Last Christmas

Белые снежинки медленно и легко опадали на улицы города, покрывая его вязким белым покрывалом. Вечер рождественского предпраздника пробуждал в сердцах сказочные надежды и мечты. Наконец никакой опостылевшей учебы! - Сугуру, слушай. А что бы ты хотел в подарок? На секунду отрешенный взгляд юноши прояснился, и он мельком взглянул на своего соседа, идущего неприлично близко. - Ничего. - Хмм, понятно. Лицо Сатору приобрело задумчивый вид. Что же там, что же в этой бестолковой белобрысой головешке? Хотел бы он знать, но стоит только задуматься, как сознание затмевает роем мыслей, копошащихся в голове и заполняющих собою всё пространство. - Ты на каникулы как? Домой? - ... - Я вот останусь тут. Неохота что-то тащится в такую даль за очередной порцией нравоучений от папаши, да и матушка думаю не особа рада будет моему приходу. - Ммм. - Пойдем выпьем кофейку. Я слышал, что в канун Рождества на углу Осаки и Нэгуро готовят отличный имбирный латте. Да и официантки там ничего такие. Сугуру молча поплелся за Сатору. Он и половины их разговора не слышал. Да и какое собственно имбирное латте, когда на кону стоит вся его жизнь? Он честно старался держаться, но как, как об этом сказать Сатору? - Давай вернемся в общежитие. Это наверное самое связное, что у него получилось сказать за весь день, а может и за неделю. А что вообще было на этой неделе? Сугуру бы наверняка не дал ответ. Понятие времени настолько исказилось за последний семестр, что он с трудом сможет ответить какое вчера было число. - Я не против, латте вполне может подождать. Сатору еще на секунду задержал свой взгляд на нем. Красивый. Всю оставшуюся дорогу они шли молча, и только свежевыпавший снежок поскрипывал под тяжестью шагов. И все же прекрасны зимние вечера. Дверь их комнаты открылась со скрипом, будто приветствуя своих жильцов. Быстро раздевшись, Сугуру шмыгнул на свою кровать и сразу же залез под одеяло. Сатору же напротив, поставив кипятиться чайник, решил устроиться поудобнее на стуле и посмотреть что-нибудь. Когда выбор пал на какой-то второсортный триллер, чайник скрипнул закипая, как бы напоминая жильцам о том, что пришло время согреться за чашечкой чая. Заварив свой любимый цитрусовый, Сатору наконец присел и включил фильм. Смотрел он без наушников, потому как еще давно Сугуру рассказал о том, что любит засыпать под домашние звуки. Говорил, что ему так уютнее и спокойнее. Что ж, кто он такой, чтобы отказать в таком пустяке. Где-то на середине фильма Сатору почувствовал на себе взгляд. Его не пробрало, нет. Напротив, он дал себя изучить, ни разу не двинувшись. Еще секунда, и шорох со стороны кровати Сугуру перерос в шаги. Сатору запрокинул голову на спинку, и их глаза встретились. Он изучающе смотрел на каждый мускул лица, на каждую родинку, на эти блестящие зрачки, так красиво сияющие в полутьме комнаты. Взгляд. Гипнотический. Жгучий. И желание. Животное желание читалось сразу. Поцелуй. Сугуру наклонился и накрыл губы никак не сопротивляющегося порыву Сатору, нежно и аккуратно целуя, не пропуская ни миллиметра. Горячее дыхание обжигало, согревая получше чая. Каждая мышца, каждый мускул постепенно расслабились, и, воспользовавшись моментом, он проник своим языком в полость рта, усиливая темп. Сатору застонал под таким натиском, но против не был, пропуская его дальше и млея с каждой секундой все больше и больше. Он не старался быть тише, ведь знал, что большая часть их кампуса пустовала, да и дела ему не было до всяких слушков. Да, он любит Сугуру. Тот, не сбавляя, а лишь усиливая натиск, начал изучающе водить ладонями по плечам, нежно оглаживая и постепенно переходя к шее. Сатору мелко задрожал, получая удовольствие от каждого касания. Сугуру будто отключило - он не понимал, то ли сработал инстинкт, и он, словно первобытный зверь, вцепился в губы, прикусывая и оставляя мелкие следы. И рычание. Сугуру зарычал. Не церемонясь, он нагло исследует всего Сатору в порыве, понимая, что в штанах уже настолько узко, насколько только может быть. Сатору все понял без слов. Судорожно потянув руки к его штанам, он то и дело сбивался, пытаясь разобраться с бляшкой и не прерывая этот бешеный танец языков, кружившихся в пламенном водовороте. Разобравшись наконец с ремнем, он попытался разорвать поцелуй, оглаживая через ткань трусов налившийся от желания член. Сугуру, напоследок укусив и оставив легкий, словно бабочка поцелуй в уголке губ дал Сатору сменить позу. Потянув за резинку и сняв мешающую вещь, Сатору медленно проводит языком по стволу, словно лижет мороженое, и касается кончиком уздечки, слегка надавливая и слушая невнятный стон, который издает Сугуру. Несколько раз пройдясь в таком темпе по члену, он берет головку в рот и нежно вращает языком вокруг. Свободной рукой Сатору начинает поглаживать и слегка сжимать яички, заставляя уже Сугуру изнывать от наслаждения. Наклоняя лоб вперед, он постепенно заглатывает все больше, слыша в ответ лишь поскуливания от удовольствия, затем наклоняет назад, оставляя во рту лишь самый край. Когда его челюсть устала и он освободил изо рта член Сугуру, Сатору, не прерывая свою игру, взял другой рукой ствол за основание, легонько сжал его и провел до середины длины, возвращаясь в исходную точку. Повторив так несколько раз, он начал сжимать сильнее, доводя ладонью уже до края головки. Сугуру, явно находясь на пике, схватил Сатору за волосы и пихнул ему член в рот, изливаясь и рвано выдыхая. Глотая все до последней капли и выждав несколько секунд, он выдает: - И когда ты успел стать таким грубым? Сугуру ничего не ответил. Просто молча лег в постель и отвернулся к стене, оставив Сатору наедине с самим собой. - Эй, а что насчет меня? И тишина. Впрочем, учитывая поведение Сугуру в последнее время уже хорошо. Хмыкнув, он встал и аккуратно повесил штаны на спинку стула. Немного погодя он услышал легкое сопение и решил, что пора. Достав из закромов шкафа небольшую подписанную коробочку, перевязанную пышной лентой, Сатору аккуратно поставил ее на тумбочку около изголовья кровати. Еще раз взглянув на мирно спящего Сугуру, он поцеловал его в щеку и отправился к себе в кровать, ожидая с нетерпением утра и реакции на его тщательно подготовленный подарок. Зря. Первые лучи солнца, попавшие в их комнату через узкое окно, осветили лицо парня, как бы намекая на то, что неплохо было бы уже подняться. Окончательно проснувшись и приподнявшись немного с постели, Сатору нигде не находит глазами Сугуру, по обычаю встающего позже него, ни его вещей, разбросанных о комнате - вообще ничего. Его ждала аккуратно заправленная кровать и кусок бумаги на ней. Судорожно подскочив и чувствуя тревогу, он за долю секунды оказывается у кровати и хватает лист, словно утопающий цепляется за круг. " Спасибо и прощай. Твой С." Он падает, то ли на колени, то ли в пропасть. Его нет.