Капля мира

      N лет назад             Аламси не успевает. Вода взмывается щитом, отделяя слишком знакомую пустынницу от Самира, но удар уже нанесен. Аламси кидается к другу, щит замыкается сферой над ними. Он закрывает рану, мешает крови течь, пытается сфокусироваться на ощущении организма Самира… Щит не колеблется под ударом, но Аламси вздрагивает, сбивая концентрацию. Он упорно не смотрит на Заиру пустынницу.       Проблема в позвоночнике. Крови уже нет, почти все внутренние раны закрыты, боль максимально облегчена, но он не может исправить повреждения спинного мозга. Щит держится на честном слове, большая часть концентрации уходит на исцеление, а не защиту. Но Заира — когда он поднимает взгляд и смотрит сквозь прозрачную пленку, он уверен, что это она — после пары бесплотных попыток даже не атакует. Она смотрит, холодно и нейтрально, оценивает Самира и его состояние, а потом удовлетворенно улыбается.       — Он никогда не сможет ходить, — Заира констатирует с какой-то смесью боли и довольства, — Ты действительно думаешь, что если бы я хотела убить, то он остался жив?       Аламси сжимает зубы. Надо было оставить ее умирать. Он еще раз просматривает все, что может увидеть в организме Самира, и позволяет почти всей воде покинуть его, вливаясь в щит. Он сделал все, что мог, и, к сожалению, починить спинной мозг он не в силах. Аламси подозревает, что пока что никто не в силах, но это вопрос времени. Друг лежит без сознания — боль была слишком сильной и резкой, вода облегчает, но лучше так — у него на коленях.       — Зачем? — Вопрос очевиден, дает прекрасный повод провернуть словесный нож в ране, но ему действительно нужно понять. Почему она ударила в спину? Всегда ли все было притворством?       — Ты правда считаешь, что он обычный студент Вахумана? Не удивлена, что он меня не узнал, но пустынники помнят своих предателей и их отродья.       Аламси сжимает кулаки, аккуратно опускает голову Самира на землю и встает. Тупая кровная месть, устаревшие и бессмысленные порядки, промывшие им мозги. Она разрушила жизнь Самира… и ради чего? Просто потому что могла? Аламси делает шаг, еще, заставляет купол оставаться на месте, а сам выходит из-под него. Заира насмешливо складывает руки на груди. Впрочем, Аламси видит, как она немного отступает назад и напрягается, поддерживая расслабленный фасад. Когда ты учишься в Амурте и специализируешься в медицине, ты становишься очень наблюдательным. Гнев кипит внутри, вода медленно течет к его ногам, слегка ослабляя купол, но он все еще не понимает. Когда именно все сломалось?       — Так ты с самого начала притворялась? — Это тяжело, но он всегда славился контролем. Вода прячется в песке. Часть течет сверху, отвлекая внимание, часть течет в глубине.       — Я поняла почти сразу, — это вполне может быть ложью. Если она хочет сделать больнее, если хочет… Чего вообще она хочет? — Если честно, он хороший парень, хоть и предатель. Мне было приятно проводить с вами время, и я искренне благодарна за исцеление, но… — она пожимает плечами.       Так это не было притворством. Это даже не эмоции или коварный план. Это холодный, взвешенный и обдуманный выбор. Аламси хочется плакать и бить стену кулаками от бессилия, от того, как люди иногда непроходимо тупы и не могут изменить свою абсолютно неправильную точку зрения. Да, каждый имеет право на свое мнение, но лишь до тех пор, пока оно не заканчивается кровью, болью и убийствами. Аламси много чего хочется.       Ему хочется позволить воде, спрятавшейся в песке, воде, о которой Заира понятия не имеет, рвануться на десяток сантиметров вверх, проникнуть внутрь, влится в ее легкие, в кровоток, заставить задохнуться, остановить сердце, уничтожить каждый кусочек ее, сломать все то, что он не так давно починил, заставив истекать кровью…       Она не успеет среагировать. Шаг назад в щит — и он в безопасности, а Заира медленно умирает в мучениях.       Аламси тоже хочет отомстить. Но еще больше ему хочется ее переубедить. Заставить почувствовать такую же беспомощность, страдать, теряя воздух глоток за глотком, хочет видеть её, бьющуюся о щит и не способную ничего сделать, а потом, в последний момент, отпустить и поймать удивление в глазах, недоумение и неверие. Показать, что такое милосердие.       Вот только это не оно. Аламси хочет. Но он запирает эти части в глубине себя, разжимает кулаки и отпускает воду — кроме щита и тонких усиков под землей. Он пацифист, а не идиот. Аламси хочет, но он отказывается терять себя ради этого океана этих капель удовлетворения.       — Уходи, — он смотрит Заире в глаза и слегка наклоняет голову, — Мы весело провели время, ты взяла, что хотела, а теперь уходи.       Заира не верит в его не озвученную угрозу — он видит это в ее позе, — но не опускается до насмешек. Она уважительно кивает и практически исчезает в песках. Аламси все еще мог… обрывает бессмысленную мысль и окончательно отпускает воду. Теперь надо доставить Самира в безопасное место. Похоже, эта исследовательская работа в ближайшее время не будет дописана.