещё нужны?       — А? – он отвлёкся от экрана, где просматривали дубль Джисона. – Нет, можете отдохнуть пару часов.       — Слышал? – Хёнджин подмигнул своему парню. – У нас есть пару часов.

***

      За два часа можно долететь из Кореи в Японию, приготовить обед из трёх блюд, прочитать «Старик и море», но, если речь идёт о Феликсе – всего времени мира было бы мало.       В конце концов, эти два часа Хёнджин, заёбанный подготовкой к камбэку, мог бы проспать. Но были вещи сильнее, чем усталость и сон. Тоска. По красивому телу, где знаешь каждую родинку, по стонам лучшего на свете тембра, по следам на тонкой шее, по теплу, и любви, и удовольствию… Хёнджин и Феликс ужасно скучали друг по другу.       Поэтому они сбегали.       — Сюда, – Хван толкнул дверь туалета от себя и махнул головой.       Хоть в коридоре не было ни души, айдол осмотрелся, прежде чем повесить на ручку знак «идёт уборка» и запереть их с Феликсом внутри. Тут было так чисто, словно они первые, кто зашёл за день. Больше Хёнджина ничего не волновало.       Он немедленно прижал бойфренда к чёрной стене и скрестил его запястья над головой. Прильнул к губам, требовательно раскрывая их и проникая между языком. Обычно Хёнджин был нежным, но не сегодня. Только не в таких случаях. Он положил руку на шею своего парня, фиксируя; терзал его губы, прикусывая от избытка чувств, пока пространство между двумя телами накалялось, словно угли. Феликс ёрзал, выгибался, пытаясь чем угодно задеть Хёнджина и высечь из него искру возбуждения. И так до тех пор, пока они могли дышать.       Поцелуй разорвали. Распалённый выдох пощекотал губы. Хван отошёл на два шага. Обласкал взглядом запыхавшегося Феликса, задержался на складке штанов, ухмыльнулся. Вытянул несколько слоёв одежды из-за пояса.       — Помоги мне.       Феликс присел перед ним на корточки. Осторожно выпутывал из сложносочинённой шмотки, покрывая голую кожу поцелуями. Тазовая кость, ребро, пресс… Задел твёрдый сосок ноготками. Хёнджин шикнул. Словно извиняясь («ага, конечно»), Феликс прошёлся по нему тёплым языком, зализывая боль. Разряды спустились к паху, соединяя чувствительное место с эпицентром желания.       Тихий стон. Одежда опутывала поднятые руки и голову, выгодно подставляя Хвана. Перед глазами – пелена. Феликс подразнил другой сосок самым кончиком языка, вобрал губами. Мучил и одновременно распалял ещё больше. Собственные руки не слушались – того гляди порвёшь дизайнерские вещи, а нельзя…       Влажную от слюны бусинку перекатывали в пальцах, пока Феликс посасывал другую. Из горла вырвался рык. Хёнджин так больше не выдерживал. «Может, правда порвать и будь что будет?». Наконец, он освободился от трикотажа и мог посмотреть в глаза своему бесстыднику.       — Думаешь, я не отыграюсь? – Хёнджин развернул его спиной к себе: твёрдый член давил между ягодиц, намекая, что большие проблемы теперь у Феликса. – Ходить не сможешь.       Он опёрся руками о мраморную столешницу с умывальниками, и нахально улыбнулся через плечо.       — Жду с нетерпением.       Рука так и поднималась шлёпнуть по кругленькому заду. «Но сначала его надо раздеть». Хёнджин повесил кофту на мельхиоровую трубу, взялся за чужой ремень подрагивающими пальцами. Звон бляшки, вжик молнии…       Хван одним рывком оголил низ Феликса и обомлел. Лицо резко припекло, что точки забегали перед глазами, а про пожар в штанах и говорить было нечего.       — Забудь. Ты победил.       Между нежных ягодиц виднелось окончание анальной пробки.       Немного придя в себя, Хёнджин посмотрел туда снова, и очередная волна иголочек прошлась по телу. Он присел и чмокнул Феликса по очереди в обе половинки.       — И долго ты так ходишь?       — Всю съёмку, – его голос притих от смущения.       — Всю съёмку?!       — Ну…да. Устал ждать подходящий момент. Когда увидел это, – он сжал огромную подвеску-сердце, – понял, что ты не устоишь перед таким мной.       — Ох, Феликс…       Хёнджин оставил засос на затылке. Его парень просто невероятно отчаянное чудо. И раз он выдержал пол дня с посторонним предметом в заднице, то ему нужно дать то, что он так хочет.       Хван осторожно потянул за стоппер. Пробка выскользнула, вызывая у Феликса мурашки по спине и внезапный стон. Избавившись от неудобства, Хёнджин принялся за его одежду: штаны и бельё отправились на трубу к свитеру и худи.       Веснушчатые щёки разукрасило румянцем от виска до виска. Феликс неловко комкал край майки в руке и переминался, стоя в белых носочках на полу. Не мог решить, натянуть серую тряпку, чтобы прикрыть твёрдый член, или оставить всё как есть.       — Если тебе нужно моё мнение, – Хёнджин подхватил его под зад и усадил на столешницу. Откинул ткань, открывая и нижние кубики пресса. – вот так лучше.       Феликс поднял на него широко распахнутые глаза, блестящие, как черный жемчуг. Наверно, ждал, что его парень выкинет следующим.       Тот развёл ему ноги и оказался между них. Поцеловал Ликса под коленом, оставил краснеющие следы на внутренних сторонах бёдер, вобрал тонкую кожу на косточках и ниже… Хёнджин целовал где угодно, только не там. Аккуратный член наливался кровью под его взглядом, подрагивал от каждого прикосновения и метил живот Феликса прозрачными мазками. Он тихонько хныкал и покусывал губы.       — Пожалуйста…       — Что? – Хван прервал дорожку, что выписывал языком.       — Пожалуйста, – повторил Ликс громче, – сделай со мной что-нибудь.       — Например? – продолжал тянуть его парень.       — Возьми меня, – рыкнул он.       — А теперь всё вместе.       Феликс оттолкнул его ногой и спустился на пол. Схватил за подбородок.       — Хван, мать твою, Хёнджин! Выеби меня, пожалуйста.       Когда он выпрямился – Ликс уже развернулся лицом к зеркалу и упёр руки в края умывальника, отставив аппетитный зад. Но кое-что было лишним. Хёнджин поддел края серой майки и потянул, заставляя другого поднять руки.       — Посмотри на себя, – он глядел на отражение Феликса в огромном зеркале с тёплой подсветкой. На его парне остались лишь украшения. – Ты такой красивый. Как ты вообще существуешь? – Хёнджин распутал колье и цепочки, провёл пальцами по узкой груди и ниже, ещё ниже… – Я каждый день удивляюсь, как мне с тобой повезло.       Феликс прижался к нему, повернул голову и поймал губы между своих. Поцелуй вышел мокрым и как будто пьяным.       — А может, мне с тобой?       Хёнджин улыбнулся и расстегнул ширинку.       Надорвал упаковку презерватива и раскатал его по напряжённому члену, достал из сумочки флакон смазки и добавил к той, что уже была внутри Феликса. Схватил его за челюсть, заставляя держать голову прямо. Он хотел видеть в зеркале лицо своего парня, когда войдёт в него. Хёнджин приставил головку и толкнулся внутрь.       — Ах!       Феликс вздрогнул, что локти подогнулись. Опустил веки и подался навстречу Хёнджину. Такой тугой и жаркий. Когда член приняли до основания – перед глазами всё расплылось на миг. Тело окутало испепеляющим огнём. Хёнджин двинулся внутри.       Начал осторожно, но Феликс хорошо подготовился для него – можно было ускориться. Его же просили не отлюбить, а выебать… Хван потерялся в ощущениях. Было так приятно скользить внутри, так плавяще горячо. Он чувствовал каждую клеточку своего тела, чувствовал Феликса под собой: его шумное дыхание, глубокие стоны, перезвон украшений…       Хёнджин взглянул в зеркало. Всё это время Феликс смотрел на его блаженное лицо. Они встретились взглядами в отражении.       Ликс облизнул покрасневшие губы и застонал в голос, словно в ролике для взрослых. Эхо отразилось от пустых стен. Хван наклонился и куснул за шею, угрожающе прошептал на ухо:       — Тише. Или мне занять твой рот чем-нибудь?       Феликс заладил ещё громче и слаще:       — М-м, да-а, Хёнджи-и-и-ин!..       «Говнюк!» – только и пронеслось в голове, прежде чем он заткнул парня двумя пальцами. Ну или прежде чем его имя расслышали все в здании.       Феликс не прекратил стонать, даже насаживаясь ртом до костяшек пальцев. И он делал это так… вызывающе. Вибрация чувствовалась подушечками, движения языка – тоже. А в зеркале можно было лицезреть румяное от стараний и слишком уж довольное лицо. Невозможно было не представлять, как всё это Ликс проделывает с членом.       «Устроил грёбанное представление из пальцев у себя во рту». Возбуждало оно не на шутку. Хёнджин сильнее сжал его талию. К перестуку жемчужин и цепочек добавились шлепки и хлюпанье. На висках и шее выступила испарина, ладонь скользила по тонкой талии, мышцы начали уставать от однообразных движений.       Айдол хватал воздух открытым ртом. Горло обжигал каждый вдох. Хёнджин обеими руками ухватил Феликса, задирая его зад с двумя розовыми следами. Вбивался в него, не щадя. Крупная подвеска ударялась об грудь Ликса.       Волны наслаждения расходились по всему телу, подстёгивая двигаться ещё быстрее, ещё резче. Хёнджин стал эгоистом. Гнался за разрядкой, что манила своей близостью. Почти, ну совсем рядом… Он вжался в Ликса до предела. Пульсирующий, пламенный клубок ощущений затянулся в узел внизу живота, превратился в точку – и разлился приятной негой по телу.       Сквозь оргазм Хван толкнулся ещё пару раз, сбавляя темп. Рухнул вперёд, приземлив ладони по бокам от своего парня. Обжигающе выдохнул.       Феликс ударил кулаком по столешнице. Глаза блестели от подступающих слёз. Казалось, он сейчас либо заплачет, либо разнесёт здесь всё.       — Ну не расстраивайся, – ласково шептал Хёнджин ему в волосы. – Сейчас будет, солнышко.       Он обнял Феликса через торс, заставляя откинуться на себя. Ликси так устал, что мгновенно разомлел в его руках и положил щёку на плечо. Хван обхватил бархатистый член.       — Мой прекрасный Феликс, мой ангел…       Он энергично двигал рукой, пока нашёптывал ему всякие глупости, что лились бесконечным потоком. Потому что это хрупкое создание в жемчугах, румяное и веснушчатое, милейшее и затраханное – самый лучший мальчик Хёнджина.       Замутнённым взглядом Феликс смотрел, как ладонь двигается по его возбуждению. В зеркале отражалась поистине великолепная картина. Грудная клетка вздымалась и опускалась, пальцы Хвана теребили розовый сосок, мышцы внизу живота напрягались с каждым толчком в кулак. И Феликс… он был всё ещё наполнен.       Хныкал от перевозбуждения. Он так нуждался в разрядке.       — Ах!       Схватился за шею Хёнджина, притягивая к себе. Его мальчик еле стоял на ногах. Налитая кровью головка пульсировала в руке, Феликс весь задрожал... Сладко вскрикнул, вжимаясь в кулак Хвана.       Тёплая белёсая жидкость заполнила ладонь, потекла по пальцам, испачкала раковину. Ангел в руках встрепенулся еще пару раз и затих. Тряпичной куклой полулежал на Хёнджине. Засосы расплывались по всему телу Феликса, как пятна от капель вина.       Хван осторожно вышел из его тела, придерживая под живот, осыпал лицо поцелуями. Прошептал:       — Знаешь, что идёт тебе больше всего?       — М-м? – он разлепил один глаз.       — Удовольствие.       Феликс широко улыбнулся, показывая клычки, и склонился над раковиной, опираясь на предплечья. Хёнджин помыл руки. Выбросил использованный презерватив и вытянул кипу бумажных полотенец, чтобы прибрать тут.       Прошёлся салфеткой по внутренней стороне бедра Феликса, стирая капли смазки.       — А теперь надо поискать лимоны.       — Зачем? – он поднялся на ладони и обернулся, хлопая ресницами.       — У тебя слишком довольное лицо для того, кто упал с лестницы и очень сильно ударился тут, тут и вот тут, – Хёнджин дотронулся до винных следов на его шее, тазовой косточке и над коленом.